Читать книгу Наследница тёмного мага. В объятиях тьмы - - Страница 14

Оскар…

Лорд настолько чёрствый, что проворачивает подобные фокусы! Он чудовище, у которого нет сострадания. Им движет личная выгода и личные интересы. Мусони фыркнула про себя, откидывая голову под воду. Раздражает так, что сил нет.

Что, если Оскар действительно мёртв?

«Прочь из моей головы!» – она боролась с неприятными мыслями, которые раз за разом побеждали. И всё-таки, она не переставала верить, что слова Лорда ложь, и маленький светоч надежды горел глубоко внутри.

С первого дня пребывания в резиденции Лорда, она не видела снов, а может просто не запоминала их. Сегодняшняя ночь оказалась исключением – Мусони приснился кошмар.

Лютый страх пронизывает каждую клеточку тела, она не в силах закричать. Вокруг темнота, которую разбавляет лишь тонкая струйка света и что-то движется в её направлении. На четвереньках, а значит, не человек, но и не зверь. Оно имеет выраженные человеческие черты, хотя искажено животными повадками. Мусони остолбенела и ждёт расправы. Существо с длинными когтями вместо пальцев, и острыми неровными зубами, скалится и приближается всё ближе. Спина сгорблена, по хребту растет копна человеческих волос. Глаза огромные и черные, не имеющие век. Она чувствует дыхание существа на своей коже, его когти касаются её плеча. Острая режущая боль пронзает её тело …

В ужасе Мусони соскакивает с кровати, вся в холодном поту. Она не сразу поняла, что в безопасности, и судорожно схватилась за плечи, словно пытаясь сорвать с них острые когти. В горле пересохло от не выпущенного крика. Всё в точности как раньше. Страшное осознание накрыло, что, если это сон-видение, то дело плохо. До этого времени все подобные сны сбывались. Она трясущимися руками налила себе стакан воды, и жадно осушила его. Сон пропал, пульс плохо приходил в норму, а картинки сна подливали эмоционального напряжения. За окном едва горел рассвет. Небо ясное, с лёгкими полупрозрачными нитями-облаками.

Укутавшись в плед, словно в кокон, Мусони кинула несколько больших подушек и уселась возле окна. Хотела успокоиться. Линия леса чётко очерчивалась солнечным заревом, отчего макушки казались в огне.

Вдруг резкое движение привлекло её внимание – кто то, а точнее, что-то бежало от особняка в сторону леса. Вздрогнув, рука выпустила стакан, разлив вокруг воду. Внутри Мусони всё похолодело – шок от сна ещё не прошел, и подсознание дорисовало ужасные черты. Совершенно напрасно, ведь в сумраке так могла выглядеть обычная крупная собака.

Стряхивая с себя воду, Мусони остановилась, рассматривая руки, пальцы которых трясло от крупной дрожи. Сон до ужаса напугал её, и скинуть его с себя оказалась сложно. Как никогда нужен друг, необходим опыт, знания…

Разозлившись, Мусони одним движением сорвала с себя медальон, швырнув его в угол комнаты.

Почему нельзя отказаться? Где та заветная кнопка отмены? Не по своей воле она идёт этой дорогой. Мусони хотела обычной жизни, обычных друзей, самые простые незатейливые дни. Кто придумал, что таков её путь?! Неужели её судьбу определил Ведар?! А может, Том решил, что магия ей подходит?!

Том… Внутри всё сжалось.

Сначала нужно спасти его. Сейчас нельзя свернуть, придется ещё немного, покорно склонив перед судьбой голову, пройти путь кошмаров и ужасов. Она обязана исправить ошибку и вернуть ему жизнь. Остальное неважно. Потом хоть трава не расти. Можно даже закончить свои муки, в лаборатории Дубнрава наверняка найдется сильный яд, который не оставляет надежд на спасение.

В комнату негромко постучали и раздался спокойный голос Мордреда:

– Бонуми Мусони, Лорд ожидает вас на завтрак в восточном зале.

Несмотря на свое огромное желание отказаться и бунтовать, вслух она мягко ответила:

– Я скоро спущусь.

Спутник Обелиска ушёл также бесшумно, как и незаметно оказался возле двери. Мусони выдохнула с облегчением, радуясь, что не стала рассуждать себе под нос, ведь нет гарантий, что Мордред не стоял за дверью некоторое время.

Приведя себя в порядок, она подобрала медальон, а одев его обратно, с досадой отметила, что откололся небольшой кусочек. Треклятый камень, это нехорошо. Исследование пола не дало результатов, осколка нигде не видно. Нужно потом поискать тщательнее.

Восточный зал отличался от остальных – это небольшое помещение без углов, в стиле ампир, светлое и с огромным количеством золота. Главным украшением был куполообразный потолок, стеклянные грани которого устроены так, чтобы отражать и перераспределять блики солнца. Они проходили сквозь них, рассеивались и переливались под мягким движением рассвета. Всё вокруг заполнил приятный золотистый свет.

Мусони не торопясь прошла к круглому столу, где уже завтракал Обелиск. Просканировав её беглым, но внимательным взглядом, он коротко кивнул и улыбнулся. Помимо благоухающих блюд, перед ним разложены кипы бумаг и пара раскрытых писем, одно из которых он без интереса читал.

– Ты бледнее обычного, – отметил он почти заботливым тоном, не отрываясь от письма. – Заболела?

Рассказывать ему о кошмаре Мусони не собиралась, и молча принялась пережёвывать пищу. Настроение ужасное с момента пробуждения, а при мысли о грядущем портилось только больше. Стараться выглядеть обычно и не раздражаться после «шутки» Лорда с превращением – выше её сил. Спокойно принять пищу и отправиться в лабораторию, с надеждой, что у монстра напротив не возникло новых идей.

Не дождавшись ответа, Обелиск отложил письмо и протянул ко лбу девушки голую руку, но она отстранилась, кинув на него злой взгляд.

Приподняв одну бровь, Обелиск искривил губы в усмешке:

– Вчера ты не противилась моим прикосновениям.

– Наваждение прошло, – грубее обычного ответила Мусони, всем видом изображая равнодушие.

– Мне теперь ходить с таким лицом для вас, Бонуми Мусони? – он мелькнул, словно переключили старый телевизор, и на месте Лорда уже сидел Оскар.

Видя, как меняется её настроение и озлобленный настрой тает из-за лёгкой маски, он рассмеялся.

– Пожалуй, это крайне забавно. Бесхитростная магия, а ты снова поплыла, – Оскар издевательски смеялся над ней. Точнее, Лорд, но образ настолько настоящий. – Хорошо, продолжим в таком амплуа. Мне нравится, как ты на меня смотришь.

Он ранил её сердце – выглядит и говорит, как Оскар, при этом грубо и насмешливо. Такая манера общения совсем не в духе Оскара. Он сдержан, невозмутим и вежлив, и никогда не позволял себе грубости.

Внутри всё перевернулось, едва поглощённый завтрак просился наружу. Руки охватила едва заметная злобная дрожь. Она отложила приборы и встала:

– Спасибо, я сыта.

Пронзая ледяным взглядом, пальцы Оскара коснулась невидимого перстня там, где находились магические артефакты.

– Вижу, ты полностью здорова. Сядь на место!

И Мусони покорно села. Совсем как собачка, которой дали знакомую команду. Магия не похожа на ватное лишение воли – она могла двигать руками и ногами, крутить головой и разговаривать, но не могла встать. Холодная дрожь усилилась, Мусони сжала зубы.

– Замечательно, ты снова начала испытывать эмоции, а то я решил, что ты сломалась, – холодно произнёс Оскар. – Мне хватает марионеток, но ты определенно станешь главной среди них.

– Пожалуйста, снимите маску, – сказала Мусони уже спокойнее, стараясь унять возрастающий гнев. – Я не хочу больше видеть его. Вы сами советовали не цепляться за тех, кого больше нет. Тогда для чего эта пытка? Что вы хотите доказать?

– Оказывается, ты его любишь, – прошипел Оскар, сужая глаза. – Так сильно, что твоё тело слабеет при виде его лица.

Как странно и нелепо, вести разговор об Оскаре с Оскаром. Лорду нравятся сильные эмоции, яркое их проявление, и он делает всё, чтобы вызвать их. Стараясь совладать с чувством гнева и привязанности, на глазах навернулись непрошенные слезы.

– Да, я была влюблена, но разве это имеет значение сейчас? Он ушел, из моей жизни, и вообще…его больше нет…

– Прекрати плакать, – холодно произнес Оскар.

И она прекратила – внезапно, как будто это просто спектакль. Вот только внутри как будто сжали нечто огромное, объемное, в маленькой тесной коробочке. Оно давило, оно трещало и хотело обрушиться. На фоне подавленной эмоции гнев обретал уверенность и силу, справляться с ним стало сложнее.

– Я ненавижу тебя, – вдруг сказал он, придвигаясь близко, и заглядывая Мусони прямо в глаза. Его слова то резали, то ласкали. – Я тебя люблю. Я готов убить тебя, и хочу за тебя умереть.

Пользуясь тем, что руки свободны, она выставила одну вперёд, и желая отстраниться, отодвинула от себя образ Оскара. Голос дрожал, то ли от гнева, то ли от боли, которая росла при виде парня:

– Перестаньте нести бред. Я не тот человек, которому говорят подобные слова, – выдавила она сквозь зубы. – Невыносимо быть тем, кем меня видят. Я бы все отдала, чтобы вернуть время вспять, стать собой, той, прежней версией Мусони, которая жила обычной жизнью. Вообще не заслуживаю быть здесь, учиться Зельеварению и этот проклятый кулон!

Она не заметила, как перешла на крик. Лорд под маской Оскара насмешливо уставился на неё, не тревожим её переживаниями.

– По-моему, бредишь здесь ты, дорогая. Противоречие в каждом слове, и всё под приправой из лжи перед собой.

Его рука мягко коснулась тыльной стороны ладони, и плавно перетекала к предплечью девушки. Горячая рука Оскара пролегла на её ключице.

Смотреть на него Мусони не могла, глаза желали обмана, хотели верить в образ, и наслаждаться им. Под властью амулетов, она не могла убежать, не могла заплакать, хотя очень хотелось. Казалось, её разорвёт на части от подавленных эмоций.

Очень быстро они нашли выход и преобразовались. Боль, которую она испытывала, подавляя слезы, вдруг переросла в ненависть. Её бросило в жар, ощутив, как по венам горячими потоками разливается злость, а тело сотряслось от ярости. Рука, удерживающая расстояние, с силой вцепилась в ворот мужчины, с несвойственной силой притянула Лорда к себе, а затем резко оттолкнула назад. Вместе с ним отлетели несколько тарелок, и со звоном разбились. Ореол эфира возле запястья Мусони ещё слабо сиял, когда она осознала, какие жестокие помыслы едва не завладели ей. Она готова была убить, она представляла, как Обелиск корячится в предсмертных конвульсиях, и ей нравится наслаждаться этим зрелищем.

Лорд, в образе Оскара, грузно рухнул на стул, так что он проскрипел. Чёрные волосы рассыпались по плечам, и он рассмеялся:

– Наконец то, ярость! Вот и полетели маски невинности и робости, открывая твоё истинное лицо. К чему притворство, когда тебя переполняет гнев?

– Нет, это не я, – сказала она едва слышно, стараясь стряхнуть с рук эфир, словно это комки липкой грязи. – Вы извращаете меня, я никогда не стану такой.

Слова отрезвляли, пересохшие глаза кололо, словно в них кинули песок. Служанки бесшумно применили короткое заклинание и осторожно вынесли осколки, пока другие обновили стол свежими блюдами. Оскар не замечал их, но ехидно продолжал наблюдать за Мусони, искривив губы.

– Разумеется не такая… Ты милая и добрая, несёшь в мир свет, если сделать так, – Лорд прикрыл рукой свой правый глаз, и ядовито улыбнулся. – Но если смотреть в оба, то ты тьма. Не переживай и не притворяйся, ведь с недавнего времени меня привлекает любая твоя сторона.

Как ужасно начался сегодняшний день. Ещё утро, а Мусони уже без сил и на грани нервного срыва, а впереди ещё уйма времени, чтобы этот день стал гораздо хуже, особенно если Обелиск приложит свою руку. Он все ещё оставался под маской Оскара и пожирающе глядел на Мусони, так, что она кожей ощущала скольжение его глаз. От этого взгляда сердце начинало бешено стучать, пытаясь выпрыгнуть из груди. Одна половина мозга понимала, что Оскар никогда не проявлял к ней такого неприкрытого интереса, а другая мечтательно отключала первую, и перевес регулярно был на её стороне.

Оскар поднялся и без спешки подошёл, его пальцы скользили по белой глянцевой поверхности стола и нежно перетекли от кистей к оголенной шее, оставляя на коже след от мурашек.

«Останови его», – звучал слабый внутренний голос, а другой ему отвечал: «Пусть обман, но он прекрасен».

Стоя позади, он прильнул губами к шее чувственным, горячим поцелуем, роняя ей на плечи черные пряди волос.

– Мусони… – прошептал он низким голосом, и внутри все вспыхнуло, дыхание перехватило.

«Обман, это не Оскар, нужно остановить безумие!» – кричала одна часть, тогда как другая покорно отдалась и растворилась в иллюзии. Цепочка поцелуев перетекала по шее вверх, горячая рука мягко подняла лицо Мусони навстречу своим губам.

– Будешь моей, – прошептал, севшим голосом Оскар, и Мусони не могла понять, вопрос это, или утверждение.

От слов веяло похотью, глаза Оскара буквально кричали о вожделении, настолько сильно он желал владеть ей. Очарование растворилось словно капля белой краски в чаше с черной. Решимость дать отпор наконец взяла верх:

– Ни за что!

Она опустила лицо и упрямо смотрела перед собой – так легче противостоять очарованию иллюзии.

Склонившись напротив её лица, Оскар растянул губы в уверенной улыбке и подоткнул челюсть кулаком, впиваясь в неё ледяным взглядом. Тот самый фирменный взгляд Оскара, очень похож на настоящий, но мимика выдаёт обман.

– Какая предсказуемая, но скоро ты передумаешь.

– Я лучше умру, – как прежде твердо ответила Мусони.

– Стоит выслушать мое предложение, а не кидать категоричные бессмысленные отказы.