Читать книгу Волки Севера - - Страница 6

Терновый Ручей был местом забытым и безрадостным. Неширокая полоска кислотно-зелёной воды бороздила поле остроугольных, чёрных базальтовых скал, поросших колючим кустарником с ягодами цвета запекшейся крови. Ни один клан не оспаривал эту территорию – здесь не было ни дичи, ни руд, ни древесины. Только сырой, пронизывающий ветер и ощущение, что время здесь остановилось. Идеальное место для тайной встречи тех, кому нечего делить с миром.

Эйвинд пришёл первым. Не в волчьем облике – здесь негде было укрыться, – а в человеческом, закутанный в плащ с капюшоном. Он нёс с собой не только медальон, но и свиток, добытый из самых потаённых хранилищ Чащи после разговора с Хранительницей. Его разум был переполнен образами боли земли и холодным, аналитическим ужасом от осознания масштабов угрозы. Коллекционеры. Пришельцы из-за моря, воры сил.

Он заметил её по изменению запаха ветра – лёгкая нота металла, озон и теперь ещё что-то новое, горькое, как полынь. Фрея шла осторожно, её тёмный плащ сливался с камнями. В руках она несла не мешок, а плоский, запертый на замок кейс из закалённой кожи.

Они встретились у самого ручья, где рёв воды заглушал бы любые слова для посторонних ушей. Ни приветствий, ни любезностей. Их лица были серьёзны и бледны от недосыпа и напряжения.

– Что нашел? – спросила Фрея, её янтарные глаза лихорадочно блестели.

– Правду, которая хуже любой лжи, – ответил Эйвинд, разворачивая свой свиток. Это была не карта, а генеалогическое древо, испещрённое пометками. – Хранительница Корней показала мне боль земли. Источник – алхимический яд, внедряемый в подземные токи. И тех, кто это делает. – Он описал человека со шрамом. – Они называют себя Коллекционерами. Они пришли за нашей магией, за самой жизненной силой этого места. Бродяги – их инструмент и побочный продукт.

Фрея молча открыла кейс. Внутри, на чёрном бархате, лежали: странный ошейник, несколько склянок с веществами, исписанные формулы и – самое главное – копия страницы из кланового архива Железного Клыка, которой, судя по пыли и стилю письма, было не меньше двухсот лет.

– Мой анализ подтверждает твои слова, – сказала она тихо. – Яд – сложнейший алхимический коктейль. Ошейники – устройства управления. Они работают на энергии этой порчи. Но это… – она ткнула пальцем в архивную страницу, – хуже. Прочти.

Эйвинд наклонился. Текст был на древнем наречии, общем для предков обоих кланов. Это был отчёт о встрече с кораблём «из-за Туманного Берега». Незнакомцы предлагали «великий союз и обмен знаниями». Они демонстрировали чудеса: камни, светящиеся без огня, эликсиры, укрепляющие сталь. Но в конце отчёта, уже другим, дрожащим почерком, была приписка: «Они спрашивали о „Слёзных Венах Земли“ и „Сердцах Мест Силы“. Их интерес алчен. Отказали. Они ушли, но обещали вернуться. Да хранит нас Первый Волк от их холодного любопытства». Подпись: Хроникёр Ульфрик.

– Они приходили и раньше, – прошептал Эйвинд. – И их интересовало именно то, что они сейчас калечат.

– И мой клан, – голос Фреи дрогнул от ярости и стыда, – возможно, невольно помог им. – Она достала ещё одну бумагу, уже современную, – накладную на поставку редких реагентов: «аэритовая глина», «корень молчаливой ивы», «пыльца камнепада». – Эти компоненты есть в составе яда. Их закупали через подставных торговцев для… «сельскохозяйственных экспериментов» по приказу одного из старейшин, Грима, курирующего рудники.

– Грим? – Эйвинд нахмурился. – Его имя встречается и в наших записях. Лет пятьдесят назад он выступал за расширение контактов с южными купцами.

– Он мог быть контактом, «троянским конём» в нашем доме, – заключила Фрея, сжимая кулаки. – Они готовили почву десятилетиями. А теперь, когда порча набрала силу, они активировали своих агентов и стражей.

Они стояли над ручьём, и ветер трепал их волосы, словно пытаясь унести страшные слова. Враги оказались не друг другом, а общим, невидимым врагом, который стравливал их, как псов, чтобы беспрепятственно высасывать соки из их земли.

– Что нам делать? – спросила Фрея, и в её голосе впервые прозвучала беспомощность. – Мы не можем просто прийти и всё рассказать. Мой отец обвинит во всём тебя и твой клан. Твой отец – нас. А Грим или кто-то ещё вывернет всё в свою пользу.

Эйвинд смотрел на пульсирующий в его кармане медальон. Видение единства. «Единство – в различии. Сила – в единстве».

– Нам нужны неопровержимые доказательства. И союзники. По одному в каждом клане. Люди, которые верят не в драку, а в выживание.

– У меня есть… один, – нерешительно сказала Фрея. – Ингрид, наша главная кузнечиха. Она ненавидит Грима за то, что его реагенты портят воздух в её цехах. Она уважает силу, но чтит честь. Если показать ей, что его действия губят саму землю, на которой стоит её горн… она может помочь.

– А у меня – Торун, брат моего отца, – сказал Эйвинд. – Он отвечает за священные рощи. Он первым заметил увядание деревьев на восточных границах. Он не воин, но его слово имеет вес у старейшин -«зеленологов».

План был шатким, как мост из паутины. Но это было начало.

– Есть ещё одна вещь, – Фрея вытащила из кейса маленький кристалл, подключённый проводами к компасу. – Это детектор. Он настроен на вибрации яда. Чем ближе к источнику порчи или к заражённому артефакту – тем сильнее дрожит стрелка. Я сделала два. – Она протянула один Эйвинду. – Ищи у себя. Я буду искать у себя. Особенно вокруг Грима и его людей.

Эйвинд взял детектор. Его рука на миг коснулась её пальцев. Контакт был коротким, но оба почувствовали странный разряд – не магический, а чисто человеческий, полный общего напряжения, страха и… зарождающегося доверия.

– Будь осторожна, – сказал он, и в этих словах было больше заботы, чем он планировал.

– Ты тоже, – она ответила, пристально глядя на него. – Если они узнают, что мы что-то подозреваем… они ускорят свои планы. Или устранят нас.

Они договорились о следующей встрече через семь дней, на старом, заброшенном стойбище угольщиков на нейтральной земле. И разошлись, как тени, каждая неся в себе груз измены своему клану ради его же спасения.

Возвращаясь в Чёрную Кузницу, Фрея поймала себя на мысли, что идёт не той дорогой. Её ноги сами понесли её не в свою башню, а в Дымные Цеха – царство Ингрид. Здесь, в полумраке, освещённом лишь адским пламенем горнов, ковался хребет клана. Воздух гудел от ударов молотов и шипел при закалке стали. Ингрид, женщина с руками, как древесные корни, и лицом, опалённым вечным огнём, руководила работой, не повышая голоса. Её слово здесь было законом.

– Дочь Хальдара, – Ингрид заметила её без удивления. – Твой новый полироль для клинков не выдерживает температуру закалки. Трещины.

– Это не в полироле дело мастерица, – тихо сказала Фрея, подходя так, чтобы их не слышали. – Это в ржавчине, которая точит сам фундамент кузницы.

Она не стала рассказывать всего. Но сказала достаточно: о подозрительных поставках Грима, о странной болезни земли у границ, которая может дойти и до их рудников, отравив сами жилы железа. О том, что кто-то, возможно, внутри клана, работает на тех, кому выгодна эта порча.

Ингрид слушала, не перебивая, её глаза, отражающие пламя, сузились.

– Грим… Он всегда нюхал там, где не пахло железом. Его угодники на рудниках жалуются на «дурные сны» и «тяжёлый воздух». Я думала, это от газа. – Она вытерла руки о грубый фартук. – Что ты хочешь?

– Наблюдать. Сообщать. И… когда придёт время, возможно, потребуется голос разума в Совете Старейшин.

Ингрид долго смотрела на неё, затем медленно кивнула.

– Я не политик. Я кузнец. Но я не позволю никому отравить моё железо и воздух моих подмастерьев. Ты знаешь, где меня найти. И помни, дочь Хальдара: в кузнице искры летят вверх, но огонь всегда горит в очаге. Не обожгись.

Это было больше, чем Фрея могла надеяться. Союзник был найден.

Тем временем Эйвинд, уже в Чаще, проводил детектором Фреи возле священных родников. Стрелка вздрогнула у одного, самого восточного источника. Вода была чиста на вкус и вид, но прибор упрямо показывал слабое, но зловещее мерцание. Он взял пробу в кристальную колбу и отнёс Торуну.

Дядя Торун, человек с бородой, заплетённой в косу с вплетёнными сухими листьями, понюхал воду, потом капнул туда несколькими реагентами из своей походной аптечки. Жидкость помутнела, и на дне выпал тончайший осадок цвета ржавчины.

– Чужое, – прошептал Торун, и его обычно добрые глаза стали жёсткими. – Это не наша болезнь. Это… инъекция. Кто-то отравил родник-предтечу. Отсюда яд растекается по малым ручьям. – Он посмотрел на детектор в руках Эйвинда. – У тебя есть инструмент, которого нет у меня. И, кажется, информация. Говори.

И Эйвинд, доверяя мудрости дяди, открыл часть правды. О третьей силе. О возможном предательстве (он не назвал имени Грима, но намекнул на «внешнее влияние» в стане Железных Клыков). Торун слушал, и его лицо становилось всё мрачнее.

– Война с Клыками была бы честной битвой. Это… подлость. И она смертельна. Я помогу тебе, племянник. Но твой отец должен узнать. И скоро.

– Сначала нужны неопровержимые доказательства, дядя. Чтобы никто не смог назвать это вымыслом или провокацией.

Они договорились, что Торун будет тайно проверять другие ключевые точки Чащи с помощью детектора, а Эйвинд продолжит искать источник.

Ночь застала Эйвинда в его покоях. Он смотрел на медальон, лежащий рядом с детектором Фреи. Два предмета, два мира. Один – напоминание о потерянном единстве. Другой – инструмент для борьбы с силой, которая это единство уничтожила. И между ними – образ девушки с янтарными глазами, чей ум был острым, как её лезвия, а сердце, вопреки всему, стремилось не к разрушению, а к исцелению.

Он понимал, что идёт по лезвию ножа. Но впервые за долгое время он чувствовал не безысходность, а цель. И это чувство было странно связано с мыслью о следующей встрече у заброшенного стойбища.