Читать книгу Пепел наших секретов - - Страница 3

Год назад

Сирена

Я изо всех сил стараюсь смотреть в свое домашнее задание, напускаю на лицо сосредоточенный вид, но постоянно отвлекаюсь. Это довольно плохо для ученицы выпускного класса, но не критично – я прекрасно знаю, что оценки позволят мне поступить на нужную кафедру. Возможно, я даже смогу претендовать на стипендию, но в моем случае она не так важна.

Я не из тех девушек, про которых можно сказать что-то по типу «бунтарка» или «прогульщица», но и до «ботанши» мне далеко. А если честно, я даже рада, что не приближена к какому-то ярлыку или статусу, который можно было бы на меня нацепить. Тогда ведь нужно было бы ему соответствовать?

Так вот, я совершенно точно не из тех людей, которые хотели бы чему-либо соответствовать.

Поэтому я прекращаю изображать, что предстоящий тест сильно меня волнует, вскакиваю с кровати, оставив на ней учебники и тетради, и подхожу к зеркалу. В моей комнате оно занимает довольно большую часть, поэтому я имею возможность рассмотреть себя в полный рост. Белая футболка, спортивные брюки – вполне домашний вид. Рыжие волосы собраны в тугой пучок, но выпадающая прядка делает общий вид более сексуальным. Раздумываю, стоит ли накраситься, но сразу же отбрасываю эту мысль – нет, я у себя дома, будет слишком неестественно. Поэтому меняю широкую футболку на топ, который охрененно выделяет мою грудь почти третьего размера.

Растягиваю его чуть ли не до бедер, из-за чего он облегает меня еще сильнее, выставляя напоказ ложбинку между грудей.

Теперь мой вид меня более чем устраивает – по-домашнему, но пикантно.

Подмигнув своему отражению, беру в руки телефон, лежащий на постели, и выхожу из комнаты.

Голоса раздаются ожидаемо из гостиной на первом этаже.

Напускаю на себя скучающе-равнодушный вид, спускаюсь туда, где сейчас находится мой брат со своими друзьями.

Это не будет казаться странным, если я признаюсь, что в свое время была влюблена в каждого из них? Хотя отчего? Подростковые гормоны бьют ключом из-за красивых парней.

Первым я замечаю белую макушку Сина Фэйри – он сидит на стуле, перевернув его и облокотившись о спинку, держа в одной руке банку пива. Они с Дасти дружат сколько я себя помню. Наши матери познакомились, когда еще были беременны нами.

Самая невинная моя влюбленность, когда мы все посещали младшую школу. Тогда мы с братом-близнецом не отличались так сильно, как сейчас, меня стригли коротко и одевали в комбинезон. Видимо, поэтому одноклассницы стали дразнить меня мальчишкой или деланно путали с Дасти.

Было чертовски обидно, и однажды свидетелем таких подколов стал Син. Он влез в разговор-травлю и с убеждением шестилетнего мальчишки-героя сказал девчонкам, что я самая красивая в классе. Симпатичный блондин Син уже тогда пользовался некоторой популярностью среди женского пола, поэтому его комплимент в мою сторону был воспринят более чем серьезно. Как итог – с тех пор меня никто не дразнил, а я в благодарность за дружескую помощь около месяца потом сочиняла перед сном детские романтические истории, где я была принцессой, а Син – моим рыцарем.

Вторым я вижу Алека Брайта – который, чуть ли не с ногами сидящий на диване, показывает моему брату что-то в телефоне и через фразу смеется. Вероятно, идет активное обсуждение фотографий девушек, сопровождаемое едкими комментариями. Заметив мой взгляд, он слегка улыбается мне. Улыбка из-под капюшона, надвинутого почти до светлых зеленых глаз, слегка прикушенная клыком губа – мир рухнет, а его красота и бешеная харизма всегда будут незыблемы.

Дасти познакомился с ним, когда нам всем было по четырнадцать лет. Алек тогда только переехал в наш район, но довольно скоро стало понятно, что он станет тем самым чуваком, влюбленность в которого переживет каждая вторая девушка в нашем окружении. Именно так и получилось. Я не была исключением и в том возрасте, как и многие, насмотревшись молодежных фильмов и сериалов, мечтала о популярном парне. И Алек, уже ученик нашей школы, стал именно таким – активным, красивым, безрассудно смелым и отбитым. Полный набор.

Моя тайная влюбленность в него длилась почти два месяца.

Вдали от остальных, в кресле-качалке, с электронной сигаретой в руках сидит Калеб Грейв. Сколько помню, это бесполезное сидение однажды купил отец, но никто им в итоге никогда не пользовался, поэтому его сдвинули к окну. Зато Калеб постоянно занимал кресло-качалку, словно бы отделяя себя от остальных.

Дасти с Калебом познакомился немногим позднее, чем с Алеком, и мои чувства к нему пришли с опозданием. Тогда я переживала небольшой подростковый кризис и тащилась по угрюмым парням из рок-групп. Молчаливый, длинноволосый в то время, Калеб, постоянно одевающийся во все черное под цвет волос, всегда имел некую ауру загадочности.

Я его загадок не разгадала, мне хватило одного лишь образа, а когда я услышала, как он играет на гитаре, – он идеально попал в мой желаемый образ темного лорда. Три месяца я умирала по нему, конечно же, снова тайно, пока период тяги к мрачным неформалам не прекратился.

Честно говоря, я никогда не понимала, что связывает вышеперечисленных парней в одну компанию. О, это совсем не из тех историй «мы такие разные, поэтому вместе». Иногда мне даже казалось, что ребята терпеть друг друга не могут, несмотря на то что много времени проводят вместе. Син бесится от беспочвенной грубости, свойственной другим, Алеку, кажется, попросту тесно в их кругу с его неуемной энергией. Калеб – он даже порой не скрывает, будто его достал каждый человек на расстоянии десяти метров от него. Но надо признать: по отдельности любой из них хорошо относится к моему брату. К которому в комплекте идет сестра-близнец, поэтому я автоматом пользуюсь их расположением.

Но это мой максимум. Я никогда не была членом их компании, не знала их секреты, а они есть – сколько раз в моем присутствии парни резко переключали темы разговора.

В нашей старшей школе – «Сент-Лайк» – они популярны, хотя это отходит от канона, поскольку самые классные ребята – обычно спортсмены. Пожалуй, лишь Дасти серьезно занимался баскетболом до шестнадцати лет, но потом, не объясняя причин ни мне, ни родителям, бросил школьную команду. Что касается остальных – шумный, красивый Алек, устраивающий бесконечные тусовки, улыбчивый, дружелюбный Син – эти двое точно легко меняли девчонок. О Калебе в основном тихонько мечтали, он не подпускал к себе никого.

– Ну сиськи у нее ничего. – Слышу голос Сина, который, поднявшись со своего места, навис над телефоном Алека, что-то рассматривая.

Конечно, после его фразы я вполне себе представляю, что именно. Фотография какой-то девушки и обсуждение ее достоинств – ничего для меня интересного, как и нового. Пожалуй, из всей компании в постоянных отношениях иногда бывал Син.

– На рот посмотри, – уточняет Алек.

– Что с ним?

– Он огромный, чувак. Словно в нем побывали все члены Сент-Лайка.

Алек презрительно ухмыляется, обнажая края клыков, Син пытается скрыть улыбку, но у него не выходит.

Брат отсаживается от них подальше и делает страдальческое лицо:

– Алек, ты иногда такой мудак!

– Иногда? – раздается со стороны окна низкий голос Калеба. По его отстраненному взгляду и тону совершенно непонятно, пытается ли он подколоть или всерьез не допускает, что бывают моменты, когда Алек – приятный и милый парень.

Тот в свою очередь отвечает:

– Слушай совет, Тень, если бы ты рискнул хоть иногда изобразить на своей унылой роже улыбку, телки, возможно, хотя бы из жалости посылали бы тебе нюдсы.

Калеб, не меняя выражения лица, показывает Алеку средний палец и отворачивается к окну, явно не желая участвовать в дальнейшей словесной перепалке, которую с удовольствием бы продолжил друг.

Незаметно для остальных проскальзываю мимо и выхожу в коридор.

В спину слышу голос Дастина:

– Сирена, ты куда?

Оборачиваюсь и сталкиваюсь с глазами, так похожими на мои.

– Выйду воздухом подышать, – отвечаю я небрежно. Для убедительности потягиваюсь, будто от сидения за учебниками у меня затекли мышцы.

«Ну конечно!»

Брат не особо верит, но кивает, пряча улыбку.

Я спешно влезаю в кроссовки, подминая их заднюю часть пятками. С длинной вешалки, расположенной в холле, снимаю спортивную ветровку и накидываю на плечи. Но к молнии не прикасаюсь, чтоб не прятать красивый вид сисек, обтянутых тугим топом.

Закрыв за собой дверь, оказываюсь в семейном саду. В этой части города, именуемой Даствуд, повсюду красуются дорогие особняки и поместья с большими территориями – наша семья не исключение. Все дети Даствуда посещают престижную школу «Сент-Лайк», после которой чуть ли не автоматически открываются двери для поступления в какой-нибудь из универов Лиги плюща.

Как раз одно из высших учебных заведений расположено в часе езды отсюда, и именно там мы с Дасти планируем учиться уже осенью, когда закончим двенадцатый класс, попрощавшись со старшей школой.

Весенний теплый ветер развевает специально выпущенные пряди из моей прически, когда я по тропинке шагаю к центральному входу. Скоро здесь распустятся и зацветут любимые мамины красные розы. Их уходом занимается не один садовник, а специальная бригада – потому что их действительно очень много – на несколько гектаров. Наш дом даже называют Поместьем Роз.

Насколько романтично, настолько же и тривиально. Если бы меня просили выбрать – я бы точно сменила розы на другие, более интересные цветы. Не зацикливалась бы на одном сорте. Возможно, так однажды и будет, если… Да, если гребаный Кей Хирш когда-нибудь решится ответить мне взаимностью.

Гребаный Кей… Исключение из любых правил.

Он и сейчас опаздывает, хотя я не уверена, что он сегодня приедет. Друг Дасти, с которым брат познакомился два года назад.

Исключение первое – он старше всех нас на год, никогда не учился в нашей школе и вообще жил в другой части города. С шестнадцати лет посещал курсы парамедиков, а теперь уже год как учится на кафедре медицины, получив стипендию.

Кстати, то, что я закономерно влюбилась в грубого сукиного сына с самым сексуальным, накачанным телом, не было исключением. Это должно было произойти, как и в случае с остальными. Очередной друг брата – новая влюбленность, тайная и недолгая.

Однако меня заклинило. Я сохну по нему уже два года, проходя все стадии этого чувства – от легкого замирания сердца в его присутствии до сексуальных фантазий и желания сожрать Кея, чтоб никому не отдавать.

Мы не пересекаемся с ним, как с другими в школе, поэтому все наши встречи зависят только от брата. Я их жажду, я их вкушаю, я ими живу, хотя за все время не продвинулась больше, чем «сестра друга» для Кея.

Возможно, мне следует принять факт, что ублюдок просто равнодушен ко мне. Наверное, так и есть. Но что я могу сделать со своей тягой?

Могла бы – выкинула бы его из головы уже давно. Только это не работает. Даже если каждый день буду торжественно произносить: «Мне плевать на Кея Хирша», – мне не станет на него плевать в действительности.

Поэтому и провокационный топ идет в дело, равно как и другие жалкие попытки пробудить в парне интерес ко мне более романтического плана. Срываю равнодушно бутон нераскрывшейся розы и пытаюсь вдеть его себе в волосы над правым ухом.

«Так ведь романтично, правда?»

Когда слышу шум подъезжающей машины к воротам, еще раз оттягиваю топ ниже и потом замираю.

Это он.

«Кей Хирш, я так тебя люблю».