Читать книгу Герой не нашего времени - - Страница 1

Рассвет над Шульгино был всегда одинаковым – жидким, серым, безучастным. Сергей открыл глаза, уже зная, что увидит на потолке ту же трещину, изогнутую, как рельс на схемах в кабинете. Он подошёл к окну. Тот же палисадник, тот же забор, покосившийся ровно на столько, чтобы мозолить глаз, но не настолько, чтобы его чинить. Он поставил чайник, и пока вода закипала, из радиоприёмника, как по расписанию, послышался голос диктора, вещающий о подорожании гречки. Те же цифры, те же интонации.

На пути к станции его, как всегда, обогнал местный пёс Шарик, деловито направлявшийся к колёсам отстойной вагонетки, чтобы исполнить утренний ритуал. Дорога, выщербленный асфальт, скрипящая калитка – всё это было выучено наизусть, пропущено через тысячи повторений. Рука сама потянулась поправить табличку «Ст. Шульгино», которая вечно отвисала на одном болте.

В своей тесной комнатке, пахнущей паяльной канифолью и старыми журналами, Сергей рухнул в кресло перед селектором. Циферблат часов показывал 7:55. Пять минут до начала ежедневного ритуала. Он уставился в запылённое стекло на пустынные, уходящие в туман пути. «А что, если сегодня… – в голове медленно проплыла ленивая, неоформленная мысль. – Что, если просто не пойти стучать по тому шкафу? Или сказать Ирине…» Мысль оборвалась, не успев начаться. Сознание заволокла тягучая, знакомая усталость. Веки стали тяжелыми. Он откинул голову на спинку кресла, позволив себе просто на секунду закрыть глаза…

– Доброе утро, коллеги. Начнём планерку, – резкий, безжизненный голос из динамика вонзился в дремоту, заставив его вздрогнуть.

Сергей моргнул. На часах было ровно 8:00.

Он вышел в коридор и зашел в соседнее помещение – комнату дежурного по станции. Ирина сидела, уткнувшись в табло, её лицо при приглушённом свете лампочек казалось восковым, а под глазами залегли тёмные, почти фиолетовые тени.

– Серёж, – сказала она, не поворачивая головы. – Открытие двери «РШ входного Н» опять моргает. Пойдёшь, стукнешь по нему?

Дверь скрипнула, и в комнату, пахнущую ветром, морозцем и мазутом, втиснулся грузный силуэт Виталика-путейца.

– Коллеги, привет, – его голос был хриплым от утренней сигареты. – Путь в норме. Ни тебе просадок, ни переломов. А мост через нашу Шульгу, как трещал, так и трещит. Можно спать спокойно.

В этот момент, словно по сигналу, за окном прополз, грохоча, тот самый состав с углём. Сергей машинально отметил знакомый, чуть воющий звук буксового подшипника на третьем вагоне.

Возле входного светофора было прохладно и пахло озоном. Сергей подошёл к шкафу «РШ». На его серой крышке была царапина – неглубокая, но заметная. Он оставил её… когда? Вчера? Месяц назад? Время сплющилось в один бесконечный день. Он привычно стукнул кулаком по корпусу. Светодиод перестал моргать.

По инерции он взял телефон и набрал диспетчеру.

– Диспетчер, электромеханик Шульгино. На входном Н ложное срабатывание, требуется…

– Некорректный запрос, – голос в трубке был ровным и пустым, как гладь воды. – Оборудование в норме.

Щелчок. Гудки.

Возвращаясь на пост, Сергей застыл в дверях. Ирина, всё так же глядя в табло, шептала сама себе, и в её шёпоте была не просто усталость, а отчаяние:

– Господи, да когда же это кончится… У меня чувство, будто я неделю не выходила отсюда. Будто вчерашняя смена не заканчивалась. Всё один в один, до остервенения…

Сергей посмотрел на неё, потом на Виталика, который молча раскуривал новую сигарету.

– Товарищи… – голос Сергея прозвучал неожиданно громко. – А вы не заметили, что сегодня… опять? Всё то же самое.

Ирина лишь безнадёжно махнула рукой, не оборачиваясь. А Виталик медленно поднял на него глаза. И в его, обычно простодушном, взгляде Сергей увидел нечто новое – острое, понимающее.

– Ага, – тихо и очень внятно сказал путеец. – Не впервой. У меня тоже. Как будто нашу станцию… на вечной петле поставили.

Тесная пристройка-мастерская была их штаб-квартирой. Воздух здесь был густым и едким, словно сама атмосфера пропиталась отчаянием. Ирина, прислонившись к стене, смотрела на Виталика с немым вопросом. Тот, обычно немногословный, говорил сейчас тихо, но с такой убежденностью, что его слова обретали вес.

– Вы до сих пор не поняли? – Виталик выдохнул струйку дыма. – Это не сбой в графике. Это и есть график. Идеальный, выверенный, замкнутый. Мы не сломлены, мы – функционируем. Мы шестерёнки в исправном механизме. Чтобы его остановить, нужно не сорвать резьбу, а засунуть в него монтировку такой величины, на которую у него нет алгоритма «очистки». Нужно создать ситуацию, у которой нет прописанного решения.

Сергей молча кивал, глядя на путейца с неожиданным уважением. Ирина же скептически хмыкнула, списывая его слова на стресс и профессиональную деформацию.

– Алгоритмы, монтировки… Виталик, ты слишком много думаешь, – устало прошептала она. – Это просто запредельное выгорание. У всех нас.

– При «выгорании» мир не повторяется слово в слово, Ирина, – парировал Виталик. – А здесь повторяется. До последней трещины на асфальте. Это система. И мы в неё попали.

Они начали экспериментировать с отчаянной решимостью подопытных, ищущих слабое место в клетке.

На следующее «утро» они не вышли на рабочие места. Ровно в 8:30 дверь поста ЭЦ распахнулась, и в ней возникла рослая фигура в идеально отутюженном костюме. Его лицо было спокойным, а глаза – пустыми, как незасеянное поле.

– Я от начальника дороги. У вас всё в порядке? – спросил он ровным голосом.

Их воля оказалась свечкой, задутой этим вопросом. Не сказав больше ни слова, все трое разошлись по своим местам, повинуясь безмолвному приказу.

Сергей, вооружившись паяльником, попытался вызвать короткое замыкание в релейном шкафу входного Н. В тот миг, когда жало должно было коснуться контактов, с шипением отключился свет во всём релейном шкафу. Когда через секунду он включился, нужная отвёртка бесследно исчезла.

Виталик, с тяжёлым ломом наперевес, двинулся к стрелочному переводу. Он шёл, глядя под ноги, но всё равно его ботинок наткнулся на невидимый выступ щебёнки. Путеец тяжело рухнул, а лом с оглушительным лязгом выскользнул и укатился под стоящий на запасном пути вагон, вглубь, откуда его было не достать.

Открытие было безрадостным и окончательным: Цикл идеален. Он не ломает реальность, он её предвосхищает. Любое отклонение он купирует «естественными» помехами. Они были не пленниками – они были деталями расписания.

Именно Виталик, к изумлению Сергея и скепсису Ирины, предложил не просто акт вандализма, а инженерное решение.

– Безопасность, – сказал он, чертя на пыльном подоконнике схему стрелки. – Это единственная священная корова у них. Всё можно списать на износ, на человеческий фактор. Но не угрозу катастрофы с опасным грузом. Система не может это проигнорировать или спрятать. Она обязана отреагировать.

Они вычислили «окно» – тот самый двадцатиминутный промежуток, когда по первому пути должен был пройти состав с цистернами, условно обозначенными в накладных как «опасный груз». Их оружием становились путевой инструмент Виталика и знания Сергея об автоблокировке. Цель была не в убийстве или разрушении – в их мире это казалось невозможным. Целью был инцидент. Явление, которое нельзя было исправить простой перезагрузкой дня. Сход цистерны с рельсов должен был стать их криком, который наконец-то услышат по ту сторону Графика.

В 15:55 Виталик вышел из путейского здания. На плече он нёс лом – не тот, что потерял утром, а другой, найденный в самом дальнем углу склада. Он шёл не спеша, но его спина была прямой, а шаг – твёрдым. В 16:00 он оказался у стрелочного перевода перед станцией.

Ровно в этот же момент Сергей в релейном помещении подошёл к стативу автоблокировки. Его пальцы привычно нашли нужные контакты. «Прости, брат», – мысленно обратился он к бездушной аппаратуре. Он медленно выдохнул и повесил «крокодилы» на необходимые выводы реле. Система на секунду захрипела, лампочки на табло погасли и тут же вспыхнули снова, но с другим, аварийным кодом. Это было их «окно».

На посту дежурного Ирина, бледная как полотно, увидела этот сигнал. Она глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и её пальцы проворно пробежали по клавишам, отправляя на участок заведомо ложную команду «Путь свободен».

Виталик, увидев нужный сигнал, с тихим стоном вставил лом в стрелочный перевод и навалился всем телом. Мускулы налились кровью, суставы хрустнули. Сначала ничего не происходило, будто он пытался сдвинуть гору. Потом раздался скрип, металл поддался на сантиметр, ещё на один. Рельс слегка сдвинулся, создавая смертельно опасный изгиб.

И тут же из-за поворота, как призрак, показался состав. «Оранжевый цистерновоз». Он шёл точно по расписанию, не подозревая о заговоре. Колёса, на полном ходу, налетели на подложенный лом и смещённый рельс.

Звук был ужасающим – не просто скрежет, а рёв рвущегося металла, визг тормозов, не успевших ничего изменить. Оранжевая цистерна, как подкошенная, медленно и неумолимо завалилась набок, с грохотом ударившись о шпалы. Пыль поднялась столбом. Путь был перекрыт.

Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла.

Они стояли втроём у здания станции, глядя на результат своего труда. Лежащая цистерна перекрывала пути, как поверженный великан. В воздухе пахло гарью и счастьем.

– Получилось, – хрипло произнёс Виталик, вытирая пот со лба.

– Получилось, – эхом отозвался Сергей. Впервые за тысячи циклов в его груди расправились сжатые лёгкие. Он чувствовал головокружительную лёгкость.

Ирина молчала, но в её глазах, вместо привычной усталости, горел огонь.

Они не заметили, как к перрону бесшумно подкатила чёрная служебная машина. Из неё вышел тот самый Начальник Дороги. Он был в том же безупречном костюме. Он подошёл к упавшей цистерне, внимательно, без суеты, осмотрел её, потом перевёл взгляд на них.

На его лице не было ни гнева, ни раздражения. Только лёгкая, почти научная заинтересованность, смешанная с едва уловимой досадой, как у учёного, заметившего неожиданную мутацию у подопытного организма.

Он покачал головой, и его губы сложились в беззвучное «хм…». Потом он взглянул прямо на них, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то древнее и безжалостное.

Он щёлкнул пальцами.

Тьма.

Тишину разрезал резкий, знакомый голос из селектора:

«Доброе утро, коллеги. Начнём планерку».

Сергей вздрогнул и открыл глаза. Он сидел в своём кресле в комнате механика. Предрассветная мгла за окном, пыль, танцующая в луче света от лампы… Всё на своих местах. В виске слабо стучало, в памяти всплывал обрывок чего-то страшного… скрежет… оранжевое пятно… Но образы таяли, как дым, уступая место пустоте.

В дверях показалась Ирина.

– Серёж, ты как? Готов к работе? – её улыбка была сияющей и натянутой, а глаза – пустыми, будто выгоревшими изнутри.

Вслед за ней, пропахший утренним холодом, зашёл Виталик.

– Коллеги, привет. Путь в норме. Мост трещит. Можно спать.

Сергей попытался поймать ускользающее ощущение, но оно растворилось без следа. В голове было чисто, как после долгого сна.

Ирина, уже сидя у табло, бросила через плечо свою коронную фразу, отлаженную, как деталь механизма:

– Серёж, Открытие двери «РШ входного Н» опять моргает. Пойдёшь, стукнешь по нему?

И где-то в серверных дорожного управления, шестерёнка, помеченная его табельным номером, мягко провернулась, готовясь к следующему такту. Потому что движение должно быть безупречным. Ведь всё вращается по кругу.