Читать книгу Избранная для династии Тарэйнэль - - Страница 5

«Свобода – это не отсутствие стен.

Это момент, когда ты впервые понимаешь, что можешь сам выбрать, через какие из них пройдёшь.»

Лес менялся.

Не сразу, не рывком, но достаточно, чтобы Гвен заметила: воздух стал плотнее, шаг – тяжелее, а свет листьев – чуть тусклее. Как будто лес, пропустив её внутрь, теперь внимательно следил, куда же она собирается дойти.

Они шли уже давно. Время здесь было странным: ни часов, ни привычного городского шума, по которому можно отсчитывать минуты. Только шорохи, редкие трели невидимых птиц и глухой стук собственных шагов.

– Мы… далеко? – наконец спросила она, чуть запыхавшись.

– Лес… длинный, – отозвался Элиан. – Но не весь – дорога.

Он говорил так, будто это что-то очевидное, как разница между рекой и болотом. Для Гвен пока всё вокруг было сплошным «дико красиво и потенциально смертельно».

– А ещё конкретнее? – не выдержала она. – Час, день, неделя ходьбы? Или у вас вообще временной режим «как лес решит»?

Он на долю секунды задумался – не над расстоянием, над словами.

– До… границы, – сказал он. – Если быстро – полдня. Если лес… звать, – он чуть повёл плечом, – меньше.

– Он уже звал, – буркнула Гвен. – И теперь, кажется, сдал меня в отдел кадров.

Он не понял, но по интонации догадался, что это не благодарность. Уголки его глаз чуть дрогнули.

– Ты… не любишь, когда тебя… выбирать? – спросил он осторожно.

– Я не люблю, когда за меня выбирают, – отрезала она. – Это разные вещи.

Несколько шагов они прошли молча.

Лес постепенно становился менее… интимным, что ли. Деревья стояли дальше друг от друга, между ними мелькали полосы чистого неба. Свет трёх лун легче проникал вниз, тени перестали быть сплошными.

Где‑то впереди послышался новый звук – ровный, негромкий, но непривычный. Как шелест множества мелких камней под ногами.

– Это что? – насторожилась Гвен.

– Камень, – ответил Элиан. – Дорога.

Слово «дорога» здесь звучало иначе, чем «лес». В нём было меньше уважения и больше практичности.

Через несколько минут деревья разошлись ещё шире – и Гвен увидела её.

Полоса светлого камня, шириной в три-четыре её шага, тянулась меж стволов, исчезая вдали. Не асфальт, не булыжник – гладкие, плоские плиты, идеально подогнанные друг к другу, с тонкими серебристыми прожилками, уходящими вглубь.

Почва вокруг словно отступила, признавая: да, здесь – не лес.

– Ого, – только и сказала она.

– Граница, – пояснил Элиан. – Между лес и землёй короны.

Он произнёс «короны» так, будто это было и названием, и диагнозом.

Гвен подошла ближе и осторожно поставила ногу на плиту.

Никакого свечения, никакой реакции – только ощущение прохлады, как от камня в теньке. Но стоило сделать второй шаг, как она почувствовала разницу: звук. Её подошвы теперь стучали чуть глухим эхом.

– Лес… слышит тебя меньше, – сказал Элиан. – Но не перестаёт.

Его собственные шаги по камню были почти бесшумными. Он шёл рядом, рукой – на полшага ближе, чем требовалось, чтобы успеть схватить её, если она споткнётся.

Она заметила это краем глаза.

– Ты всегда так… сопровождаешь гостей? – усмехнулась она.

– У меня… не было таких гостей, – честно ответил он.

В этом не было ни пафоса, ни лести. Просто факт: девушка из другого мира, отмеченная лесом, шла по дороге его короны. Это было впервые.

Чем дальше они уходили от лесной чащи, тем громче становился мир.

Сначала – шорох ветра, уже без мягкого фильтра листвы. Потом – отдалённый гул воды, как будто где‑то сбоку текла река. И ещё дальше – совсем тонкие, но узнаваемые звуки: лязг металла, гортанные голоса, ржание.

Гвен замерла.

– Это… – она на секунду поискала слово, – люди?

– Стража, – кивнул Элиан. – Пограничные. Дом короны.

Он сказал это с такой смесью привычки и внутреннего дистанцирования, что Гвен почувствовала: он не из «них», даже если формально – их главный.

– Они знают, что я… сюда пришла? – осторожно спросила она.

Он на секунду помедлил.

– Лес… сказал, – напомнил он. – Значит, знают… уже, или скоро.

– Прекрасно, – выдохнула она. – Значит, сейчас будет: «представление шапито: смотрим на Избранную, трогаем палкой, не кормить руками».

Он бросил на неё вопросительный взгляд – палка, кормить, шапито… – но потом только тихо сказал:

– Я с тобой.

Простая фраза, почти детская по конструкции, но от неё в груди стало чуть теплее, чем следовало бы.

Пост стражей показался неожиданно быстро.

Сначала – две каменные колонны по краям дороги, увитые металлическими полосами с вплавленными кристаллами. Они светились ровным, холодным светом, отличным от лесного. Потом – силуэты.

Четверо.

Двое стояли прямо на дороге, перекрывая путь. Двое – чуть поодаль, на невысоком выступе, откуда было удобнее стрелять, если что.

На них была лёгкая броня цвета выцветшего серебра, на плечах – тёмные плащи с вышитым знаком: переплетённые ветви и стилизованная корона. Уши – те же, заострённые. Лица – более резкие, чем у Элиана, меньше благородной мягкости, больше углов.

Они заметили их почти сразу.

Кристаллы на колоннах вспыхнули ярче, как будто отреагировали на чьё-то невидимое касание. Один из стражей поднял руку, останавливая их.

– Хаэль тэ-рон! – бросил он резким, сухим тоном.

Гвен инстинктивно притормозила, хотя не поняла ни слова. Элиан, напротив, шёл вперёд с той особой уверенностью, которая появляется у людей, привыкших, что их обычно пропускают.

И всё равно он слегка повернул голову к ней:

– Идти рядом. Не назад, – произнёс он тихо. – Не показывать страх.

– Удобно говорить, – пробормотала она. – У тебя меч и королевская морда лица.

Он не успел спросить, что такое «морда лица».

Когда они подошли ближе, один из стражей, тот, что перекрывал дорогу, всмотрелся в них внимательнее – и его лицо изменилось.

Глаза расширились. Спина выпрямилась. Рука, лежавшая на рукояти клинка, резко отдёрнулась в сторону – не из страха, скорее из запоздалого осознания протокола.

Он опустился на одно колено.

Второй страж, заметив это, чуть запоздало повторил жест. Те, что стояли выше, на выступе, не стали вставать на колено – но склонили головы, касаясь кулаком груди.

– Ваше Высочество, – прозвучало уже на языке, который Гвен не понимала, но угадывала по интонации: уважение, напряжение и… нотка растерянности.

Она медленно повернулась к Элиану.

– Ты серьёзно? – прошептала. – Принц? Настоящий, не фигуральный?

Он на миг закрыл глаза, будто это слово было чем-то вроде мигрени.

– Я говорил: дом Тарэйнэль, – напомнил он. – Наследник. Кровь короны.

– Ты мог бы сказать «я kinda кронпринц», это сэкономило бы мне пару нервных клеток, – выдохнула она, но как‑то без злости.

Для стражей они, очевидно, не существовали – только то, кем он был.

– Встаньте, – сказал Элиан уже на своём языке, его голос стал формальным, чуть холоднее. – И откройте дорогу.

Самый старший из стражей – широкоплечий, с тонким шрамом через губу – поднялся, но вперёд не сделал ни шага.

Он быстро оглядел Гвен. Взгляд был профессиональным: руки, плечи, походка, одежда, светящийся след её шагов (который здесь, на камне, уже не оставался, но, казалось, всё равно как‑то ощущался).

– Ваше Высочество, – начал он осторожно. – Лес… шептал. Вчера ночью. О чужой. О… Избранной.

Он произнёс последнее слово так, будто оно было и священным, и опасным.

– Он редко врёт, – сухо ответил Элиан. – Я привёл её.

Страж сглотнул. Его взгляд снова скользнул к Гвен – уже не как к «чужой рядом с принцем», а как к… объекту легенды.

– Дозвольте… – он запнулся, выбирая слова, – доложить… прежде, чем вы продолжите путь?

Это «доложить» прозвучало, как «поднять тревогу».

Элиан напрягся. Очень тонко, но Гвен уже успела научиться видеть, как меняется линия его плеч, когда он готовится не соглашаться.

– Нет, – твёрдо сказал он. – Дорога свободна. Мой путь – в Эларион. Наш путь.

Он слегка сместился, обозначая, что «наш» – это и она тоже.

Стражи переглянулись. В воздухе повисло что‑то осязаемое – не магия, а протокол, осторожный страх нарушить правила.

– Но Совет… – начал было тот, со шрамом.

Элиан шагнул ближе.

– Совет услышит, – отрезал он. – От меня. Сегодня. Сначала они – потом вы. Или ты предлагаешь мне стоять у погранпоста и ждать, пока они решат, позволить ли наследнику вернуться домой?

Тишина натянулась, как струна. Где‑то наверху с лёгким треском зажёгся ещё один кристалл —, будто реагируя на напряжение в воздухе.

Страж сжал губы, взглядом проделав путь от Элиана к колоннам и обратно. Потом склонил голову:

– Прошу прощения, Ваше Высочество. Дорога – ваша.

Он отошёл в сторону, жестом приказывая остальным убрать руки от оружия.

Гвен почувствовала, как мышцы непроизвольно чуть расслабились.

– Ты сейчас… пошёл против их правил? – тихо спросила она, когда они миновали пост и стражи остались позади.

– Их правила… созданы, чтобы защищать корону, – мрачно сказал он. – Но иногда они начинают защищать только самих себя.

Он бросил на неё взгляд.

– И иногда… им нужно напомнить, кто здесь – наследник, а не только стражи.

Гвен хмыкнула.

– То есть ты не только проводник, но и ходячий административный ресурс, – сказала она. – Полезно.

Он не понял точного смысла, но усмешка в её голосе заставила край его губ чуть дрогнуть.

***

За погранпостом мир стал другим.

Лес по правую сторону дороги отступал дальше, превращаясь скорее в широкую зелёную полосу, чем в плотную чащу. Слева, за небольшим перелеском, уже виднелись силуэты – не деревьев, а строений.

Низкие, вытянутые, с покатыми крышами, на которых что‑то мерцало – то ли кристаллы, то ли металлические вставки. Между ними тянулись огоньки, как ниточки созвездий на земле.

– Деревня? – предположила Гвен.

– Застава, – поправил Элиан. – Лесная. Люди… стражи. Их дома. Их дети.

Он произнёс последнее слово как что‑то редкое, почти хрупкое.

Гвен всмотрелась внимательнее.

Да, между домами мелькали фигурки. Не только в броне – в простых туниках, с корзинами, с какими‑то свёртками. Пара совсем маленьких силуэтов пробежала по двору, гоняясь за чем‑то светящимся – может быть, за теми самыми лирэн, которые здесь явно чувствовали себя в безопасности.

Удивительно, но мир, где только что живое дерево‑страж проверяло её право существовать, вдруг обрёл… нормальность. Кусочек обыденной жизни: кто‑то нёс ведро воды, кто‑то закрывал ставни, кто‑то поднимал голову, чтобы посмотреть на проходящих по дороге.

Они смотрели.

На принца – с привычным уважением, в котором чувствовались и страх, и надежда, и привычка к иерархии.

На неё – иначе.

Кто‑то – настороженно, кто‑то – откровенно любопытно. Взгляд одной женщины, державшей за руку ребёнка, был почти суеверным: как смотрят на плохую примету, которая вдруг оказалась красивой.

– Привыкай, – сухо сказал Элиан, будто угадав её мысль. – Они будут смотреть.

– Ненавижу, когда смотрят, – вырвалось у неё. – Я всю жизнь старалась быть… фоном.

– Здесь у тебя… не получится, – спокойно отозвался он. – Даже если очень захочешь.

Она сжала зубы.

– Супер, – проговорила она. – В моём мире меня не замечали. В вашем – все смотрят. Баланс… так себе.

***

У околицы заставы дорога чуть расширилась, и Гвен заметила ещё одну деталь: по краю плит, с обеих сторон, шли тонкие серебристые линии, уходящие вперёд, к горизонту.

Они слегка мерцали – совсем чуть‑чуть, как ледяные прожилки под тонким слоем воды.

– Это тоже… магия? – спросила она.

– Путь, – сказал Элиан. – Жилы. Сила под дорогой. Она… ведёт.

– И если сойти? – вскинула она бровь.

Он посмотрел в сторону – на тёмный перелесок слева, на поля дальше.

– Можно, – ответил он. – Но тогда лес… слышит сильнее. И другие – тоже.

В его голосе что‑то изменилось. Он стал более… жёстким.

– Другие – это кто? – не отставала Гвен.

Он помолчал.

– Те, кто не любит корону, – сказал он наконец. – И те, кто любит её… слишком.

Она фыркнула.

– Никогда не думала, что «любовь к власти» – это почти диагноз, общий для миров.

Он уловил знакомое слово.

– Власть… – повторил он. – Да. Многие… хотят. Мало кто… платит.

Гвен посмотрела ему в профиль. При свете кристалла, прикреплённого к его плечу, его лицо казалось чуть старше, чем она думала в начале. Не по морщинам – по взгляду.

– Ты боишься за своё… королевство? – тихо спросила она.

Он не сразу ответил.

– Я боюсь, – сказал он наконец, – что мы… уже платим. Но не теми, кто должен.

Фраза задела что‑то внутри неё – слишком знакомое ощущение, когда ты тянешь чужую ответственность на себе, потому что никто другой не спешит.

– Добро пожаловать в клуб, – прошептала она.

Он бросил на неё взгляд.

– Клуб? – переспросил.

– Людей, которые всегда оказываются не в том месте и не в то время, – усмехнулась она. – И всё равно почему‑то оказываются… нужными.

На этот раз он понял достаточно, чтобы в его глазах промелькнуло: "да, это тоже про меня".

***

Они шли ещё какое‑то время.

Деревня осталась позади, дома сменились редкими башнями-наблюдателями, отстоящими друг от друга на приличное расстояние. Вдали, на горизонте, уже угадывалось что‑то более масштабное – тёмные, зубчатые силуэты стен, вспышки света над ними.

– Это Эларион? – спросила Гвен.

В груди у неё что‑то дрогнуло – странная смесь страха и… нет, не восторга. Скорее, предвкушения неизбежного.

Элиан кивнул.

– Столица, – сказал он. – Дом Тарэйнэль. Храм Предков. Совет. Корона.

Каждое слово было, как отдельный шаг по тонкому льду.

– И ты собираешься… просто привести меня туда? – не веря, уточнила она. – Без плана? Без подготовки? Типа: «Здравствуйте, это ваша Избранная, не потеряйте, пожалуйста»?

Он чуть нахмурился.

– У меня… есть план, – возразил он.

– О, – приподняла бровь она. – И какой?

Он на секунду отвёл взгляд, будто сверяясь с чем‑то внутри себя.

– Не дать им… решить за тебя, – сказал он. – И… за меня.

Гвен какое‑то время молчала.

Это был план. Глупый, честный и очень по-человечески амбициозный.

– Большой план, – наконец сказала она. – Мне нравится.

Она сделала ещё несколько шагов вперёд – и вдруг почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Воздух изменился.

Не так, как в лесу – не мягко, а резче, как когда выходишь из тёплого помещения в прохладный коридор. Что‑то невидимое прошло по её рукам, по шее, по волосам.

Она замерла.

– Ты это чувствуешь? – спросила она.

Элиан тоже остановился. Его глаза чуть прищурились, ноздри едва заметно расширились.

– Щит, – сказал он. – Граница Элариона. Магия города.

Он поднял руку и провёл пальцами в воздухе.

На долю секунды прямо перед ним вспыхнула тонкая сеть светящихся линий – как паутина, натянутая над дорогой. Потом исчезла.

Когда Гвен сделала шаг вперёд, эта паутина коснулась её.

Не больно, но ощутимо – как тонкие струйки холодной воды.

Где‑то внутри, очень глубоко, что‑то отозвалось. Не так, как на лес, не так, как на стража. Иначе. Если лес встречал её, как странную гостью, но уже чуть свою, то эта магия… пробовала на зуб.

Чужой. Не своя. И всё же прошедшая.

Щит дрогнул – буквально. Линии на мгновение стали ярче, потом расслабились, словно пропуская.

– Город… тебя чувствует, – тихо сказал Элиан. – Теперь и он… знает.

– Ещё один зритель в моём персональном шоу, – пробормотала она. – Отлично.

Она сделала ещё шаг – и мир снова изменился.

Звук стал громче.

Теперь к ветру, к далеким голосам и лязгу металла добавились другие шумы: звон колокольчиков, говор, смех, топот множества ног, стук колёс. И ещё – негромкий, но постоянный гул, как от большого, живого организма.

Эларион дышал.

С ближайшего холма открылся вид.

Гвен замерла.

Город раскинулся, как сложенная книга: многоуровневый, с террасами, башнями, арками. Белый камень стен сиял в лунном свете, крыши сверкали вкраплёнными кристаллами, узкие улички извивались, как реки.

Над всем этим, ближе к центру, возвышалось здание, которое невозможно было не заметить: высокие, стрельчатые башни, переплетённые мостами, и огромный купол, на котором три луны отражались сразу, создавая иллюзию ещё трёх.

– Дом Тарэйнэль, – тихо сказал Элиан. – Дворец.

Чуть в стороне от него – другое сооружение: строгие, тяжёлые линии, меньше украшений, больше прямоты. Над его крышей медленно вращался круг света – то ли кристаллический венец, то ли магический символ.

– Храм Предков, – пояснил он.

Гвен сглотнула.

– Красиво, – честно сказала она. – И… страшно.

– Это нормально, – отозвался он. – Страшно… и мне.

Она повернулась к нему.

– Ты ведь здесь вырос, – удивилась она. – Чего тебе бояться?

Он посмотрел на город – так, как смотрят на дом, который давно стал больше, чем просто крыша над головой.

– Тех, кто внутри, – сказал он. – И того, кого они из меня сделают, если я… позволю.

Фраза ударила неожиданно близко. Слишком похожая на её собственный страх – стать тем, кем от тебя хотят, а не тем, кто ты есть.

Она вдохнула.

– Ладно, – сказала она. – Пойдём, наследник странного выбора. Посмотрим, что там за люди, которые так любят свою корону, что готовы звать для неё чужих из других миров.

Он коротко кивнул.

И в этот момент, прежде чем они сделали первый шаг по дороге вниз, к воротам Элариона, мягкий, знакомый голос где‑то в глубине башни, под куполом дворца, произнёс, глядя в окно:

– Они идут.

Провидица закрыла глаза.

Лес уже рассказал ей о стражe. Город – о дрожи щита. Теперь оставалось только одно: ждать, как две половины пророчества столкнутся друг с другом – девочка, научившаяся наконец говорить «нет», и дом, который слишком давно говорил всем «да».

Гвен не слышала этих слов.

Она просто сделала шаг вперёд – туда, где её ждали вопросы, на которые никто не был готов услышать честный ответ.