Читать книгу Игра в безумие - - Страница 1

Тишина в кабинете на пятидесятом этаже была густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь далеким, приглушенным гулом спящего мегаполиса. За панорамным стеклом пылала россыпь городских огней, холодных и безразличных. Они отбрасывали призрачное сияние на идеальную поверхность стола из черного дерева, выхватывая из мрака единственный объект – тонкую картонную папку.

Ариадна не двигалась, вперив взгляд в гриф, отпечатанный на обложке угрожающими черными буквами: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Кончики ее пальцев лежали на шершавой поверхности, ощущая каждый микроскопический бугорок. Она провела по нему, чувствуя, как под кожей заходили мурашки. В горле стоял ком. Она сглотнула, пытаясь протолкнуть его обратно.

Один шаг. Всего один шаг через черту.

Перед мысленным взором всплыло его лицо. Бледное, восковое, на белой больничной подушке. Ресницы, такие темные на исхудавшем лице. Беспомощность, которую он никогда бы не позволил себе показать, будь в сознании.

Я имею право знать. Я должна знать, кому доверяю свою жизнь. Это разумно. Это логично…

Логика – ее верный щит и меч – сегодня казалась хрупким стеклом. Он треснул в тот миг, когда она приказала Ивану добыть эту папку. И теперь сквозь трещину сочилось что-то темное и вязкое. Чувство вины. Оно уже начало точить ее изнутри, тихое и настойчивое, как зубная боль.

Так почему же у меня дрожат руки?

Сжав челюсти, она резким движением откинула обложку.

Первые страницы были сухими, как прах. Биографические данные. Волков Алексей Игоревич. Настоящая фамилия обожгла ее, будто она прикоснулась к раскаленному металлу. Не Соколов, не Орлов. Волков. Даты. Места службы с лаконичными пометками: «закрытая территория», «спецкомандировка». Списки боевых операций, большинство – с зачеркнутыми грифами, будто кто-то яростно пытался стереть саму память о них.

Но она читала не как начальник, оценивающий резюме телохранителя. Она читала как влюбленная женщина, жадно выискивая крупицы, из которых был слеплен этот человек. Ее взгляд зацепился за строчку: «Шрам над левой бровью – результат ранения осколком, Афганистан, 2014».

Пальцы сами потянулись к ее собственному виску, легонько коснулись гладкой кожи. Она зажмурилась, представив внезапную, ослепляющую боль. Жар взрыва. Осколки, впивающиеся в плоть.

Волков… мысль пронеслась, ясная и неоспоримая. Это ему подходит. Одинокий хищник. Не прирученный. Примкнувший на время к стае.

Она листала дальше, и вот он, шок, холодной волной разлившийся по жилам. Причина увольнения из органов. Сухая, казенная формулировка: «Превышение должностных полномочий». А ниже – свидетельские показания, вымаранные до неузнаваемости, но в оставшихся обрывках фраз угадывалось нечто чудовищное: «неоправданная жестокость», «допрос с пристрастием», «привело к летальному исходу». И итоговая пометка, поставившая точку в карьере: «Дело замято в обмен на молчаливое увольнение».

Ариадна откинулась на спинку кресла, ощутив, как вся внутренность превращается в лед. Ее Алексей. Мужчина, который спас ее ценой собственного здоровья, в чьих объятиях она впервые за долгие годы почувствовала себя не просто защищенной, а… дома. Этот человек был способен на холодную, расчетливую жестокость. На пытки.

Превышение полномочий… ее мысли путались, пытаясь совместить несовместимое. Это тот самый порядок, который он так яростно ценит? Или его порядок – это закон джунглей, где он сам и есть высший закон?

Сердце бешено колотилось, требуя продолжения, жажда новой боли. И она его получила.

Фотографии. Не парадные снимки в форме, а размытые, зернистые, сделанные скрытой камерой. Алексей лет пять назад. Лицо моложе, с меньшим количеством морщин у глаз, но взгляд… тот же. Ледяной, сконцентрированный, отчужденный. Он был в камуфляже, с автоматом в руках. На одной из фотографий – в группе таких же запыленных бойцов, их лица были неразличимы, стерты временем или чьей-то заботливой рукой.

И тут случилось нечто. Ариадна перестала просто смотреть. Она начала осязать его прошлое глазами. Она представила его руки – те самые, что с такой осторожностью перевязывали ее рану, – сжимающими не ее тело, а холодную сталь затвора. Увидела игру мускулов на его спине и плечах – не в страстном объятии, а в напряжении боя, в броске, в ударе. Вдохнула запах не дорогих духов, что он изредка использовал, а едкой, грубой смеси пота, пыли и крови.

Это знание было грязным, опасным, чумным. И оно вызвало в ней странный, запретный трепет. Возбуждение от близости к такой силе, к такой тьме, смешалось с едкой приправой вины, создавая гремучий, опьяняющий коктейль.

«Касался ли он меня теми же руками, что и… убивал? – Мысль пронеслась, грязная и обжигающая. – Такая же ли сила была в его объятиях, когда он прижимал меня к стене, и когда он… Господи, что со мной? Почему эта мысль сводит меня с ума?»

Дрожащими пальцами она перевернула последнюю страницу. Последний раздел. Последний гроб. Краткая справка: «Находится в розыске неофициальными группировками, связанными с остатками сети «Патриарх» за «ликвидацию» ключевых курьеров в 2019 году. Предполагается личная месть».

Кровь застыла в жилах. Паутина его прошлого не просто существовала где-то параллельно. Она сплелась с ее собственной войной, с ее личным демоном. Он был мишенью Патриарха еще до того, как переступил порог ее офиса.

Мы были на одной стороне еще до того, как узнали друг о друге. Нас свела не случайность. Нас свела война. Почему он не сказал? Почему он скрывал это?

Рассвет заглянул в окно, бледный и безразличный. Ариадна с силой захлопнула папку, будто пытаясь запереть внутри вырвавшихся на свободу демонов. Она не сомкнула глаз всю ночь, и теперь они горели лихорадочным блеском. Она знала о нем вещи, которые он скрывал ото всех. Возможно, даже от себя. Она предала его доверие самым глубоким, самым низким образом.

Она подошла к окну, оперлась лбом о холодное стекло. Город внизу просыпался, начинал свой суетливый день. Но она больше не чувствовала себя королевой, стоящей над ним. Она чувствовала себя соучастницей. Сообщницей чего-то темного, могущественного и безжалостного, что жило в нем и теперь просыпалось в ней самой.

Вина и возбуждение, страх и одержимость – все слилось в один плотный, тяжелый клубок в груди.

«Я знаю твою тайну, Алексей Волков. И теперь ты навсегда мой. Или я – твоя. Или мы уничтожим друг друга».