Читать книгу Весняна. Моя легенда - - Страница 7

После недолгого обсуждения мы стали собираться в путь. Сгребли в Бездон-мешок шерстяные одеяла, посуду, съестные припасы, что нашлись в избе, воду да ещё парочку вещей. Я захватила с собой травы, что висели на стене, баночки с готовыми мазями и ещё кое-какую утварь для изготовления отваров и всевозможных снадобий. Рыжка нашла немного чистой одежды, которую мы тоже решили захватить. Никогда не знаешь, что в дороге может пригодиться. Потому мы подчистили почти всю избу.

Хлопцы напоили и накормили коней, да запрягли их. Я повесила змейку на шею, заперла избу, и заветная дверь вновь исчезла. Избушка как будто поняла, что мы собрались покинуть её надолго.

Ужик сказал, что нам надо двигаться в сторону белого валуна, что служит ориентиром на земли Князя Змей. Дорога должна занять около двух дней пешком, но верхом за полтора можно управиться. По пути были места, где на конях попросту не проскакать, так что придётся вести их под уздцы.

Двинувшись в лес, мы быстро подошли к границе Вольных Земель. Там действительно стоял огромный белый валун с маленькими хрустальными вкраплениями, которые напомнили мне клыки огромного Змея. У меня похолодело внутри, когда я вспомнила большие золотые глаза, смотрящие на меня в упор. Дальше за границей был глухой лес, поэтому идти можно было только по одному.

Первым пошёл Лель. Он вёл своего коня по кличке Гривчик. За ним рыжеволосая девушка, а потом и я. Завершал нашу процессию Саргон, который вёл Рысика. На удивление, конь, что не особо любил чужаков, вёл себя тихо и покорно рядом с мужчиной.

Путь пролегал через густой подлесок. Никакой, хоть самой неказистой дороги. Потому мы виляли меж деревьями да кустами. А когда углубились в чащу, то и вовсе довелось продираться сквозь заросли бузины, калины да молоденькой акации. Искололи себя знатно, что уж говорить про животину. Коней приходилось тащить силком.

После нелёгкого пути впереди показалась опушка. Отсюда начинались владения Князя. Дорога тянулась ровной линией, без топких мест, и можно было продолжить путь верхом. Я забралась на Рысика вместе с Саргоном, что разместился позади меня. Схватившись за переднюю луку седла, я выпрямилась как струна, когда мужчина садился сзади. На что он только посмеялся, заметив мои действия. Саргон забрал у меня поводья и поторопился за Гривчиком, на котором скакали Рыжка с Лелем. Хлопец не упустил шанса поспорить, кто с кем должен ехать, но синеглазому удалось убедить его, что такая рассадка по весу доставит коням меньше проблем. А значит и устанут они медленнее. Ведь Рыжка была немного пухлее меня, а синеглазый шире Леля в плечах и выше на пол головы. Так что, немного поворчав, друг всё же согласился с таким раскладом.

Скакать рысью пришлось достаточно времени, потому когда Ужик сказал, что нужно спешиться, я была несказанно рада. Постоянное трение моей спины о грудь Саргона нервировало. А ещё моё заднее мягкое место плотно прилегало к его паху, как бы я не старалась отстраниться. И я явно чувствовала всю твёрдость мужского причинного места. От чего внизу живота появлялось какое-то странное, но приятное ощущение. И это до жути играло на нервах. Мне нравилось осознавать, что я так действую на красавца. Но в то же время я почему-то думала, что окажись на моём месте другая, возможно, произошло бы то же самое. И это ужасно раздражало.

Когда дело близилось к вечеру, решили сделать привал. Ноги дико болели, а спина и вовсе разваливалась. По дороге мы немного перекусывали на ходу, а вот по неотложным делам не останавливались. Так что, как только нашлось подходящее место для отдыха, помчались с Рыжкой в дальние кусты, оставив Ужика на Саргона.

– Я думала, лопну, – пожаловалась мне подруга, которая вышла из соседних кустов.

– Да, надо бы поменьше есть вяленого мяса. От него пить просто жуть как хочется, – поддержала я её, поправляя юбку поверх штанов.

Пушистая зелень деревьев лишь изредка пропускала золотистые солнечные лучи. Но жара в лесу стояла невыносимая. Даже тень от деревьев не спасала. Но, как говорила бабка Финя: «девицам не пристало ходить в мужских штанах». А на коне без них никак. Ох уж эти предрассудки! Мы сделали по два надреза по обеим сторонам юбки для удобства езды. Так что они не доставляли такого сильного неудобства. Но лучше так, чем натереть до крови ляжки.

Смеясь и шушукаясь, мы вышли на поляну, где остановились на привал, но поняли, что она совершенно пуста. Ни хлопцев, ни коней. Перед нами будто виднелся девственный лес, никем нетронутый. Даже следов от копыт не было. Первое что меня охватило – паника. Но быстро взяв себя в руки да успокоившись я решила, что мы просто перепутали направление. Побродив немного, поняла, что точно заблудились.

– Веська мы схоже заблудились. Что делать то?

– Для начала успокойся. Я точно помню, что мы пришли с этой поляны. Но не понимаю, почему здесь пусто. Что-то явно не так. Прислушайся.

– Я ничего не слышу, – немного помолчав, ответила подруга. А я вся насторожилась.

– Вот именно! Нет ни звука. Ни птичьего пения, ни копошения зверья поблизости. Ничего нет!

Ещё по дороге сюда я заметила несколько лесовичков да змей. Только Рыжке не сказала. Больно она не любила этих гадов. А как только узнала, куда мы направляемся, то и вовсе чуть сознание не потеряла. А сейчас в лесу не было никого. Он словно опустел. Будто всё живое кругом вымерло в одно мгновение.

– Рыжка, ты только… – не успела я договорить, как подруга закричала во всё горло.

– Лель! Лель! Ау! Лельчик!

Вдалеке тут же послышалось ответное «Ау» и она ломанулась на голос.

– Рыжа! Погоди! – закричала я, но подруга будто и вовсе меня не слышала.

Она так быстро бежала, что даже я со своей подготовкой с трудом за ней поспевала.

– Рыжка! Это опасно! Стой!

Но она только продолжала перекликаться, да всё бежала, не оглядываясь. Я сразу поняла, что на её клич отзывается вовсе не Лель, а маленькая шкодливая нечисть Аука. Он сбивает путников с дороги и может завести их в непроходимые чащи, а то и болота.

Видно, страх предал девушке немало сил, так что я приложила огромное усилие, чтобы догнать её. А ещё, наверно, отогнал весь здравый смысл из головы. Ведь я совсем недавно предупреждала о лесной нечисти.

Я схватила беглянку за руку, и подруга, наконец, остановилась. Она развернулась и глянула упёрлась в меня глазами, полными слёз. В них читалось чувство неподдельного страха и потерянности. Жалко стало её, так, что и ругать перехотелось.

– Веся, глянь. Где это мы? И почему темно стало?

Оглядевшись кругом, я оцепенела. Мало того, что мы гонялись за Аукой до темноты, так ещё и попали в место, из которого мало кому удавалось выбраться живым.

Перед нами находился небольшой болотистый водоём с расположившимися вокруг него раскидистыми деревьями. Высокими, с пушистыми от листвы кронами, сквозь которые пробивались лунные лучи. Под каждым стволом, у самых корней росли всякой формы и размеров необычные грибы. Они светились разными цветами. Одни из них были нежно-розовыми, другие светло-голубыми, а третьи и вовсе ярко-зелёными. Над грибами вальяжно летали маленькие светло-белые мотыльки с телами, похожими на человеческие. Только конечности были длиннее и уши острее, чем у обычных людей. Они занимались своими делами, совершенно нас не замечая. А посреди всего этого царства, в самом центре заболоченной топи красовался закрытый бутон белой лилии размером с двух здоровых мужиков. Не ведающий человек залюбовался бы этим сказочным видом. Да только я знала, что такая красота не сулит в себе ничего хорошего и несёт заблукавшему путнику только смерть.

– Бестия! Рыжка, только тихо, – шепнула я подруге на ухо. – Не дёргайся. Нам надо как можно скорее и тише выбираться отсюда. Это земля Болотницы. Если не поспешим, нам конец.

Девушка испуганно глянула на меня, округлив и так огромные от страха глаза. Но даже не пискнула, а лишь качнула головой в знак согласия. Мы стали осторожно пятиться назад, стараясь не привлекать внимания летающей нечисти, что всё так же кружилась над грибочками. Эти мелкие и злобные Крекавацы, помогающие своей хозяйке добывать пищу, никогда не брезговали полакомиться остатками. Если попасться таким кровожадным тварям, то от тебя даже кусочка не останется. Мелкая нежить всё слопает наточенными до блеска зубками, даже косточек.

Я было подумала уже, что получится убраться из этого гадкого места, как вдруг одна крылатая тварь повернула голову в сторону и упёрлась в нас бездонными чёрными глазками. Она оскалилась двойным рядом острых, как нож зубов, и тут же раздался противный оглушительный писк, оповещающий, что нас раскрыли. В тот же миг все крылатые обернулись и запищали, вторя своей подруге, а заодно и оглушая нас. Мы с Рыжкой закрыли уши ладонями, спасаясь от этого неприятнейшего звука, и бросились бежать. Крекавацы кинулись вдогонку и в миг нас окружили. Они кишели повсюду: в волосах, перед лицом, под ногами. Нечисть старалась укусить за оголённые участки кожи. Мы отбивались и отмахивались от них, как могли. Я знала, что их можно убить, только избавившись от Болотницы, а с таким напором её прихвостней это становилось сложным.

Одна из Крекавац укусила меня за щёку, вызывая острую боль, и я безжалостно схватила тварь да швырнула со всей силы в ближайшее дерево. Мелкая дрянь лишь пискнула и бультыхнулась в воду замертво. Вторая вцепилась за мизинец, чуть не откусив кусочек плоти. Мне кое-как удалось оторвать гадину от себя, поймать, сдавить в руке до хруста маленьких косточек и бросить оземь. Но живучая мелочь, трепыхаясь, полетела в сторону зыбкого водоёма. Я проследила за ней и заметила распущенную лилию, а это значило, что Болотница вышла на охоту и её добыча сегодня – мы.

Я схватила подругу за шкирку и, отмахиваясь от приставучих малявок, потащила подальше от злосчастного места. Мы успели сделать три шага, когда я почувствовала, что Рыжку вырвали из моих рук. Я обернулась и увидела, как тело подруги скользит по влажному мху, а за ногу её в сторону пруда тянет Болотница. Она выглядела как молодая и очень красивая девушка с бледной, немного зеленоватой кожей и длиннющими, цвета тины, волосами. Её глаза сияли злобным зелёным светом. Болотная нечисть вцепилась в рыжеволосую девушку мёртвой хваткой, вонзив острые когти в её плоть, и с каждым рывком погружала их глубже. Рыжа взвыла от боли и обмякла. Я кинулась на помощь, не замечая мелких кровопийц вокруг себя. Схватила её за руки около плеч, рухнула на землю мягким местом и потянула на себя что есть мочи. Болотница от неожиданности ослабила хватку, и я, улучив момент, перехватила подругу, просунув её руки под своими коленями. Зажала их так, чтобы девушка не выскользнула, да упёрлась, давая отпор зелёной гадине. Достав несколько ножей из-за пояса я метнула их в тварь. Прицелиться из-за летающих надоед не удавалось, поэтому я бросила наугад. По взбешенному крику нечисти можно было догадаться, что хоть один нож да достиг своей цели. Я вытащила ещё парочку и вновь метнула. Раздался ещё один крик, а за ним и свист рядом проносящихся стрел. Крепкие мужские руки схватили меня, пытаясь поднять.

– Переруби стебель лилии! – крикнула я Саргону. – Тогда Болотница сгинет и эти твари тоже. По-другому с ними не справиться.

Не произнеся ни слова, мужчина побежал в воду, обнажая меч. Лель продолжал стрелять из лука, отвлекая болотную нечисть. А я всё так же не выпускала подругу.

Видно, зелёная тварь смекнула, что мы пытаемся сделать и отпустила Рыжу. Она хотела скрыться в воде и помешать синеглазому, который уже добрался до цветка. Но не тут-то было! Я оставила подругу и бросилась на Болотницу, успев схватить ту за склизкие и неприятные, как тина волосы. Нечисть завизжала, развернулась и вцепилась зубами в моё плечо. Боль была настолько сильная, что я могла бы сравнить её с тридцатью тонкими иглами, которые одновременно воткнули в плоть.из горла вырвался надрывный, но я лишь крепче ухватилась за её волосы. Лель подбежал и попытался оторвать от меня пасть твари, но зараза только усилила натиск. Тогда он достал свой кинжал и начал тыкать им в Болотницу. Холодная сталь попадала ей в лицо, руки, резала шею и даже разок воткнулась в миндалевидный глаз. Из порезов выступила вонючая зелёная жижа, которая лилась тонкими ручьями и тут же высыхала, как и исчезали раны. Нечисть разомкнула челюсти, глянула на нас с издёвкой и произнесла булькающим голосом:

– Вам меня не одолеть!

Она снова собиралась укусить, целясь уже в моё горло, но Лель вставил кинжал поперёк её рта, расширяя улыбку от уха до уха и мешая зубам достичь желаемой плоти. Болотница злобно глянула на него и обмякла. В тот же миг все маленькие твари, кишащие вокруг, попадали на землю замертво. Посреди водоёма стоял Саргон, а возле него валялась увядшая в одночасье лилия.

Я отбросила болотную нечисть и поспешила к подруге, попутно спотыкаясь. Всё кругом завертелось, и я почувствовала, как мир уходит из-под ног. Меня подхватил Лель и не дал шмякнуться на землю. Он хотел взять меня на руки, приказывая не двигаться, но я стала припираться, ведь Рыжка истекала кровью. Там. Без сознания. Только к ней подошел Саргон с Ужиком на шее да взял подругу на руки. Я вроде была и рада, что о подруге есть кому позаботится, но в то же время в груди неприятно кольнуло. Мне почему-то хотелось, чтобы его руки держали лишь меня. Стыдно ли мне стало от этих мыслей? Да. Но я не могла ничего с этим поделать. И это немного раздрожало.

Добравшись до нашей поляны, хлопцы положили нас на расстеленные шерстяные одеяла. Рыжка так и не пришла в себя. Всё её лицо было в маленьких проколах от зубастых пастей, а на ноге красовалась глубокая разодранная рана от когтей Болотницы. Мне тоже неплохо досталось. Крекавацы покусали щёки и руки, а на плече горела огнём глубокая рана от стальной челюсти болотной твари. Но я хотя бы была в сознании.

– Веснянка. Давай я помогу. Ты только скажи, что делать, – заботливо проговорил Лель с лаской в голосе.

Я только сурово глянула в ответ, и он понял, что сейчас со мной лучше не спорить. Мне было проще сделать всё самой, чем объяснять, какую мазь и примочку следует использовать сперва, да в какой последовательности.

«Я справлюсь быстрее и уж точно ничего не напутаю.»

Стиснув зубы в попытке пересилить острую боль да головокружение, я подползла к подруге на четвереньках. Открыла ей рот и влила почти целый пузырёк излечивающего снадобья. Протёрла раны кровоостанавливающим и обеззараживающим настоями из ромашки, кровохлёбки и бадана, да наложила примочку. Замотала рану на ноге и принялась за свои. С травмами на руках я справилась быстро, а вот с лицом оказалось всё намного сложнее. Зеркальца в Бездон-мешке не нашлось.

– Я помогу, – сказал Лель, который не отходил от меня ни на шаг.

– Хорошо, – сдалась я и отдала тряпицу, вымоченную в растворе горькой полыни и болотного багульника.

Хлопец аккуратно протёр мои щёки и смыл засохшие кровавые дорожки. Бережно намазал каждый след от зубов мазью и произнёс с заботой:

– Теперь давай займёмся твоим плечом. Надо как-то снять рубаху.

Он развязал шнурки на горловине, делая разрез спереди шире. Но этого оказалось недостаточно, чтобы оголить плечо. Поэтому пришлось разрезать ткань кинжалом почти до самого локтя. Я не сразу смекнула, что стоит придержать рубаху. Так что часть правой груди оголилась, показывая небольшую светло-коричневую ореолу и торчащий от внезапной прохлады сосок. Я спохватилась и прикрыла грудь здоровой рукой, но было уже поздно. Лель всё видел. Его щёки залились пунцовым цветом, так же, как и мои, а он всё таращился на прикрытое место.

Я отвела взгляд в сторону и заметила стоящего у костра Саргона. Его глаза блестели синевой льда, а желваки на челюсти играли, словно он готовился убить светловолосого помощника за то, что тот увидел. Мужчина сжимал и разжимал кулаки, но не двигался с места, точно пригвождённый.

Лель неспешно и осторожно стал стягивать с плеча рубаху, и я зашипела от боли. Саргон сорвался с места и большими шагами преодолел расстояние, разделяющее нас.

– Может, будешь снимать аккуратнее? Ей же больно!

– Я сама нежность.

– Был бы нежным, не причинял бы столько страданий.

Вся эта ситуация выходила смешной, если бы не было так больно.

– Рана глубокая и обширная. Нужно хорошенько её промыть полынью и залить сращивающим настоем, – объяснила я хлопцу пока тот стягивал рукав моей пришедшей в негодность рубахи.

Со стороны Рыжки донёсся хриплый кашель и болезненное мычание. Я хотела встать к ней, но Саргон положил руку на моё здоровое плечо и легонько надавил на него так, что бы я села обратно.

– Я сам, – холодно произнёс он.

Пока Лель промывал раны, заливал их настоем и намазывал мазью, я наблюдала, как Саргон заботливо помогает моей подруге. Он подсобил ей приподняться, напоил водой, да дал выпить остатки отвара.

Чувствовала себя Рыжа, мягко говоря, не очень. Я знала, что её нога горела огнём, как, впрочем, и моё плечо, которое Лель уже перевязал чистыми тряпицами. Лицо подруги испещряли многочисленные мелкие порезы, что, как и мои, чесались и саднили под действием заживляющих мазей. Девушка то и дело хныкала да ныла, как ей тяжело. Я её понимала, но в то же время удивлялась, как можно быть такой урюпой.

«Я же как-то держусь. Да, боль ужасная, но терпимая.»

Я остановилась на этих мыслях и дала себе воображаемую оплеуху.

«Нельзя быть такой злой, Веся. Это твоя подруга, которой плохо, а ты, как тварь последняя, думаешь о ней. Нет, нельзя так.»

Пока я утопала в своих неприглядных мыслях, Лель принёс грибную похлёбку с хлебом и салом. Я не хотела есть, но он в прямом смысле впихнул её в меня. Ложку за ложкой. Я попыталась поесть сама, но левой рукой оказалось сложновато держать ложку. Рыжа ела сама. И меня это радовало.

После еды и наших непростых приключений на меня навалился сон. Хлопцы решили остаться в дозоре у костра, сменяя друг друга. Первым дежурил Саргон, а светловолосый расстелил себе одеяло подле меня. Хоть меж нами с Рыжей было приличное расстояние, но он не пожелал там ложиться. Хлопец улёгся, глядя в мою сторону. Я ощущала его пристальный взгляд, и это приносило ощущение липкости. Я не понимала Леля. Если ему пришлось всю жизнь следить за мной, да оберегать от всего, если его готовили для моей охраны с самого детства, то не должен ли он меня ненавидеть?

«У него отняли спокойную и беззаботную жизнь. Так почему я ему доспадобы? А я точно знаю, что это так. Иначе зачем он меня поцеловал? И зачем так смотрит на меня: с лаской и заботой? И если бы не Рыжка, смогла бы я ему ответить тем же? Вряд ли.»

Я перевернулась со спины лицом к Лелю и опустила голову так, чтобы удобнее было наблюдать за Саргоном. Он сидел возле костра полубоком ко мне. Пламя освещало его, играя на лице неровными проблесками и переливами на угольно-чёрных волосах. Появившаяся на лице небольшая щетина делала его ещё более мужественным. А раскрытый на несколько пуговиц вниз ворот давал возможность рассмотреть крепкие грудные мышцы. Весь он выглядел загадочно и маняще. Мой взгляд скользнул выше. Саргон пристально и молча глядел на меня. Никакой ухмылки, никакого раздражения. Просто взгляд, который он не отводил от меня, а я от него. Утопая в синеве сапфиров, мои веки сомкнулись, и я провалилась в беспокойный сон со старыми и новыми кошмарами.

Урюпа – плакса.