Читать книгу Собственный закон - - Страница 5

Система Воронина продолжала расти. К уже существующим участникам – Рябинину, Ковалёву и их посредникам – добавились новые фигуры: руководитель транспортной компании, специализирующейся на перевозках строительных материалов, и владелец сети ломбардов, который фактически выполнял функции сбыта похищенного имущества. Каждая новая схема требовала всё более сложной координации.

Одной из ключевых новых операций стала организация так называемой "консервационной цепочки". Суть схемы заключалась в следующем: на предприятиях, находящихся в предбанкротном состоянии, под видом законной консервации производства вывозилось дорогостоящее оборудование, которое затем реализовывалось через цепочку подставных фирм. Для прикрытия создавалась многоуровневая система документов: акты о списании, фиктивные договоры на утилизацию, сертификаты о передаче оборудования на хранение. В дело вовлекались не только оперативники, но и подкупленные аудиторы, юристы и даже сотрудники налоговых инспекций.

Воронин лично координировал эти операции, распределяя роли между своими людьми. Однако с увеличением числа участников и сложности схем возникали всё новые проблемы. На одном из совещаний в его кабинете разгорелся открытый конфликт.

– Я не могу бесконечно прикрывать каждого, кто решает действовать самостоятельно, – резко сказал Воронин, обращаясь к собравшимся Гордееву, Лаврову и представителю транспортной компании по имени Стариков. – Последний случай с вывозом станков с завода "Проммаш"едва не закончился провалом. Почему я узнаю о рейсе задним числом?

Стариков, крепкий мужчина лет пятидесяти, не сдержался:

– Потому что ждать вашего разрешения две недели – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. У меня контракты срываются, люди ждут зарплаты, покупатели давят. Если я буду согласовывать каждую операцию, как школьник домашнее задание, вся схема развалится. У каждого из нас своя территория, свои обязательства. Вы не можете контролировать каждую мелочь.

– Могу и буду, – отрезал Воронин. – Потому что если один из вас попадётся, вся система рухнет. Это не игра в песочнице, где каждый строит свою горку.

Гордеев попытался смягчить ситуацию:

– Алексей Петрович прав, но и Стариков не совсем неправ. Система разрослась. Уже невозможно отследить все связи. Может, стоит разделить ответственность? Назначить районных координаторов, чтобы не всё шло через один центр?

Воронин отрицательно покачал головой:

– Любая децентрализация означает потерю контроля. Пока всё идёт через меня, я знаю, что происходит. Если начнётся самодеятельность, никто не сможет гарантировать, что информация не выйдет за пределы системы.

Однако в глубине души он понимал, что полное управление становится невозможным. Сеть переросла в сложную многоуровневую структуру, в которой каждый уровень стремился к автономии.

Эти сложности начали сказываться и на семейной жизни Воронина. Ольга заметила, что муж стал ещё более замкнутым и раздражительным. Финансовое положение семьи значительно улучшилось – они переехали в просторную квартиру в центре города, Катя смогла отказаться от подработки и сосредоточиться на учёбе, – но это лишь усилило её подозрения.

Однажды вечером, когда Воронин вернулся домой за полночь, Ольга не выдержала:

– Алексей, я больше не могу так жить. Ты приходишь в три часа ночи, сидишь в кабинете до утра, а когда мы разговариваем, ты будто где-то в другом месте. Откуда эти деньги? Новая квартира, машина, все долги оплачены. Ты получил повышение? Или у тебя появились другие источники дохода?

Воронин попытался отмахнуться:

– Работа. Премии за раскрытые дела, благодарности. Ты же знаешь, как это бывает.

– Знаю, что начальник отдела розыска не может за год удвоить свой доход, – резко ответила Ольга. – Катя тоже задаёт вопросы. Она видела, как в наш дом приезжали незнакомые люди, оставляли конверты. Говорит, что её однокурсники шепчутся за спиной: "Твой отец теперь слишком богатый для полицейского".

Воронин почувствовал, как внутри всё сжалось. Он привык к постоянному напряжению на работе, но не ожидал, что ложь начнёт разрушать семью изнутри.

– Я делаю это для нас, – сказал он, стараясь говорить спокойно. – Если бы мы остались в той дыре, ты бы продолжала смотреть на меня с презрением. Теперь у Кати есть будущее. Ты можешь не работать, если не хочешь. Это того стоит.

Ольга посмотрела на него долгим взглядом:

– Стоит ли, если из-за этих денег ты становишься чужим в собственном доме?

После этого разговора Воронин осознал, что его попытки удержать систему под контролем сталкиваются с сопротивлением не только снаружи, но и внутри. Участники сети требовали большей самостоятельности, а семья, ради которой он начал всё это, начала отдаляться из-за той же деятельности, которая должна была её обеспечить.

Тем не менее он продолжал расширять сеть, понимая, что остановка на полпути невозможна. Каждый новый участник приносил дополнительные средства, но также увеличивал риск и сложность управления. Система, которая начиналась как контролируемый компромисс, превратилась в самостоятельную структуру, удерживать которую становилось всё труднее, а отказаться от которой значило потерять всё – и деньги, и контроль, и остатки прежней жизни.