Читать книгу Со слов очевидцев - - Страница 2

Дорога за город оказалась длиннее, чем обещал навигатор.

Сначала Анна ехала по шоссе, где все полосы были заняты одинаково грязными машинами, потом свернула на узкую дорогу между полей. Город остался за спиной неожиданно резко – как будто кто-то выключил фон. Светофоры, витрины, остановки – всё сжалось до полоски огней в зеркале.

Снег здесь лежал чище. Поля были белыми, как незаполненные страницы. Время от времени попадались тёмные островки – полосы деревьев, серые сельские дома, редкие остановки без людей.

Сергей прислал адрес и короткое сообщение: «Если что, звони Маше. Она уже на месте» – и номер телефона, подписанный «Маша ассистент».

Въезд к дому она почти пропустила. Узкая дорога резко свернула в лесок, и только когда колёса заскрипели по не очень ровному насту, Анна поняла, что это уже частная территория. Между соснами показалась металлическая калитка и забор, дальше – кирпичный двухэтажный дом с мансардой. От трубы шёл дым.

«Тётин дом», – вспомнила она слова Сергея.

Она припарковалась у кучи утрамбованного снега, на которой когда-то был газон. За домом виднелся сарай, небольшой гараж и какие-то хозяйственные постройки. Свет горел почти во всех окнах – тёплые прямоугольники на фоне ранних сумерек.

Анна взяла сумку, папку с распечатанными материалами и поднялась по ступенькам к крыльцу. Дверь открылась раньше, чем она успела нажать на звонок.

– Вы Анна? – спросила девушка с тёмным хвостом и в вязаном свитере, который был ей чуть велик. – Я Маша.

Она улыбнулась быстро, чуть нервно, отступила в сторону, пропуская гостью внутрь.

В доме пахло варёным мясом, луком и чем-то ещё – корицей или гвоздикой. Тепло ударило в лицо так резко, что Анна на секунду прикрыла глаза.

– Проходите, раздевайтесь, – Маша взяла у неё сумку из рук почти автоматически, как будто боялась, что гостья передумает. – Сергей просил вас сразу в гостиную привести, но он… э… немного занят. С аппаратурой.

Прихожая была широкая, старомодная: шкаф, крючки, маленькая скамейка, коврик, который давно просился в стирку. Анна сняла пальто, сапоги, аккуратно повесила шарф.

– Аппаратура важнее, чем эксперт? – спокойно уточнила она.

Маша слегка покраснела.

– Нет, извините, я не так… – она запуталась в словах, потом махнула рукой. – Он просто сейчас в подвале, у него там… студия и паника. Вам правда лучше сначала выпить чаю. Тётя уже всех кормит.

– Софья Петровна? – вспомнила Анна.

– Да, – в голосе Маши появилось что-то вроде уважения, перемешанного с лёгким страхом. – Вы её не бойтесь, она добрая. Просто смотрит так, будто знает, что вы в детстве делали.

Анна усмехнулась.

– Если она действительно это знает, мы с ней найдём общий язык.

Они прошли по коридору. Стены были оклеены старыми обоями с выцветшими цветами, то тут, то там висели фотографии – семья, дети, какие-то застолья. Дом был явно старый, но ухоженный – не из тех дач, куда приезжают раз в год.

Из столовой доносились голоса. Несколько, разные. Смех, фраза, обрываемая посередине, звук передвигаемого стула.

Маша обернулась на ходу:

– Почти все уже приехали. Один человек опаздывает, но он всегда опаздывает, я уже привыкла. Вы… – она замялась, – вы заранее смотрели их досье?

– Только старые протоколы, – ответила Анна. – Личных дел у меня нет. Пока вижу только имена и показания десятилетней давности.

– Интересно, – тихо повторила Маша, будто про себя. – Скоро будете видеть больше.

Она толкнула дверь.

Столовая встретила их светом, запахом еды и вниманием.

За большим деревянным столом сидело шестеро человек. Пустых стульев было два: один у угла, другой рядом с ним, чуть отодвинутый. На стене тикали часы, ритмично и слишком громко.

– А вот и наш эксперт, – раздался мужской голос.

Анна сразу узнала Павла – не по имени, а по осанке. Бывших милиционеров она научилась отличать почти безошибочно: посадка плеч, руки всегда чуть наготове, взгляд, который оценивает помещение раньше, чем людей. Сейчас он был в гражданском – свитер, рубашка, но привычка осталась. Ему было лет сорок с небольшим, широкие плечи, короткая стрижка.

– Анна Мельникова, криминальный психолог, – сказала Маша чуть официальным тоном. – Это…

Она стала быстро перечислять:

– Ирина, – женщина лет тридцати восьми, в светлом свитере и с собранными в небрежный пучок волосами, – Лена, Тимур, Вера, Павел и Кирилл.

Анна кивнула каждому.

Имена сразу ложились на прошлые строки протоколов, как подписи к фотографиям.

Ирина, бывшая официантка, сейчас – с тёмными кругами под глазами и быстрыми руками, всё время поправляющими салфетку. Лена – ровная, собранная, в строгой блузке, с таким видом, словно пришла на деловую встречу и до сих пор не верит, что это не совещание по контракту. Тимур – худощавый, в тёплой толстовке, с тем внимательным, слегка прищуренным взглядом, который бывает у людей, привыкших высматривать номера домов сквозь метель. Вера – аккуратная, в очках, с идеально уложенными волосами и идеально ровной стопкой приборов перед собой. Кирилл – в джинсовой рубашке, с чуть длинноватыми волосами, выбившимися из хвоста; он барабанил пальцами по столу в ритме негромкой музыки, которую слышал, наверное, только он.

– И ещё один должен подъехать, – добавила Маша, закатывая глаза. – Андрей Соколов. Но вам всё равно сначала надо поесть. Тётя Софья очень злится, если кто-то садится за работу голодный.

– Я не злюсь, – раздался голос за спиной, – я разочаровываюсь.

Анна обернулась.

В дверях стояла женщина лет шестидесяти с небольшим, в домашнем фартуке поверх вязаного платья. Волосы собраны в пучок, лицо с чёткими чертами, взгляд – прямой, внимательный. Это была не та мягкая старушка, что печёт пирожки всем подряд. В ней чувствовалась та самая спокойная железность, которой держатся на себе многолетние дома.

– Софья Петровна, – подсказала Маша.

– Софья, – поправила та. – Петровной меня называют только те, кто от меня чего-то хочет.

Она подошла к столу, поставила ещё одну миску с супом и внимательно посмотрела на Анну.

– Это и есть ваш психолог? – спросила она у Маши, но смотрела на гостью.

– Мой нет, – спокойно ответила Анна. – Ваш – возможно.

В уголках губ Софьи дрогнула улыбка.

– Садитесь, Анна. У нас борщ. В вашей науке без него, наверное, тоже тяжело.

Анна села на свободный стул – как раз так, чтобы видеть большую часть лиц. Хорошая позиция. Левая рука ближе к столу, правая свободна – привычка.

Маша поставила перед ней тарелку, налила суп, поставила рядом хлеб.

Несколько секунд за столом стояла лёгкая пауза – та самая, когда все понимают, что появился новый человек, и примеряются к нему.

Первой нарушила тишину Ирина:

– Это вы будете нас… допрашивать? – Она быстро обвела всех взглядом, словно ищет поддержку. – Я просто… я думала, камеры, вопросы… А тут психолог.

– Я не допрашиваю, – мягко сказала Анна, размешивая сметану в тарелке. – Я слушаю. А иногда задаю вопросы. В основном чаще, чем хотелось бы.

– Мило, – хмыкнула Лена. – Новый формат реалити-шоу: «Психолог и семь свидетелей».

Кирилл усмехнулся, не поднимая глаз от тарелки:

– Отличное название для группы. Я бы так коллектив назвал.

– Тебе любую трагедию дайте – ты из неё песню сделаешь, – отозвался Тимур, отодвинув рюмку с наливкой, которую ему настойчиво пододвигала Софья. – Простите, Анна, он у нас музыкант.

– Музыканты и психологи – одна порода, – заметила Софья, расставляя хлеб. – Только одни людей напаивают, а другие – многозначительно молчат.

– Я обычно спрашиваю, – уточнила Анна. – Молчать за вас мне невыгодно.

Павел наконец вмешался:

– Скажите честно, – он говорил ровно, без улыбки, – вы приехали на съёмки или заодно посмотреть, кто из нас врет?

Анна подняла на него взгляд. В протоколах десять лет назад рядом с его фамилией было много бумаги. Участковый, который «обеспечивал порядок» в кафе, хоть и находился там не по службе.

– Я приехала работать экспертом проекта Сергея, – ответила она. – Оценивать, как свидетели помнят событие через десять лет. Как говорит моя наука, все вы врёте. Включая меня.

Кто-то нервно усмехнулся. Вера опустила глаза в тарелку и сделала аккуратный, почти бесшумный глоток.

– Приятного аппетита, – сказала Софья и села на свободный стул у конца стола, как капитан на мостике.

Пару минут разговаривали о простом. О дороге, о погоде, о том, что в городе опять взлетели цены на бензин. Анна слушала тоном «ни к чему не обязывает», но отмечала:

Ирина слишком часто оглядывается на Павла, словно боится сказать что-то «неправильное» в его присутствии. Лена почти не смотрит по сторонам, только на тарелку и иногда – на телефон, который лежит экраном вниз рядом с вилкой. Тимур расслаблен, но руки у него свободны, ладони – чистые, без украшений, ногти обрезаны коротко. Вера сидит ровно, будто на экзамене, и каждый свой жест проверяет заранее. Кирилл слушает всех, но взгляд у него – чуть в сторону, он, кажется, замечает не слова, а ритмы голосов.

Маша то и дело вскакивает – подать хлеб, убрать пустую тарелку, принести чай. Софья не вмешивается в разговор, но ни разу не спросила, кто из гостей что любит или не ест – как будто знает заранее.

– А Сергея не будет? – наконец не выдержал Кирилл. – Я ради него, между прочим, ехал. Он мне обещал, что будет «творческая атмосфера», а я вижу только борщ и психолога.

– Творческая атмосфера в подвале, – буркнула Маша. – Он там с проводами дерётся.

– И с совестью, – добавила Софья. – Тоже проводами не обошлось.

Анна подняла бровь.

– Что это значит?

Софья пожала плечами – медленно, с достоинством.

– Это значит, что мой племянник – человек талантливый, но иногда слишком верит, что правда сама себя покажет, если на неё посветить камерой. А правда любит темноту не меньше, чем мы любим свет.

Ответ был из тех, что можно счесть просто красивой фразой, а можно положить в отдельный ящик в памяти.

Дверь в прихожую хлопнула. По коридору прошли быстрые шаги, послышался мужской голос:

– Вы хоть оставили мне что-нибудь? Или мне опять достанется холодное?

В столовую вошёл мужчина лет сорока: хорошее пальто, шарф, уверенная походка. Волосы чуть тронуты сединой у висков, на руке – дорогие часы, которые он даже не попытался снять за столом.

– Андрей, – сказала Маша, выдыхая так, будто только что поставила галочку в длинном списке дел. – Мы уже начали без тебя.

– Я это вижу, – улыбнулся он, окидывая всех быстрым взглядом. – Зато я привёз Сергею то, что он просил.

Он поставил на свободный стул кожаный портфель, снял пальто, повесил его на спинку, сел – как будто дом всегда ждёт именно его. Андрей кивнул Павлу, перекинулся коротким «здорово» с Тимуром, улыбнулся Лене, почти не глядя.

– Анна, – поспешно вмешалась Маша, – это Андрей Соколов.

Андрей повернулся к ней, кивнул вежливо. В его взгляде было что-то вроде профессиональной оценки – неторопливой, не слишком внимательной, как у человека, привыкшего встречать много новых лиц.

– Очень приятно, – сказал он. – Наш моралист, да?

– Наш эксперт, – поправила Анна. – Моралист обычно приходит позже, когда всё уже плохо.

– Тогда у вас есть шанс не дать нам до этого дойти, – усмехнулся Андрей.

Сережу так и не дождались к концу ужина. Только когда тарелки начали постепенно пустеть, а Тимур в третий раз отказался от «ещё кусочка», в дверях появился он – с растрёпанными волосами, в футболке под расстёгнутой рубашкой, с кабелем через плечо, как с декоративным шарфом.

– Я знал, что вы начнёте без меня, – объявил он и сразу поймал на себе взгляд Софьи. – Да, да, я виноват, тётя, борщ уже остыл, мир не рухнул.

Он повернулся к Анне:

– Ты добралась. Уже познакомились?

– Они успели задать три вопроса, – ответила она. – Один про то, кто я, два – про то, собираюсь ли я их допрашивать.

– И что ты ответила? – заинтересовался Кирилл.

– Что вы все врёте, – спокойно сказала Анна и хлебнула чаю. – Но не злобно.

Ирина нервно засмеялась. Павел слегка прищурился. Андрей улыбнулся чуть шире, будто принял это за шутку.

Сергей хлопнул в ладони:

– Отлично. Значит, у нас есть ужин, свидетели, дом и психолог. Не хватает только одной вещи – старого дела. Анна, как ты насчёт того, чтобы после еды подняться в гостиную? Я покажу тебе бумажную часть, а этим товарищам – правила игры.

– Игры? – переспросила Вера, впервые оторвавшись от своего аккуратного куска хлеба.

– Телеигры, – поправился Сергей. – Расслабьтесь, никто не будет вас мучить допросами под прожекторы. Мы просто расскажем, как всё будет устроено: кто, когда, что вспоминает, где стоят камеры.

Он подмигнул Анне через стол:

– А Анна нам скажет, насколько это безопасно для ваших нежных психик.

– Если вы собираетесь вскрывать давнюю травму в закрытом пространстве с минимальным выходом наружу, – сказала Анна, – ответ заранее: «не очень».

– Слушай, ну, – Сергей развёл руками, – ты же не на конференцию приехала.

– К сожалению, нет, – вздохнула она. – Там хотя бы кофе бесплатный.

– Кофе будет, – пообещала Софья. – И чай. И всё, что положено, чтобы вы, – она посмотрела по очереди на всех, – не свалились раньше, чем скажете, зачем на самом деле сюда приехали.

Эту фразу можно было адресовать кому угодно.

Анна подумала, что к вечеру дом уже наполнился не только запахами борща и корицы, но и чем-то ещё – плотным, невидимым, как воздух перед грозой.

После ужина, когда Софья с Машей начали собирать со стола, Сергей махнул Анне:

– Пошли. Покажу, где мы будем работать.

Они вышли в коридор, поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Ступени чуть поскрипывали, перила были гладкими от рук. На стенах снова висели фотографии – молодая Софья с ребёнком на руках, мужчина в форме, компания у новогодней ёлки.

– Это всё её жизнь, – сказал Сергей, заметив её взгляд. – Дом, люди, годы. Она не любит, когда кто-то лезет в эти рамки. Так что старайтесь не сбивать.

– Постараюсь, – ответила Анна.

Гостиная оказалась большой комнатой с диваном, несколькими креслами, большим столом у окна и старым книжным шкафом. На одном из столиков уже стояла камера, рядом – штатив, кабели, ноутбук.

Посреди стола Сергей разложил папки.

– Это то, что у меня есть по делу «Эспрессо», – сказал он, уже другим, деловым голосом. – Официальные материалы, копии протоколов, вырезки, служебные записки.

Он провёл рукой по бумагам.

– Видишь, какой красивый хаос? Семь человек, каждый что-то видел. И никто ничего не видит до конца.

Анна подошла ближе. На первой папке аккуратно, почти каллиграфическим почерком было написано: «Кафе "Эспрессо". Убийство. 10 лет назад».

Она коснулась обложки пальцами – так, как прикасаются к старым фотографиям, на которых ещё не знаешь, кого следует искать.

Где-то внизу дома скрипнула дверь, кто-то громко засмеялся, кто-то ответил резче, чем нужно. Звуки поднялись по лестнице и растворились под потолком.

– Дом, где все видели, – сказал Сергей вполголоса, словно пробуя фразу на вкус. – Хорошее название, да?

Анна посмотрела на него, потом на папки.

Внутри было прошлое. Внизу, за стенами – настоящее.

И между ними была она.

– Посмотрим, – ответила она. – Кто и что тут на самом деле видел.