Читать книгу Со слов очевидцев - - Страница 5

Анна проснулась от тишины.

Не от будильника, не от голосов за стеной, а именно от слишком правильной тишины, в которой дом будто ещё не решил, проснулся он или нет.

Она какое-то время лежала, глядя в потолок. В комнате было полутёмно, свет пробивался сквозь шторы полосами. За окном ветер заметно поутих: ветви больше не царапали стекло, а только глухо шевелились.

Телефон показывал 8:17.

Для дома, где ночевало столько людей, это уже было бы временем посуды, шагов, чая и чьих-то утренних вздохов. Но коридор за дверью молчал.

Анна оделась, умылась в маленькой ванной и вышла в коридор. Деревянный пол под босыми ступнями был чуть прохладным. Где-то далеко послышался глухой стук – словно захлопнули дверцу шкафа.

На лестнице она встретила Машу.

Та выглядела так, будто не спала вообще: волосы собраны в небрежный хвост, под глазами тени, свитер надет наизнанку.

– Доброе утро, – тихо сказала Анна.

Маша дёрнулась, как от хлопка, потом узнала её и выдавила бледную улыбку:

– А… доброе. Извините, я просто… задумалась.

– Что-то случилось?

Маша замялась на секунду, потом мотнула головой:

– Софья сказала всех звать к столу. Только… – она опустила голос, – Сергей не отвечал. Я думала, он уже сидит в подвале с проводами, но там пусто. Наверное, вырубился у себя в кабинете.

Она попыталась усмехнуться:

– Наш гений любит работать до упора, а потом падать где придётся.

– Может, уже проснулся и ушёл гулять, – предположила Анна. – Мужчины иногда так делают, если ночью не дают покоя мысли.

– Надеюсь, – сказала Маша, не слишком уверенно. – Если увидите его по дороге – скажите, что тётя злится.

Она добавила уже шёпотом:

– И что я тут одна как дура всех собираю.

На кухне было оживлённее.

Софья ставила на плиту широкую кастрюлю с кашей, на столе уже лежали нарезанный хлеб, масло, варенье. Запах кофе перебивал всё остальное.

За столом сидели Тимур и Кирилл. Тимур медленно пил из кружки, ещё не до конца проснувшись, Кирилл уже успел растянуться на стуле и отстукивать пальцами по столешнице какой-то беззвестный ритм.

– Утро доброе, – сказал он, заметив Анну. – Или хотя бы бодрое.

Он потер шею:

– В этом доме странные сны. Мне снилось, что я до сих пор играю тот сет в "Эспрессо", и никак не могу закончить песню, потому что кто-то всё время выключает свет.

– Это дом, где свет выключает не кто попало, – отозвалась Софья. – Ешьте, пока горячее.

Она повернулась к Анне:

– Вам кофе или чай?

– Сначала кофе, потом будем имитировать оптимизм, – ответила Анна.

С минуту они завтракали в почти мирной тишине. Вошёл Павел – выбритый, в чистой рубашке, будто собрался не на съёмки, а на дежурство. Поздоровался коротко, налил себе кофе, сел так, чтобы видеть дверь.

Следом появились Вера и Лена. Обе выглядели так, словно им приснились не сны, а таблицы с дедлайнами: ровные движения, немного стеклянные глаза.

– А где Сергей? – спросил Тимур, когда тарелки уже наполовину опустели. – Наше солнце экрана не может пропустить такой шанс попромыть нам мозги с утра.

– Своё солнце может прятаться за тучками, – отрезала Софья. – Поспит, проснётся голодным, ещё придёт к вам вымогать яичницу.

– Он телефон не берёт, – в очередной раз пробормотала Маша, глядя на экран. – Я уже пять раз набирала.

– Может, правда вырубился, – предположил Кирилл. – Он вчера до ночи возился с вашими папками. Я как-то заходил – он сидел, как живой столб из бумаги.

Анна поймала на себе взгляд Веры.

– Вы не думаете, – осторожно начала та, – что… ну… раз уж он так настойчиво говорил о том деле…

Она запнулась, осознав, что мысль звучит уже ближе к суевериям.

– Что старые истории имеют привычку кусаться, – договорила за неё Анна. – Думаю.

Она поставила кружку.

– Но пока у нас одна более простая гипотеза: человек просто не проснулся.

– Я сейчас схожу, – сказала Маша и резко поднялась. – Постучу ему в дверь. Если не откроет – буду ломать.

– Не будешь, – твёрдо сказала Софья. – Сначала постучишь. Потом постучишь громче. Потом позовёшь кого-то из мужиков. А ломать двери в этом доме буду я.

Это прозвучало так серьёзно, что Кирилл едва сдержал смешок.

Анна встала:

– Я с вами, – сказала она Маше. – Всё равно нам надо начинать день.

Они втроём – Анна, Маша и Павел – поднялись на второй этаж.

У кабинета Сергея дверь была закрыта. Та самая, за которой ночью Анна слышала голоса.

Маша постучала раз, осторожно:

– Серёж? Подъём. Нас тут дом полный свидетелей, а у нас ведущий спит.

Пауза. Тишина.

Она постучала громче:

– Сергей! Уже девятый час. Если ты не выйдешь сейчас, тётя заставит тебя завтракать холодной кашей.

Снова ничего.

Павел посмотрел на Анну, потом снова на дверь.

– Обычно он как-то реагирует, да? – спросил он у Маши.

– Даже если злится, всё равно орёт из-за двери, – прошептала та. В голосе сквозила тревога. – Или бросает что-то в стену. Он не… он не молчит.

Анна положила ладонь на ручку. Холодный металл, чуть шершавый. Она попробовала повернуть – без результата.

– Заперто, – сказала она. – Изнутри?

– Да, – кивнула Маша. – У него там старый замок, щеколда. Он иногда запирается, чтобы никто не приходил с "только один вопрос".

Павел шагнул вперёд.

– Отойдите, – коротко сказал он. – На всякий случай.

Анна отошла к стене. Маша прижала к груди телефон.

Павел постучал сам – два чётких удара кулаком.

– Латышев! – голос у него стал командным, резким, тот самый тон, которым он десять лет назад, возможно, кричал в «Эспрессо» «всем оставаться на местах». – Открывай. Это уже не смешно.

Тишина. Дом как будто затаил дыхание вместе с ними.

Павел выматерился вполголоса, отошёл на шаг и одним ударом плеча в нужную точку проверил прочность дверной коробки. Замок скрипнул, но выдержал.

– Старые двери – злые двери, – выдохнула Маша.

– Старые двери не любят, когда в них лезут, – согласилась Анна. – Есть запасной ключ?

– У тёти, – сказала Маша и уже развернулась к лестнице, но Анна остановила её.

– Подожди. Если он просто спит и заперся…

Она додумывала вслух, но слова уже звучали неправдоподобно.

– Если он просто спит, – сухо сказал Павел, – он будет ругаться. Это лучше, чем варианты, при которых он не ругается вообще.

Они спустились за ключом.

Софья, выслушав их, не стала задавать лишних вопросов. Только на секунду сжала губы в тонкую линию, сняла с гвоздика на стене маленькую связку ключей.

– Я с вами, – сказала она.

Кухня и гостиная мгновенно почувствовали, что что-то не так.

Тимур перестал шутить, Вера поставила кружку, Лена невольно встала.

Ирина прошептала: «Что случилось?» – но ответ так и не последовал.

Вчетвером они снова оказались у двери кабинета.

Софья вставила ключ в замок. Повернула. Замок щёлкнул, но дверь не поддалась.

– Щеколда, – тихо сказала Маша. – Я же говорила.

– Отойдите, – повторил Павел. – Теперь точно.

Он отступил на шаг, затем второй и ударил плечом в дверь с такой точностью, что щеколда с треском слетела. Дверь распахнулась внутрь, ударилась о стену.

Первое, что почувствовала Анна, – запах.

Не резкий, не сладковатый, как от давних тел, – ещё нет. Но в воздухе уже стояло что-то тяжёлое, плотное, смешанное с запахом бумаги, пыли и холодного кофе.

Кабинет был небольшой. Рабочий стол у окна, заваленный бумагами и блокнотами. На стене – доска с приколотыми листками. У стены – диван, на котором Сергей иногда валялся с ноутбуком.

Сейчас он сидел в кресле у стола.

Сидел, как человек, сильно задумавшийся: спина чуть откинута назад, руки на подлокотниках. Голова – чуть набок, так, будто он прислушивается к чему-то.

Только глаза были открыты как-то слишком широко и смотрели не на них, а чуть выше, в угол комнаты.

– Сергей, – выдохнула Маша, сделав шаг вперёд. – Ты…

Анна успела перехватить её за плечо, прежде чем та подошла ближе чем на полметра.

– Не трогайте, – резко сказала она. – Никто ничего не трогает.

Павел уже и сам замер, инстинктивно поставив руку перед Машей.

– Чёрт, – тихо сказал он. – Только не это.

На груди у Сергея, на футболке, темнело пятно. Не очень большое, но достаточно, чтобы понять: это не кофе.

Чуть ниже грудной кости, ближе к центру. Ткань слиплась, внизу образовался засохший край.

Анна сделала шаг в сторону, обходя кресло по дуге, не наступая на листы, которые валялись на полу.

– Пульс? – спросила она почти машинально, хотя ответ был уже в глазах.

– Не нужен, – коротко сказал Павел, но всё равно подошёл, наклонился, коснулся шеи. Его лицо стало ещё более каменным. – Всё.

Он выпрямился, посмотрел на Анну:

– Давно.

Анна на секунду закрыла глаза, потом снова посмотрела на тело.

Лицо Сергея было бледным, губы чуть посинели. На столе рядом стояла кружка с засохшими остатками кофе, рядом валялась ручка. Экран ноутбука погас, но значок «сон» мерцал ровным светом.

– Стреляли, – сказала Анна, не делая видимых шагов к ране. – Похоже, один выстрел. В упор или почти в упор.

– Я не слышала выстрела, – прошептала Маша. – Я не… я бы…

Её начало трясти.

Софья крепко взяла её за локоть.

– Сядь, – сказала она жёстко, но без крика. – На пол сядь, если нужно. Дыши.

Маша, как послушный ребёнок, осела прямо у стены, прижав руки к лицу.

– Дверь была заперта изнутри, – тихо произнесла Анна, вслух фиксируя очевидное. – Щеколда. Замок. Окно…

Она подошла к окну.

Рама старого образца, с форточкой. Форточка была закрыта. Ручка – цела. Створки – плотно прижаты, на подоконнике – тонкий слой пыли, из которой явственно выделялись только два следа: кружки и локтя.

Анна не увидела ни намёка на свежие следы от вскрытия. Разве что лёгкий налёт инея по краю стекла.

– Окно закрыто, – сказала она. – Щелей, через которые пролез бы человек, нет.

Павел обошёл комнату, не касаясь ничего, только глазами.

– Значит, классика, – сухо констатировал он. – Запертая изнутри комната.

Он посмотрел на Анну:

– Любите такие задачки, Анна?

– Ненавижу, – ответила она честно. – Особенно в реальной жизни.

Она наконец позволила себе приблизиться к креслу ещё на шаг, насколько было возможно, не задевая ничего.

Положение рук, головы, тела. Неестественной позы не было – он не рухнул, его не поднимали. Как будто он просто сидел и в какой-то момент перестал жить.

– Оружие я не вижу, – сказала Анна. – Ни на столе, ни на полу.

– Я тоже, – кивнул Павел. – И это мне нравится ещё меньше.

Из коридора показалась тень – Тимур. Следом за ним – Ирина, Вера, Лена, Кирилл.

Они остановились в дверях, как дети, подсматривающие за запретной сценой. Лица сразу изменились: на них появился тот особенный выражение, которое бывает у людей, увидевших мёртвое тело впервые за много лет или впервые вообще.

– Что… – начал Кирилл, и слова застряли.

– Назад, – коротко сказал Павел. – Никто не заходит. Это место происшествия.

Он взглянул на Анну:

– Мы вызываем полицию.

– Связь прыгает, – тихо сказала Вера. – Маша говорила. Но, думаю, если выйти на улицу, поймает.

– Я выйду, – сказал Тимур. – У меня мобильный другой сети, может, потянет.

– Иди, – кивнула Софья. – Скажи, что здесь убийство. И что дорогу может переметать, пусть берут машину, которая не застрянет в первом сугробе.

Тимур исчез в коридоре.

Анна всё ещё стояла у кресла.

В голове со щелчком соединились две картинки:

Назаров, лежащий на полу «Эспрессо» с вытянутой рукой, и Сергей, сидящий в старом кресле с отверстием в груди.

Один – на схеме, крестик С0. Другой – здесь, сейчас.

…кто-то десять лет назад готовил историю, чтобы дело умерло в архиве…

Теперь история сама вернулась.

– Никого не впускайте сюда, – сказала Анна спокойно. – Вообще никого. Ни любопытных глаз, ни камер.

Она посмотрела на Сергеев ноутбук, на бумаги на столе.

– Особенно не впускайте сюда тех, кто любит монтаж.

– Ты думаешь, это связано… – начала Лена и не договорила. Слишком рано было вслух произносить слово «связано».

– Я думаю, – ответила Анна, – что человек, который снимает цикл про нераскрытое убийство с семью свидетелями, не просто так умирает в запертой комнате на следующий день после того, как собирает этих свидетелей в одном доме.

Она подняла глаза на них:

– А ещё я думаю, что теперь вы все официально остаетесь здесь до приезда полиции. И, скорее всего, ещё какое-то время после.

Кирилл судорожно засмеялся – нервно, коротко:

– Ну всё, добрый день, Агата Кристи. Кажется, мы попали в тот самый формат, в котором нас никто не мечтал увидеть.

– Мечтают или нет, – сказала Софья, – а живём мы теперь вот в этом.

Она посмотрела на Сергея, на комнату, на Анну.

– Дом, где все видели… – повторила она тихо. – Только почему-то каждый раз всё равно делают вид, что ничего не заметили вовремя.

Анна почувствовала, как внутри поднимается холодная, тяжёлая волна – не паники, а ответственности.

Её сюда пригласили, чтобы она слушала семь голосов о чужой смерти.

Теперь к этим семи добавился ещё один, который уже никогда ничего не расскажет.

И ей придётся слышать за него тоже.