Читать книгу Ненависть - - Страница 10

Страх есть состояние бессилия, состояние без силы и власти. Мы малы и ничтожны, сделать ничего не можем, и мир вокруг кажется огромным и могучим. Мы отделены от самих себя, отделены от мира. Отданы произволу этого мира и других людей. Наше «Я» утратило важность, плоть и пространство. Страх и бессилие – это знаки безвыходного состояния, в каком находится «Я». Такое состояние всегда есть реакция на воздействие насилия.

Человек приходит в мир с изрядным запасом сил, ему всего лишь несколько дней от роду, а он вполне способен здорово взбудоражить родителей. Бессилие, то бишь страх, – противоположность этому. Такой страх, последствие насилия, нам в жизни не нужен. Не нужен он и для того, чтобы привлекать наше внимание к опасностям. Ведь именно в страхе мы реагируем на опасности неадекватно, поскольку в бессилии не имеем пространства действий или имеем, но крайне мало, а потому не в состоянии оценить опасности.

Мы можем сами нагнать на кого-то страху, но точно так же кто-то может нагнать страху на нас. Нагоняя страх на другого человека, мы действуем на него деструктивно и делаем бессильным. Маленькому ребенку в вышеприведенном примере будет впредь страшно кричать. Отсюда явствует, что страх не врожденное чувство, а психическое и телесное ощущение, представляющее собой реакцию на насилие. Однако отнюдь не реакцию на существующую опасность – эти вещи путать нельзя. Чтобы защититься от опасностей, достаточно боязни. Она предупреждает об опасности, которая реально находится перед нами и с большой вероятностью сбудется. Боязнь позволяет сохранить способность действовать и не отделяет нас от наших чувств и от рассудка, а ведь именно они крайне необходимы нам в опасных ситуациях.

В СТРАХЕ ЖЕ ОПАСНОСТЬ УЖЕ НАСТУПИЛА: МЫ ПОТЕРПЕВШИЕ, БЕССИЛЬНЫЕ, БРОШЕННЫЕ В БЕССИЛИЕ И БЕЗЗАЩИТНОСТЬ.

Мне хочется подробнее исследовать это бессилие, понять, из чего оно состоит и какова его консистенция. Хочется отыскать механизмы его возникновения и условия, в каких оно исчезает или, соответственно, сохраняется. Располагая такой информацией, мы уже заложим основу для того, чтобы лучше определить место ненависти и разобраться в ее функции.

Бессилие как форма безвластности есть позиция, когда вышеописанные агрессии на службе «Я» утрачены. Эти конструктивные агрессии – наша врожденная обороноспособность, благодаря которой мы встаем на свою защиту и можем обороняться, защищая свое «Я». Без нее мы беззащитны, отданы произволу людей, отнявших у нас эту защиту. Тот, кто повергает человека в бессилие, применяет против него насилие, преследует одну-единственную цель – получить над ним власть, принудить к покорности и держать под контролем. То есть лишить его свободы.

Убийство мы понимаем как преступление, подобно причинению людям телесных повреждений, оскорблению достоинства и унижению. Мы называем преступлением, когда людей дискриминируют, преследуют, а то и убивают за религиозную, этническую, классовую или гендерную принадлежность. И напротив, считаем победой и прославляем героев, когда заканчивается победоносная война. Называем экономическим ростом, когда людей ради прибыли эксплуатируют и лишают прав, называем защитной мерой, когда жертва – а вовсе не потерпевший – назначает преступника, против которого далее принимаются легитимные действия.

Помимо этих категорий явной несправедливости существует множество будничных ситуаций бессилия, которые таковыми не признают, а возможно, их и не стоит признавать. В перечнях преступлений они не упоминаются, поскольку уже включены в канон неизбежных событий. Например, когда требуются адаптация и покорность, чтобы влиться в семью или иные группировки. Или когда, чтобы стать любимым и ценимым, нужно чего-то достичь, выполнить некую предпосылку.

ТАК ИЛИ ИНАЧЕ: ОТНЯТЬ У ЧЕЛОВЕКА ЕГО АГРЕССИЮ НА СЛУЖБЕ «Я», ТО ЕСТЬ НЕЗАВИСИМУЮ ДЕФИНИЦИЮ «Я», – ЭТО ВСЕГДА ПРЕСТУПЛЕНИЕ.