Читать книгу Стань моей причиной, по которой я вернусь домой - - Страница 3

18-19 ноября 2024 г.

Расставаться с человеком, с которым прожил пять лет, должно быть громко. Со сценами, криками, разбитой посудой. Чтобы было потом что вспоминать и жалеть.

У нас было тихо.

Было обычное утро. Мы проснулись и поехали на работу. Я поспала от силы часа два – всю ночь просидела на кухне, пытаясь набраться смелости на два слова. Тот, кто знал мои привычки лучше всех, мог бы заметить свет под дверью. Мог бы выйти, спросить, что случилось. Но он не вышел. Я сидела одна.

Когда ближе к утру я пришла ложиться, он не спал. Лежал и смотрел в потолок. Я легла рядом и тоже молча смотрела в потолок. В темноте, в сантиметрах друг от друга, мы были дальше, чем когда-либо. Два человека, понимающие, что корабль дал течь, но не решающиеся произнести вслух. Может, он тоже чувствовал, что всё разрушено? Может, ждал, что это сделаю я? Я так и не спросила.

Весь рабочий день я вела себя обычно. Но глядя на него, понимала: я сделаю ему больно.

Рабочий день закончился. Мы сели в машину.

– Максим, нам нужно расстаться.

– Ты нашла кого-то?

– Мне не нужно искать кого-то, чтобы расстаться с тобой.

Больше вопросов не было. Предложений – тоже.

Он молча завел машину, и мы поехали. Я попросила отвезти меня к подруге. Не хотела смотреть, как он будет собирать вещи.

Он сказал сухое «хорошо».

Около трех часов я пробыла у подруги. После он приехал отдать ключи. И предложил довезти меня до дома. Я согласилась.

В машине я ждала взрыва. Протеста. Вопроса: «Почему?». Даже крика.

Он молчал. Смотрел на дорогу.

Это молчание было громче любого крика. Оно означало только одно: согласие. Да, давай разойдёмся. Да, всё кончено. Да, мне тоже нечего сказать.

Перед тем как выйти, попросила обнять. Последний раз.

Он вышел, и я обняла его.

Его руки оставались в карманах куртки. Напряжённые. Невынутые.

Я обнимала человека, который уже эмоционально ушёл. Оставил мне на прощанье тёплую ткань куртки и собственную, душащую неловкость.

Я не хотела плакать, но его холодность била сильнее. И я расплакалась, пока обнимала его.

Он меня обнял.

Позже подруга передала его слова, сказанные общему знакомому: «У неё характер, да и я не подарок… Не ожидал… Буду по коту скучать».

По коту.

Не по мне. По коту.

Вот итог пяти лет. Вот что осталось от общей жизни, планов, быта. Скучать будет по животному, которое мы взяли вместе.

Другая подруга, та, что говорит жёстко и прямо, написала: «Он поступил как мужчина. Он всё понимает. Он не твой человек. Он тебе психику разъёбывал».

Она была права.

Он разъёбывал. Медленно. Методично. Своим молчанием. Своей эмоциональной недоступностью. Своим «всё нормально», когда внутри у меня всё давно горело.

Я уходила от этого. От этой тихой, удобной, уважаемой обществом психической пытки.

Я думала, что, расставшись, я убегу от боли. Не знала тогда, в ноябре, что боль бывает разной.

Есть боль от отсутствия – ледяная, тоскливая. Как ноябрьское молчание в машине.

А есть боль от присутствия – горячая, ядовитая, удушающая. Как будет потом, с Костей.

И я, наивная, побегу от первой – прямиком в объятия второй. Потому что когда тебя годами душит тишина, ты начинаешь хотеть любого звука. Даже звука разбивающегося стекла. Лишь бы не эта оглушающая, беспристрастная тишь. Та в которой слышно, как твоё собственное сердце отсчитывает секунды впустую прожитой жизни.

(Я ещё не знала, что побегу. Я думала, что просто дышу. Но дышать после пяти лет молчания – всё равно, что делать первый вздох после долгого нырка: слишком резко, слишком жадно. Можно захлебнуться.)

19 ноября я закрыла дверь за одним мужчиной.

И не подозревала, что уже открываю окно для другого. Природа не терпит пустоты. А я в тот момент была самой что ни на есть живой, дышащей пустотой. Готовым сосудом для новой ошибки.

(Я уходила от тишины. Но не понимала, что расставание – это не конец тишины, а только смена ее качества. Из тишины взаимного нежелания быть услышанным – в тишину полного безразличия. Первую еще можно было принять за покой. Вторую – уже нет.)