Читать книгу Игра в безумие - - Страница 3

Глава 3

.

Ночное бдение

Она пришла за полночь, зная, что к вечерней дозе морфия добавят ночную. Палата тонула в синеватом мраке, нарушаемом лишь призрачным свечением мониторов. Он лежал на спине, дыхание тяжелое и хрипловатое. Не сон, а забытье.

Ариадна присела на край стула, не решаясь нарушить хрупкую границу его беспамятства. Он бормотал что-то, слова расплывались в единый поток стона. Но потом она различила. Ясно.

– Сашка… держись…

Сердце ее сжалось. Сашка. Погибший напарник. Строка из досье ожила, обрела голос, наполненный болью. Это была не сухая справка, а крик из прошлого, вырвавшийся сквозь морфиевый барьер.

Дверь скрипнула. В палату вошла дежурная медсестра с тазом и губкой.

– Время гигиены, подождите снаружи, – бросила она Ариадне, деловито направляясь к кровати.

Что-то щелкнуло внутри Ариадны. Жалость? Ревность? Жестокое, всепоглощающее желание быть единственной, кто имеет право прикасаться к нему в этой слабости.

– Я сама, – прозвучал ее голос, тихий, но не допускающий возражений.

Медсестра удивленно подняла брови, пожала плечами и оставила таз.

– Как знаете.

Дверь закрылась. Они остались одни. Ариадна сжала в пальцах прохладную, влажную губку. Первые движения были неуверенными, почти стыдливыми. Она проводила по его плечу, смывая несуществующую грязь, чувствуя под тканью жар его кожи. Потом ритм нашелся сам собой. Круги по груди, вдоль рук, осторожные пассы по шее. Это был танец. Ритуал.

И началось исследование. Она читала его тело как карту, на которой уже знала все обозначения. Вот он – звездообразный, втянутый рубец под ключицей. След от пули. Афганистан, 2014. Она провела по нему губкой, представляя свинцовый разрыв плоти. Длинный, белый шрам, пересекающий ребра. Ножевой. Чечня. Ее пальцы проследовали по его траектории, ощущая память стали. Небольшой, с неровными краями ожог на предплечье. Она знала и его историю. Каждое прикосновение было немым вопросом, на который у нее уже был готовый, ужасающий ответ.

Когда прохладная вода коснулась его живота, он резко вздрогнул и глухо простонал. Его веки дрогнули, приоткрылись. Глаза были стеклянными, пустыми, устремленными в никуда.

– Не уходи… один… – выдохнул он, и в этом обрывочном шепоте была вся бездна его одиночества.

Что-то в Ариадне надломилось. Жалость, вина, та самая запретная тяга ко всему темному, что было в нем, – все смешалось в единый порыв. Она наклонилась ниже. Ниже. Ее губы, теплые и живые, мягко коснулись шрама от пули на его груди. Это не был поцелуй любви. Это было прощение. Ее прощение ему за его прошлое. И обладание. Закрепление своего права на него, на все его раны и тайны.

В следующее мгновение мир сузился до белой боли.

Его рука, еще секунду назад лежавшая безвольно, метнулась с молниеносной скоростью змеи. Стальные пальцы сомкнулись на ее запястье с такой силой, что у нее потемнело в глазах. Хрустнули кости. Боль, острая и ослепляющая, пронзила руку до плеча.

Она замерла, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Его лицо было всего в сантиметре, глаза все так же невидящие, но тело напряжено, как у зверя, учуявшего опасность.

– Молчи… не двигайся… – прошипел он низким, чужим голосом, полным первобытной угрозы.

И сквозь боль, сквозь животный страх, пробилась странная, извращенная волна возбуждения. Вот он. Настоящий. Не укрощенный цивилизацией и больницей. Хищник, который даже в бреду способен убить. И она, пойманная в его капкан, чувствовала одновременно ужас и пьянящее головокружение от этой мощи.

Мгновение тянулось вечность. Потом его взгляд дрогнул, в нем промелькнула искра осознания. Сознание пробивалось сквозь морфиевый туман. Давление ослабло. Его пальцы разжались, оставив на ее коже багровые, уже темнеющие следы.

Он смотрел на нее, пытаясь сообразить, где он, кто она. В его глазах читались боль, стыд и вопрос.

– Ари…? – его голос был хриплым от недавнего крика и лекарств.

Она не ответила. Не могла. Любой звук выдал бы дрожь, сотрясавшую ее изнутри. Молча, с лицом, ничего не выражавшим, она поправила сбившуюся подушку у его головы. Жест был почти профессиональным, заботливым. Маска, под которой бушевал ураган.

Силы оставили ее. Она опустилась в кресло, прижимая поврежденное запястье к груди. Боль пульсировала в такт бешено колотившемуся сердцу. Глаза сами закрылись, сознание поплыло.

Утром ее разбудили шаги. Медсестра, сменившаяся на утреннюю смену, с удивлением смотрела на нее. Ариадна метнула взгляд на кровать. Алексей спал глубоким, спокойным сном, его дыхание было ровным. Его рука лежала на одеяле, ладонью вверх, всего в паре сантиметров от ее кресла, будто в бессознательном порыве, в поисках связи.

Не говоря ни слова, Ариадна поднялась и вышла. Выйдя из палаты, она прислонилась к холодной стене, все еще чувствуя на запястье огненное кольцо его хватки и на губах – привкус его шрама.

Она перешла незримую грань. И обратной дороги не было.