Читать книгу Наследница тёмного мага. В объятиях тьмы - - Страница 5

Следующие дни у Мусони выглядели словно копии. После одинокого завтрака она в сопровождении Мордреда отправлялась учиться Зельеварению. Уже на второй день она попросила увеличить нагрузку, и Дубнрав согласился, сообщив Мордреду про изменение расписания. Обед приносили служанки прямо в лабораторию, и наставник строго следил, чтобы девушка хорошо питалась, в шутку добавив, что поставит её собирать жор-траву, если будет упрямиться. О загадочных свойствах этой травы наставник посоветовал прочитать в книге, которую любезно достал из шкафа. Обеды в его кампании сопровождались нескончаемыми рассказами, и Мусони начала привыкать к старику. После, до самого вечера она работала под присмотром Дубнрава, затем снова приходил Мордред, она ужинала и коротала вечер с книгой. Оставаясь одна в своей комнате, она садилась в гнездо из подушек и пледа возле окна, изучая книги о травах. Окно с тонкой струйкой света, который всегда тушили в одно и то же время, стало её соседом.

Так день за днем пролетела неделя.

Сегодня, как и прочие дни, Дубнрав встретил её в лаборатории, проводил в оранжерею. Ежедневно одно и то же – она собирала, сушила, связывала в пучки, или давила сок. Сказать, что такая работа для новое? Нет, всё это девушка умела делать с детства, всему этому её давно обучила Добрина. Однако не задавая вопросов и не сопротивляясь, Мусони продолжала покорно выполнять любые задачи. Она нашла этот способ хорошим отвлечением от своих тяжёлых мыслей. Вовлеченность в обучении стимулировала прежняя цель – Мусони не переставала надеяться на возможность встречи с родителями. Правда всё чаще эта цель казалась недостижимой, ведь то было обещание Томберга, а о нем совсем ничего не известно. Возможно Лорд знает, где Том, но Мусони боялась услышать то, что снова ранит её, поэтому решила жить в неведении, но с надеждой.

Наставник замечал потухший взгляд ученика, поэтому всегда находился неподалеку и непринужденно рассказывал о растениях или приключениях. Наполненные юмором и иронией, они хорошо разряжали обстановку, но на короткий срок.

– Тебе не помешала бы капелька оптимизма. Погляди на ситуацию под другим углом, и заметишь, что не все так плохо.

Мусони молча связывала пучки. Она не видела ни просвета, ни перспективы.

– Знаешь, мне часто говорили, что я не разговорчив, но погляди на нас, и не поверишь, – посмеялся старик.

– Можете разговорить меня с помощью зелий, – грустно улыбнулась Мусони.

– Ты что! Применение магии против друзей для меня допустимо только при обоюдном согласии. В твоем же голосе звучит сарказм.

– Друзья? – тихо повторила Мусони.

– Конечно! Я твой наставник, ты – мой ученик, мы непременно станем хорошими друзьями.

– А как же то зелье?

– Так оно было во благо! Все равно, как противоядие дать!

В ответ Мусони недоверчиво улыбнулась и снова ушла в свои мысли.

Вечерами Дубнрав изготавливал зелья, которые передавал Мордреду, а Мусони следила за стариком, начиная замечать некоторую закономерность.

Привыкая к такому расписанию, она глушила боль, терзающую изнутри. Очередной день закончился раньше обычного – наставник вывел Мусони около пяти вечера, и не распинаясь в объяснениях, вернулся в оранжерею. Тишину лаборатории нарушал шипящий на медленном огне отвар и капли, стекающие в сосуд. В ожидании сопровождения, Мусони открыла новую книгу, которую ей выдал Дубнрав – о минералах. Совсем как о травах – здесь и сбор, и обработка и даже выращивание. Погрузиться в глубокое чтение не удалось, дверь открылась и в лабораторию вошли. Спутник Лорда не только вежлив, но и предельно пунктуален, его никогда не приходится долго ждать.

– Минуточку, Мордред, я сейчас, – зачитавшись, не сразу сказала Мусони.

Ледяные ладони мягко легли на плечи, вызывая волну холода от макушки до пяток. Мордред никогда и пальцем не касался Мусони, всегда держал дистанцию, как будто опасаясь обжечься. Возле уха она ощутила горячее дыхание, и волна раздражения накрыла её.

Как мерзко – она уже начала узнавать его прикосновения. Ещё не обернувшись, догадалась, что это Обелиск. Глубоко внутри Мусони мечтала о таком – знать КОГО-ТО насколько хорошо, чтобы различать ЕГО шаги среди прочих, знать, как ОН дышит, чувствовать ЕГО прикосновения. Среди сотни звуков слышать именно те, что принадлежат ЕМУ - тому, кому она отдала бы своё сердце. Идеальный мир, в котором нет места Обелиску.

– Какая умница, прилежно учишься, – почти шёпотом произнёс Лорд, встречаясь глазами, когда Мусони повернула голову.

Она хотела отстраниться, но Лорд предугадал её действия, и впился пальцами в область под ключицами, заставив стоять смирно даже без применения амулетов. Шикнув от боли, Мусони свела брови, чем только позабавила мужчину.

– Отпустите меня, – произнесла она сквозь зубы.

– Узнаю тебя прежнюю, а подавление эмоций к хорошему не приводит. Хочешь злиться – злись. Хочешь кричать – кричи. Можешь побуянить и разбить многолетние старания старика. А может, ты хочешь ударить меня? – улыбнулся Лорд, разворачивая девушку лицом к себе. – Не сдерживайся.

Волосы взъерошены, глаза с красными капиллярами. Он улыбался, но слишком наигранно, а в голосе не хватало издёвки, как обычно – он казался уставшим и будто немного охрипшим.

– Вы вернулись, а я так надеялась, что в пути вас заморозит буря, ну или дикие звери разорвут, – спокойно сказала Мусони. – Простите, я сказала это вслух?

Не почувствовав и капли сопротивления, Обелиск притянул её к себе и рассмеялся. Лицо Мусони по-прежнему не отражало эмоций, лишь наигранное, серое спокойное равнодушие. Поглаживая её по голове словно куклу, Лорд усмехнулся. Кошки-мышки игра на выдержку, и выигрывает тот, кто не притворяется, а это всегда кот.

– Вижу ты совсем потеряла вкус к жизни? Могу разжечь в тебе страсть.

В глазах Мусони на секунду мелькнул испуг, но тут же погас. Оглядев её пожирающим взглядом, руки Лорда скользнули по плечам вниз, он не скрывал издевательства своих намерений, лаская её кожу взглядом лиловых глаз. Медленно, но уверенно, с ехидством на губах, он начал расстегивать пуговицы воротника её блузки. Сохраняя ровное дыхание и равнодушие, Мусони продолжала безжизненно смотреть в глаза своему тюремщику. Страсть это эмоция, но, если Лорд желал от неё эмоций, значит лучше совсем их подавить. Однако, когда четвертая пуговица выскользнула из петельки, она резко вцепилась в его руку.

Шестерёнки в правом глазу Обелиска от блеснули словно кошачий взгляд в темноте, и померкли, а лицо приобрело хмурый уставший вид.

– Мусони, к чему это притворство? Долой все это, долой маски, жеманство и прочее, – произнёс он, наклоняясь над ухом и поглаживая её шею. – Я говорил, что вижу тебя насквозь. Не надоело жить в образе благородной недотроги с чистым сердцем?

– Я не играю роли, вы ошибаетесь на мой счёт, – упрямо повторила она, совсем как раньше. – Пожалуйста отойдите.

Выполнить её просьбу Лорд не собирался, и Мусони попыталась отодвинуть его, но оказалась в западне. Сохраняя спокойствие, девушка лишь свела брови: внутри все закипало, но уроки по самоконтролю она все же усвоила.

– Решила командовать, находясь в таком положении? Как неразумно… Лучше расслабься и дай волю чувствам… Ведь я вижу, что ты себя сдерживаешь. Прикрывать пороки – это тяжёлый груз.

– Прекратите нести эту чушь, – парировала Мусони. – Вы сумасшедший?

Его взгляд потемнел и был убийственен, радужка стала черно-фиолетовой. Стараясь не думать об этом изменении, Мусони отвела взгляд, но Лорд поймал её лицо, грубо заставив смотреть прямо в глаза. Казалось, эти глаза могут смотреть насквозь. Его рука тверда и холодна как лёд, между густых бровей залегла глубокая морщинка, а кривоватые губы пропали, поджатые в злобном порыве. Мусони попыталась сопротивляться грубости, но была прижата к стене, вторая попытка подавлена с ещё большей силой. Лорд превосходил её физически, и даже без амулетов легко справлялся с хрупкой девчонкой. И как тут будешь выстраивать дружеские отношения?

– Пустите! – прорычала она. – Вы чудовище!

– Хах, а ты ничтожная тёмная дрянь! – выпалил он, потеряв контроль и сильно сжал ей запястья. – Ошибки на твой счёт нет. От моего взгляда не скроется ни один порок человеческой натуры. Я вижу черные ауры, которые исходят от прогнивших насквозь душ. Маска благодетели, которой ты прикрываешься, рано или поздно треснет.

Стараясь не думать о боли, которую причиняли его крепкие руки, Мусони молча уставилась на Обелиска. Кажется, у него серьезные психологические проблемы. Интересно, в мире магов есть, например, шаманы, или оракулы, которые работают с такими пациентами?

Между ними пролегла теплая, сухая и морщинистая рука, мягко и деликатно коснувшись предплечья Обелиска.

С серьезным выражением лица и отцовским укором, Дубнрав глядел на него и выжидающе молчал. Хватка Лорда ослабла, он с раздражением поглядел на старика.

– Хорошо, что ты тут, – спокойно сказал Дубнрав. – Нам нужно поговорить. Отпусти моего ученика, пусть идёт ужинать.

К удивлению, не возразив ни словом, ни действием, Лорд отпустил её, а сам остался в лаборатории. Благодарная старику каждой клеточкой тела, Мусони поспешила вернуться в спальню, сообщив Мордреду, что не голодна.

На руках остались красные следы от рук Лорда и скорее всего будет синяк. Злость переполняла Мусони, её трясло от адреналина. Словно подливая огня, медальон нагрелся, причиняя неудобства. Глубоко вздохнув несколько раз, она постаралась успокоиться, но произошедшее и слова Лорда всплывали как на повторе, и становилось только хуже. Она села на кровать, и уставилась на дверь – в ней нет замка или запора, чтобы почувствовать себя в большей безопасности. Хотя, насколько эффективен обычный замок против мага? Скорее всего, любой маг умеет вскрывать замок с пол тычка.

Подергивая ногой, Мусони разглядывала хороший расплывающийся синяк, а сама думала, что в любую секунду дверь может открыться, и её мучитель появится на пороге. Переживания об этом вызывали новую волну из страха и злости, а медальон отзывался всё более горячей температурой. Проклятье, неужели теперь так будет всегда!? Сжав его в кулаке, она повелительно прокричала:

– Хватит! Прекрати!

Услышав её приказ, медальон становился прохладнее. Сработали слова или просто совпадение – спросить не у кого. Здесь нет союзников, нет совсем никого, кому можно доверять. Один на один с врагом, брошенная друзьями, с подарочком в виде проклятого медальона.

Оставшись в лаборатории вдвоем, старик присел на стул, и лёгким движением руки вызвал для Лорда круглый табурет. Всё ещё кипя от гнева, Обелиск зло покосился сначала на Дубнрава, а потом на предложенный табурет, но покорно сел, слегка закинув голову назад и уставившись в потолок. Он широко раскинул ноги, поставив на них локти с расслабленными руками. Ещё не начавшись, разговор его уже утомил, и он всем видом показывал своё недовольство.

– Я нашёл тебе ученика, что ещё нужно? – резко спросил он.

– Никто не посмеет обращаться с моим учеником так, как это делал ты. Прошу услышать мою просьбу и впредь пересмотреть своё к ней отношение, – ровным голосом ответил Дубнрав. – Да и с переломанными конечностями она совсем ни на что не сгодится.

Зло усмехнувшись, Лорд искоса глянул на старика серыми скучающими глазами:

– Подлечишь, если что. Не забывай, она не только твой ученик, но и моё дополнение к коллекции. На этом всё, я пошел.

Лорд встал, но старик осадил его, повелительным жестом указав на табурет. Ругнувшись, Обелиск рухнул обратно с такой силой, что табурет жалобно затрещал. Сохраняя невозмутимость к его настроению, Дубнрав продолжил:

– Как прошел прием? И почему на сей раз ты не проигнорировал призыв?

– Решил развлечься. Как, по-твоему, проходят встречи с монархами? – хмыкнул Лорд, скучающе запрокидывая голову назад. – Много пафоса и паршивых людей, как всегда. Королева, она…

Запнувшись, лицо Обелиска искривила гримаса из смеси презрения и ненависти, словно он говорил не про королевскую персону, а про нечто настолько отвратительное, что сама мысль об этом уже тошнотворна.

– Король видимо вслепую выбирал новую жену. Я в очередной раз убеждаюсь, насколько прогнила вся монаршая знать.

– Кроме твоей неприязни к королеве, есть что-нибудь ещё? – уточнил старик, как будто заранее зная больше. – Что она опять хотела?

– Сначала пыталась разузнать, где Блейт, и связан ли я с его исчезновением, – лениво улыбнулся Обелиск уголками губ. – Мы охотно сыграли небольшую миниатюру, и я буду аплодировать ей стоя, если она разгадает что к чему. И конечно, раз довелось побывать в оплоте врага, я разузнал о её делах.

Самодовольная улыбка сменилась прежним отвращением. Кивнув, Дубнрав терпеливо ждал продолжения.

– Эта сумасшедшая нашла Порталога и теперь осуществляет очередной безумный замысел. Они пытаются открыть Непрерывный портал с одним из миров, с поддержкой из того измерения.

– Для чего ей это? – нахмурил брови старик.

– Понятия не имею, но кое-что меня насторожило – она старалась разузнать о нашем эфирном разломе, – Лорд тоже нахмурил брови, словно скопировав выражение лица Дубнрава. – С моей стороны было опрометчиво проводить экскурсию для слуги королевы, Блейт наверняка доложил обо всем, но найти разлом все равно тяжёлая задача.

Покрутив в пальцах кончик бороды, старик пожевал губами в безмолвном раздумье.

– Лучше приставить охрану на разлом, на всякий случай, – наконец посоветовал он. – Не стоит её недооценивать, тебе прекрасно знаком этот зуд, который называют жаждой экспериментов. Состояние, в котором человек способен на самые отчаянные поступки.

– Я отправлюсь и лично запечатаю его, как сделал с хранилищем, – уверенно кивнул Лорд.

Старик не согласился, замотав головой из стороны в сторону.

– Ты не успеваешь восстанавливаться, а тратишь слишком много. Лучше используй слуг.

Скрипя кожей, Обелиск сомкнул ладонь в перчатке, и поджал губы – старик прав, спорить с ним не имеет смысла. Вся магия, для применения которой используется хотя бы пара капель крови, потребляет ужасно много эфира и жизненной энергии, а в последнее время он регулярно прибегал к древним заклинаниям.

Кивнув старику на прощание, Лорд прошел к выходу.

– Позволь узнать, – спросил вслед Дубнрав, покручивая кончик бороды. – Для чего тебе пленник?

Остановившись, Лорд ответил спиной, подчёркивая голосом язвительную усмешку.

– Для экспериментов конечно. У королевы как раз появилась к тебе просьба, и Покорный слуга дал свое согласие на её реализацию.