Читать книгу Собственный закон - - Страница 2

Через три дня после разговора с Лавровым Алексей Воронин принял решение. Он позвонил своему заместителю и попросил встретиться за пределами управления – в маленьком кафе на окраине города, где их никто не мог узнать.

Лавров пришел один и без лишних слов передал конверт. Внутри лежали тридцать тысяч рублей и фотография мужчины лет пятидесяти с резкими чертами лица и внимательными глазами.

– Это Александр Рябинин, – сказал Лавров. – Владелец нескольких ломбардов и складов на севере города. Его обвиняют в организации тех самых ограблений, над которыми ты бьешься уже полгода. Но он не грабитель. Он страхователь. Когда склады его клиентов горят или грабятся, он выплачивает страховые суммы и забирает остатки имущества. Ограбления – это его схема: он сам организует подставные пожары и взломы, а потом получает прибыль с обеих сторон.

Воронин молчал, перебирая фотографии обгоревших складов и разбитых замков.

– Его нужно закрыть, – продолжил Лавров. – Но не полностью. Рябинин готов заплатить за то, чтобы дело против него развалилось. Не полностью, а частично. Два исполнителя, которые уже сидят в камере, признаются в одиночной работе. Остальные ниточки рвутся. Взамен он дает полную картину по трем другим нераскрытым делам: поставки краденого металла, подставные аварии и даже заказ на свидетеля по делу о наркотиках. Ты закрываешь эти дела за месяц, получаешь премию, благодарность от начальства. А он продолжает работать, но уже под твоим контролем.

– И сколько? – спросил Воронин, не поднимая глаз.

– Двести тысяч. Плюс десять процентов с каждой последующей операции, которую он будет согласовывать с тобой. Деньги не через меня. Через третьих лиц. Ничего не привяжут.

Воронин долго смотрел на фотографию Рябинина. Это был не безликий уголовник, не мелкий жулик. Это был человек, который управлял теневым потоком миллионов, и теперь предлагал Воронину стать частью этой системы – не исполнителем, а хранителем порядка в ней.

На следующий день он вызвал двух оперативников и приказал сосредоточить усилия на двух задержанных исполнителях. Воронин лично проводил допросы. Через неделю оба подписали признательные показания: они действовали самостоятельно, подговорив случайных подельников. Остальные следственные версии – о заказчике, о сложной схеме с подставными страховыми случаями – были признаны "недостаточно обоснованными"и закрыты. Дело против Рябинина развалилось.

Через два дня курьер в потрепанной "девятке"привез Воронину чемодан. Внутри лежали аккуратно уложенные пачки денег. Двести тысяч рублей. Впервые за многие годы в его руках оказалось столько наличных.

Воронин не стал считать их в квартире. Он положил чемодан в сейф кабинета и на следующий день оплатил долг за квартиру, купил дочери новую кровать и холодильник взамен того, который уже третий месяц "работал через раз". Ольга, увидев, как рабочие выносят старую раскладушку и устанавливают нормальную кровать, впервые за долгое время посмотрела на мужа без привычного осуждения.

– Откуда деньги? – спросила она осторожно.

– Премия за раскрытие серии ограблений, – ответил Воронин, не отводя глаз. – Плюс старые неиспользованные отпускные, которые наконец выплатили.

Она не стала расспрашивать дальше. Вечером в доме впервые за много месяцев появился запах жареного мяса, а не привычной картошки с котлетами из соевого фарша.

Воронин ждал, что решение отравит его. Что честность, которую он всю жизнь защищал, начнет разъедать его изнутри, как кислота. Но этого не произошло. Деньги были реальными, они решили реальные проблемы. Дочь перестала прятать глаза, когда приходили гости. Жена вернулась в их спальню. Управление получило три раскрытых дела, и начальство впервые за два года лично поздравило его с результатами.

Рябинин позвонил через неделю. Короткий разговор, без лишних слов: он хотел продолжить сотрудничество. Новый склад, новая страховка, новая операция. И новая сумма.

Воронин согласился. Не сразу, не охотно, но согласился. Он убедил себя, что это не падение, а компромисс. Не продажа совести, а разумный расчет. Он не брал взяток за освобождение преступников. Он контролировал тех, кого не мог остановить. И пока он держал ситуацию под контролем, это было оправдано.

Но в глубине души он знал: первый шаг сделан. И пути назад нет.