Читать книгу Волки Севера - - Страница 3

Вековая Чаща жила и дышала, как единый гигантский организм. Дома, выдолбленные в стволах древних исполинских сосен или свитые из живых, направленных ветвей, сливались с лесным пейзажем. Воздух был напоен запахом хвои, мха, влажной земли и дыма очагов, топившихся сухими кореньями. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шепотом листвы, далёким перекликом стражей и мерным стуком резчиков по кости.

В главном зале «Сердца Леса» – огромной пещеры, которую столетия назад облюбовало прародительское дерево, чьи корни-колонны служили опорами, а ветви-своды – потолком, – собрался совет старейшин Ледяной Гривы. Эйвинд, уже залечивший раны (средство Фреи сработало безупречно), стоял перед ними. Его отчёт о стычке с бродягами был тщательно выверен, как клинок. Он говорил об их необычной наглости, о слаженности, несвойственной одичавшим тварям. Но умолчал о двух вещах: о составе «Слёзы Феникса» и о янтарных глазах, что наблюдали за битвой.

– Бродяги становятся смелее, – проворчал седой, с лицом, испещрённым шрамами, вождь клана, отец Эйвинда, Бьорн. – Но чтобы зайти так глубоко на нашу территорию… Их кто-то гонит. Или приманивает.

– Железные Клыки, – глухо прозвучало из толпы. – Они расширяют свои рудники. Воняют дымом и страхом. Зверьё бежит от шума их машин.

Эйвинд почувствовал, как сжались его кулаки. Он видел в уме не дымящиеся трубы, а сосредоточенное лицо девушки, её точные движения.

– Нет доказательств, – сказал он громче, чем планировал. Все взгляды устремились на него. – Бродяги – болезнь для всех ликанов. Они не разбирают кланов. Нападение могло случиться и на их стороне границы.

Бьорн внимательно посмотрел на сына. В его синих, как ледник, глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Твоя осторожность похвальна, сын. Но наивна. Железные Клыки дышат войной. Их новый правитель, Хальдар, отец той самой алхимички-выродка, не скрывает своих амбиций. Он хочет не просто границ. Он хочет Чащи. Наших священных рощ, наших звериных троп.

После совета Бьорн позвал Эйвинда в свои личные покои – тихую комнату, стены которой были покрыты резными летописями клана.

– Твоя рана зажила странно быстро, – без предисловий начал вождь, разглядывая сына. – И пахнет не мхами нашей целительницы.

Эйвинд не стал лгать. Но и не раскрыл всего.

– Бродяга был поражён чем-то… химическим. Состав вызвал у него панику. Я успел воспользоваться моментом. Возможно, они экспериментируют с новым оружием.

– Или кто-то экспериментирует вопреки воле клана, – мудро заметил Бьорн. Он подошёл к древнему свитку, изображавшему карту земель. – Ходит слух, что дочь Хальдара умна как бес и упряма как скала. Её не интересуют когти и клыки, её интересуют шестерни и эликсиры. Такие… непредсказуемы. И опасны вдвойне. Запомни: самый острый клинок – тот, что ты не видишь, пока он не вонзится в твое сердце.

Эйвинд молчал. Сердце. Именно оно отозвалось странным беспокойством при этих словах.

Тем временем, в Чёрной Кузнице, царстве огня, пара и ритма, Фрея имела свой разговор. Её мастерская, редкая привилегия для женщины в клане воинов, напоминала логово сумасшедшего учёного: полки, ломящиеся от склянок с минералами, порошками и экстрактами, чертежи на пергаменте, сложные механизмы в разобранном виде. Воздух пах озоном, серой и сушёными травами.

Дверь с грохотом отворилась, впуская грузную, могущественную фигуру Хальдара. Его волосы и борода, цвета железной руды, были заплетены в жёсткие косы, лицо – как выкованное из бронзы, с горящими, как угли, глазами.

– Отец, – Фрея не оторвалась от микроскопа (её собственное изобретение из линз и медных трубок), где изучала структуру лишайника.

– Интригуют старейшин, дочь, – прорычал Хальдар. Его голос заполнил всё пространство. – Говорят, ты просила разрешения на экспедицию к Павшему Дубу. Для «сбора образцов». В то самое время, когда наши патрули заметили активность Ледяных Грив в том секторе.

Фрея наконец подняла на него взгляд.

– Мои образцы могут сделать наших разведчиков невидимыми для ушей и носа. Они важнее, чем ещё один патруль, который только распугает дичь и насторожит врага.

– Враг уже насторожен! – Хальдар ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть склянки. – Бьорн вынашивает что-то в своей Чаще. Его сын, этот ледяной призрак, рыскает у границ. Скоро зима ослабит их. Их магия природы спит под снегом. А наша мощь – нет. Нам нужны твои составы, дочь. Не тишина, а огонь! Не маскировка, а яд!

Фрея сжала губы. В её глазах бушевал конфликт: долг перед кланом и отвращение к слепому разрушению.

– Насилие порождает только насилие, отец. Можно выковать меч, который не будет нужен, если построить неприступные ворота.

– Ворота можно сжечь! – парировал Хальдар. – Меч – вот истинная гарантия. Готовь то, что я просил. К новолунию.

Он ушёл, оставив после себя тяжёлое молчание. Фрея взглянула на свои чертежи. Среди них был проект не оружия, а фильтра для очистки дыма из кузниц, чтобы ядовитые пары не травили щенков. И план сигнальных шаров, которые, взрываясь, ослепляли бы бродяг светом, а не убивали. Её целители были чужды миру её отца.

Мысль неотступно возвращалась к серебристому волку с озёрными глазами. К его сдержанной силе, к тому, как он принял её помощь без уничижительной гордости. «Он слушал», – подумала она с удивлением. В её мире редко кто слушал.

Ночью, под светом холодной луны, она совершила рискованный поступок. В самой старой, пыльной части кланового архива, среди свитков о свойствах металлов, она нашла упоминание о «Лунном Серебре» – редчайшем металле, падающем со звёзд, способном проводить не только электричество, но и саму магию природы. Легенда гласила, что последний самородок был захоронен поколения назад в «Святилище Угасших Лун», месте, которое находилось… на нейтральной земле, в самом сердце запретной для обоих кланов долины.

Идея оформилась мгновенно, дерзко и безумно. Что, если найти этот металл? Его свойства могли стать ключом. К новому виду энергии, к исцелению, к чему-то, что превосходило бы тупую дихотомию «дерево против стали». Но идти одной было самоубийственно. Долина кишела бродягами и дикими зверями.

Ей нужен был кто-то, кто знал те земли. Кто чувствовал их. Кто мог сражаться.

И она знала, кто. Это было безумием, предательством в квадрате. Но её ум, разогнавшийся как маховик, уже не мог остановиться. Она начертила быструю, условную карту на тонком листе стали (бумага размокала), и написала на обороте алхимическими символами, понятными лишь посвящённому: «Источник истинной силы не в когтях и не в огне. Он в камне, что упал с неба. Святилище Угасших Лун. Завтра, на закате. Граница у Ревущего Водопада. Приди один».

Она не подписалась. Но была уверена, что он поймёт.

На следующее утро Эйвинд обнаружил свёрток, туго обмотанный кожей и пришпиленный к стволу старого дуба на самой окраине их территории – том самом месте, куда он иногда уходил, чтобы думать. Внутри не было яда, ловушки. Была холодная стальная пластина и знакомый, едва уловимый медовый запах. Его сердце совершило мощный, глухой удар в груди.

Прочитав послание, он долго смотрел на карту. «Святилище Угасших Лун». Это было из древних сказок, которые рассказывали у огня. Место проклятое и забытое. Идти туда – безумие. Встречаться с ней – измена. Но в послании звучал зов не просто любопытства. Это был вызов к чему-то большему, зов к тайне, которая лежала за пределами их мелкой вражды.

Весь день он метался, как зверь в клетке. Долг, разум, инстинкт самосохранения – всё кричало «нет». Но что-то другое, новое и тихое, но неумолимое, тянуло его к Ревущему Водопаду. К её янтарным глазам, в которых он видел не врага, а такого же пленника в мире, выкованном не ими.

Когда солнце начало клониться к вершинам гор, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона, Эйвинд, в облике волка, уже мчался сквозь чащу. Он шёл не как наследник Ледяной Гривы. Он шёл навстречу самой опасной и захватывающей загадке в своей жизни. Навстречу точке, где сойдутся чернила её расчётов и сталь его воли.