Читать книгу Соло - - Страница 6

Дверь с грохотом ударилась о стену. Элизабет даже не притормозила в коридоре – сразу направилась в мою комнату, словно это была её территория.

– Это тот фрик, о котором ты мне рассказывала?

– Его зовут Джекс. И он не фрик, он… нормальный.

– Нормальный? Минна, вы стояли так, будто сейчас поцелуетесь. Почему ты мне не сказала, что вы уже вместе? – брови Элизабет сдвинулись, она цепко всматривалась в меня, ища ответ, который я не могла дать.

– Мы не вместе. Он просто… проводил меня.

– Просто? – она шагнула ближе. – Минна, экзамены совсем скоро. У тебя нет права на «просто». Именно поэтому ты всегда отстаёшь, – Лиз, словно страж, начала приближаться ко мне, сложив руки на груди. – Вот почему ты всегда на втором месте. Ты витаешь в облаках, а я вожусь с тобой как с маленьким ребёнком. Тебя ведь могут отчислить… Кажется, тебе совершенно нет дела до музыки!

Каждое слово било точно в цель. Я стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться, как будто она поставила на паузу весь мой мир.

– Ты даже не хочешь играть, – продолжила она тише, но куда жёстче. – Признай это. Ты просто боишься разочаровать всех и потому цепляешься за сцену, пытаясь доказать, что ты хоть в чём-то хороша.

Я не ответила. Губы онемели. Даже злость не могла пробиться сквозь внутреннюю глухоту, в которой эхом отдавались её слова.

– А такие, как он… они не стоят твоей карьеры.

– А если я хочу и то и другое? Музыку и… чувства?

– Тогда ты ничего не добьёшься!

Потом, будто вдруг осознав, как далеко зашла, Лиз ласково положила руки мне на плечи, но стало только хуже. Этот жест не грел, он сжимал, как кандалы.

– Я не скажу родителям. Но ты знаешь, что будет, если они узнают. У них на тебя планы. И у тебя… должны быть свои. Будь умнее, ладно?

Когда Лиз вышла, комната вдруг показалась мне пугающе тихой. Слова оседали внутри, как мелкие занозы, которые не сразу замечаешь, но потом они дают о себе знать – случайным уколом при движении.

«Ты всегда на втором месте.»

Разве я не витаю в облаках, рискуя упустить свой шанс? Разве я не должна сосредоточиться на музыке, вместо того чтобы отвлекаться на мимолётные встречи? Если провалю экзамены, то разочарую всех – родителей, преподавателей, саму Лиз… и, наверное, себя.

Почему мне так тяжело от её слов?

Где-то глубоко внутри шевельнулась привычная вина. Она всегда приходит следом за нашими разговорами.

Разве Лиз не права? Разве не желает мне только лучшего? И всё же, даже зная это, я чувствовала себя… меньше. Как будто меня аккуратно сложили и убрали на полку, словно я должна быть компактнее, удобнее, правильнее.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. В груди сдавило, но я не дала себе задержаться на этом чувстве. Нужно двигаться дальше, ведь Лиз уже наверняка обо всём забыла.

Может, она просто устала?

После нашего разговора Элизабет закрылась в своей комнате и не выходила оттуда весь вечер. Я уже готовилась ко сну, когда в мессенджер мне пришло сообщение.

Лиз:

Я, наверное, была слишком резкой. Просто волнуюсь о тебе. Ты же знаешь, что я хочу для тебя только лучшего. Не злись, ладно?

Я уставилась в экран. Эти строчки как пластырь на рану, которую она же только что вскрыла. Хотелось пойти к ней, поговорить. Но я осталась лежать.

Лиз всегда была такой. Резкая, давящая, но потом извинялась, и мне становилось стыдно за свою обиду.

Я:

Всё нормально. Спасибо, что переживаешь.

Экран погас, но ощущение тяжести не ушло.

На следующий день всё происходило, как будто я двигалась сквозь плотную воду. Даже свет казался тусклым. Я делала все привычные вещи: выполняла домашнее задание, собирала сумку, перекладывала ноты, но в голове, назойливым мотивом, продолжал звучать разговор с подругой.

«Вот почему ты всегда на втором месте.»

Я застегнула куртку, бросила взгляд в окно. Сумерки оседали на улицы, стирая границы между зданиями, машинами, людьми. Всё казалось размытым, словно мир тоже не мог определиться, кем быть. Он устал притворяться сильным и уверенным. Я узнала себя в этом полутоне. Ни света, ни тьмы – только неопределённость, и, как и я, он молчал.

Лиз ведь права. Конечно, права!

Я не такая, как она. Элизабет – сосредоточенная, собранная, сильная. Я всегда ощущала себя немного рассеянной рядом с ней. И всё же… Но почему тогда, когда Джексон смотрел на меня, я чувствовала, что могу всё?

Коснулась губ пальцами, вспоминая, как он стоял совсем рядом. Как смотрел на меня. В тот момент мне казалось, что если я просто закрою глаза и шагну навстречу, всё станет проще. Легче.

Но я не шагнула.

Теперь, оглядываясь назад, я понимала – это к лучшему. Если бы я его поцеловала, это стало бы реальным. Стало бы чем-то, от чего нельзя отвернуться. А мне ведь надо сосредоточиться!

Я села на кровать и сжала край пледа. В голове снова раздался строгий голос матери: «Ты не можешь позволить себе ошибку.»

Что бы сказали родители, если бы узнали?

Они и так недовольны, что я не оправдываю их ожиданий так быстро, как им хотелось бы. Ещё одна причина для разочарования – и они начнут смотреть на меня с этим знакомым выражением, в котором читается усталость и раздражение.

«Ты тратишь время на интрижки, как малолетняя бунтарка.» – я почти слышала, как могла бы сказать это мать.

Сжала руки в замок, вглядываясь в своё отражение в окне.

А ведь я не бунтарка. Никогда не была. Я просто… встретила его. Просто чувствую к нему что-то. Но чувства – это ещё не оправдание.

Я вздохнула, поднялась и, решительно схватив рюкзак, вышла из комнаты. Нужно прогуляться и проветрить голову. Я отвлекусь. Подышу свежим воздухом, позвоню Гвен, и мы поболтаем. Всё будет как обычно. А потом эта странная, глухая тоска внутри меня, возможно, отступит.

Но не отступила и преследовала меня изо дня в день. Я не знала, что делать. Как правильно поступить.

В среду, сразу после занятий, я мчалась на работу почти бегом. Серое небо висело низко, дождь моросил, оседая на коже холодными каплями. Влага стекала по щекам, волосы сбились в пряди и прилипли ко лбу. Жакет промок в плечах, и я съёжилась, пытаясь сохранить последние остатки тепла в себе.

Как только пересекла порог кофейни, в лицо ударило тепло и приятный запах. И тут же – Гвен.

– Боже, Минна! – она ахнула, застыв с полотенцем в руках. – Ты похожа на утопленницу. С тебя же течёт!

Она подскочила ко мне, размахивая клочком бумаги, как флагом победы. Её глаза сияли так ярко, что мне даже стало больно смотреть.

– Что это? – я стягивала жакет, чувствуя, как мокрая подкладка противно липнет к рукам. Пальцы закоченели и плохо слушались.

– Плевать на дождь, слушай! Ты не представляешь, кто только что был здесь! – Гвен буквально подпрыгивала на месте. – Тот самый парень. Гитарист!

Я замерла с одним рукавом в руке.

– Джет?

– Да! – победно выдохнула она и насильно вложила записку в мою ладонь. – Он спрашивал про тебя. Выглядел… ну, очень заинтересованным. И оставил это.

Я развернула бумагу. Влажные пятна тут же проступили на краях листа. Почерк был размашистым, словно он торопился.

Дорогая Минна!

Я, наконец, дописал свою песню. Она важна для меня, и я не могу дождаться пятницы, когда смогу впервые спеть её на сцене. Это будет особенный момент, и я надеюсь, что ты будешь там, чтобы поддержать меня.

Твой Джекс.

Слова пронзили меня насквозь.

Гвен захлопала в ладоши, заглядывая мне в лицо с нетерпением ребёнка.

– Твой Джекс! – она хихикнула.

– Пятница… – я сжала записку так, что бумага хрустнула. – У меня мастер-класс!

Гвен сразу погасла.

– О, чёрт…

Я начала лихорадочно прикидывать… Что, если мистер Харт отпустит нас пораньше? Что, если отпрошусь?

– Может, ты ещё успеешь на пару песен, – неуверенно предположила Гвен.

Я снова взглянула на записку. Бумага немного дрожала в руках. В груди начинало ныть. Мне хотелось быть там. Но… я могла не успеть.

Рабочая смена тянулась бесконечно. Я принимала заказы, разливала кофе, вытирала стойку, слушала обрывки разговоров посетителей. Вроде бы ничего особенного, но внутри было странное онемение.

Гвен несколько раз пыталась меня разговорить, но я лишь слабо улыбалась и кивала, делая вид, что всё в порядке. Наверное, она понимала, что это ложь, но не настаивала.

Я снова думала о Лиз.

О том, как безапелляционно она расставляет приоритеты, будто моё мнение не часть уравнения. Как уверенно она решает, что имеет вес, а что – временное, бесполезное.

И я верила ей. Всегда верила. Но почему тогда мне так… нехорошо? Почему внутри пусто, как будто я оставила часть себя где-то далеко?

Я опёрлась на стойку, устало склонившись вперёд. Отражение в полированной стали кофемашины смотрело на меня бледными глазами. Медленно достав из кармана записку, снова прочла несколько строк.

«я надеюсь, что ты будешь там…»

Я перечитала ещё раз. Как долго я ждала, чтобы кто-то сказал мне такое?

Не надо быть. Не ты должна. Не иначе разочаруешь.

Он просто… надеется. Просто желание видеть меня рядом. Это… изменило всё. В груди, где до этого сжималась тоска, вдруг стало тихо. Её вытеснило другое, яркое и живое чувство. Я хотела быть там. Хотела слышать его голос, видеть, как он играет, как его пальцы скользят по грифу гитары, как он закрывает глаза, полностью уходя в музыку.

Я не знала, как поступлю, что скажу Лиз, как объясню родителям. Но это было потом.

А сейчас… Сейчас имело значение только одно:

Я должна успеть.