Читать книгу Соло - - Страница 7

Пятница. После занятий – вымотанная, но собранная – я направилась в зал, где должен был проходить мастер-класс. С каждым шагом по пустынному коридору пульс замедлялся, а внутри нарастало напряжение.

Дверь была приоткрыта. Тонкая полоска света разрезала полутьму, и я осторожно заглянула внутрь. Никого. Только мистер Харт одиноко сидел на стуле, уткнувшись в мобильный телефон.

Я тихо постучала костяшками по косяку. Мужчина резко поднял голову, и в следующую секунду вскочил, будто его застали за чем-то личным. Телефон исчез в кармане, а лицо тут же собралось в маску внимательности.

– Проходите, – сказал он, кивая на ряды стульев.

– Я… не опоздала? Уже всё закончилось?

– Нет, вы вовремя. Но, скорее всего, кроме вас никого и не будет.

Он сказал это так спокойно, обыденно, что от этого стало ещё более неудобно.

– Проходите, будем репетировать вдвоём, – добавил он и похлопал по ближайшему стулу

– А так… можно? – я шагнула внутрь, прижимая к себе виолончель. – Я имею в виду – если я одна. Я бы не хотела отнимать ваше время.

– Вы его не отнимаете. Ни минуты, – отозвался он, и голос у него был хрипловатый, низкий.

Мистер Харт выглядел так, как будто сошёл с афиши. Тёмные волнистые волосы небрежно падали на лоб, создавая иллюзию случайности, хотя всё в нём кричало об аккуратной продуманности. Тонкий галстук, идеально сидящий пиджак, и этот собранный до мелочей образ как картина, где каждая деталь на своём месте. Красота его была негромкой, но оттого ещё более разрушительной.

– Странно, что никто не пришёл. Вы же… знаменитый, – мой голос прозвучал чуть глупо, как будто я пыталась оправдаться за чужое отсутствие.

Он только развёл руками.

– Вот и я не понимаю. Иногда… бывает.

Мистер Харт снова сел, удобно устроившись на одиноком стуле, и закинул ногу на ногу. Глаза – серо-зелёные, пронизывающие, устремились на меня. Я же расстегнула футляр. Пальцы будто взбунтовались, сопротивлялись каждому движению, пока подготавливала инструмент. Всё во мне кричало: будь идеальной.

Только бы не облажаться.

– Знаете, ученики иногда просто проходят мимо объявлений… Или считают, что уже знают достаточно, – сказал он с обидой.

Я не знала, как ответить. Только кивнула.

– Как ваше имя? – спросил он.

– Минна Баллард.

– Минна, – он повторил, словно пробуя моё имя на вкус. – Могу задать вопрос?

– Конечно, мистер Харт.

– Почему вы пришли?

– У меня… трудности с техникой, – призналась я. – А ещё вы… вы один из лучших. Я хотела бы учиться у вас.

– Тогда посмотрим, с чем вы пришли.

Я нервно сглотнула. Мне было страшно провалиться перед ним. Харт взял со стола партитуру и, открыв её, направился ко мне. Его взгляд пробежался по нотам.

– Хорошо, попробуем это место, – он указал на одну из строчек на нотном листе, которую я должна была сыграть. – Можете начать?

– Да, – ответила я и, обняв виолончель, приступила к исполнению.

Мистер Харт внимательно следил за мной, пока я играла. Казалось, он слушал не только музыку, но и меня саму, улавливая нечто большее в движениях, в колебании смычка.

Когда я закончила, наступила короткая, почти болезненная тишина. Я ждала замечаний, но он молчал. Затем медленно кивнул, словно обдумывая что-то важное.

– Знаете, Минна, – наконец заговорил он. – Вы играете так, будто сами сочиняете эту музыку.

Я на секунду растерялась.

– Что?..

– Ваше исполнение. Оно живое. Настоящее. Вы не просто воспроизводите ноты, вы наполняете их чем-то своим. Это редко встречается.

Я не знала, что ответить. Его слова впились под рёбра, оставляя там горячие следы. Я хотела верить. Боже, как же я хотела этому поверить.

– Мне потребовалось много лет, чтобы добиться этого. Но вы… – Он пристально посмотрел на меня, чуть прищурившись, словно пытаясь разгадать загадку. – У вас это есть. Это редкость, Минна.

Я нервно сжала смычок в пальцах. Что-то в его словах заставляло кровь бежать быстрее. От волнения? От гордости? Или от чего-то другого?

– Но… у меня ведь проблемы с техникой. С ритмом, – прошептала я.

– Это всё ерунда, – он отмахнулся, как от назойливой мухи. – Проблема в другом.

– В чём?

Он чуть наклонился вперёд. Его голос стал ниже, будто он делился со мной чем-то сокровенным:

– Вы боитесь.

Я вздрогнула от того, как точно он попал. Взял мои страхи и вытянул наружу.

– Боитесь ошибиться. Боитесь почувствовать музыку по-настоящему, потому что тогда придётся открыть себя. А это страшно.

Я отвела взгляд, сжимая гриф крепче, чем нужно. До боли.

– Я… просто стараюсь играть правильно.

Харт покачал головой, усмехнувшись, но на этот раз в его улыбке мелькнуло сожаление.

– В этом и есть ваша ошибка.

Он медленно прошёлся по залу. Потом остановился и обернулся ко мне.

– Позвольте спросить… почему вы выбрали музыку?

– Ну… – я задумалась, – не знаю. Я не выбирала, если честно. Но она уже давно стала частью меня.

– Значит, без неё вы не существуете?

Харт подошёл ближе. Мне показалось, что между нами возникло некое напряжение.

– Да, наверное…

– Тогда перестаньте играть правильно. И начните играть по-настоящему.

Я едва заметно поёжилась.

– Как?.. – голос дрогнул.

– Начните с доверия.

Напряжение плело кокон вокруг каждого мускула. Челюсть свело, плечи поднялись, словно готовясь к удару. В горле пересохло, и я не могла выдавить из себя ни слова. Этот внезапный свет, эта похвала – они пугали меня больше, чем любая критика. Ведь если я привыкла к темноте, то как мне теперь жить в этом ослепительном сиянии?

– Проиграйте ещё раз. Только медленнее, – сказал мистер Харт.

Я вновь коснулась смычком струн. Харт стоял рядом, спокойно и точно указывая, где следует замедлиться, где отпустить зажатость в плече. Я ловила каждое слово.

– Плечо мягче… да, так. Вот здесь – аккуратнее.

Он не повышал тон. Не требовал. Возможно, именно поэтому я слушалась без капли сопротивления.

Мужчина отвернулся и отошёл к своему столу, где достал из рюкзака бутылку с водой. Он сделал из неё глоток, затем вернулся ко мне.

– Теперь попробуйте спеть мелодию. Это нужно только для того, чтобы почувствовать ритм и правильно расставить акценты на нужных нотах.

Я последовала его указаниям, тихо напевая мелодию.

– А теперь – снова проиграйте. Но в темпе.

Я играла. Он стоял рядом.

– Намного лучше, – одобрил он. – Вы почувствовали переход. Это важно.

Мистер Харт обошёл меня. Я не сразу заметила, насколько сжала пальцы, пока костяшки не побелели. С трудом разжала кулаки, глядя вниз.

– Я… – губы пересохли, и я провела по ним языком. – Я боюсь не только ошибок.

– Что именно?

– Пять лет назад… – каждое слово давалось, как через вязкий воздух, но я всё же продолжила. – Я слишком много репетировала. До изнеможения. Тогда мне казалось, что чем больше я играю, тем лучше. Я не слушала ни себя, ни своё тело.

Прикрыла глаза, вспоминая те дни. Свет лампы, блики на лакированной поверхности виолончели, тупая, ноющая боль в запястье, которую я игнорировала.

– Воспаление сухожилий. Почти год без музыки.

Я ожидала всего – раздражения, укора, холодного «ты сама виновата». Но увидела совсем другое. Его глаза потемнели от сочувствия.

Неожиданно мистер Харт протянул руку и осторожно взял мою ладонь в свою.

– Позвольте? – мягко спросил он.

Я кивнула. Он медленно провёл пальцами по внутренней стороне моего запястья, по косточкам пальцев. Его прикосновение было тёплым и бережным.

– Если играю слишком долго, то иногда чувствую, как напряжение возвращается.

Он продолжал медленно, успокаивающе, поглаживать мою ладонь.

– Я знаю, как это – ломаться.

Я оцепенела, уловив в его голосе далёкую, но всё ещё живую боль.

– Я играл, пока пальцы не кровоточили. Пока руки не каменели. Мне говорили: боль – путь к мастерству. Я верил. Долго. Пока не понял, что музыка, это не штурм крепости. Это живое существо. Её нельзя насиловать. Её нужно чувствовать.

Харт сжал мои пальцы чуть крепче, как бы подчёркивая свои слова.

– Вы боитесь снова загнать себя в угол. Это понятно. Но теперь – вы не одна.

– Вы правда думаете, что я могу… больше?

– Я уверен.

Он медленно разжал мою ладонь, но его тепло ещё оставалось на коже.

– Мы будем работать правильно.

Мне так сильно хотелось ему верить. Кажется, впервые за долгое время я почувствовала, что, может быть, у меня получится.

– Повторите пьесу, Минна, – скомандовал Харт.

Ещё некоторое время мы занимались. Я украдкой взглянула на настенные часы. В груди зародилось беспокойство. Джекс должен был выйти на сцену совсем скоро, а я всё ещё здесь.

– Достаточно на сегодня, – голос мистера Харта вывел меня из мыслей. Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Он изучающе смотрел на меня, затем слегка кивнул.

– Спасибо, что пришли, Минна. Мне нужно на время улететь в Сиэтл, но когда вернусь, хотел бы повторить занятие.

Я затаила дыхание. Внутри разлилось что-то тёплое, расправляя незримые крылья у меня за спиной. Он – человек, который видел сотни талантов, – говорил это мне.

– Спасибо, – прошептала я.

Руки дрожали, пока собирала свои вещи. Скромно улыбнулась на прощание Харту, и поспешила покинуть класс.

Я бежала, чтобы успеть на открытый микрофон. Чем быстрее я двигалась, тем сильнее меня било холодным ветром. Поток воздуха развевал длинные волосы в разные стороны.

С грохотом распахнув двери, я ворвалась в кафе. Сразу хлынул шум музыки и громкие голоса людей. Воздух казался душным, кипящим. По залу было сложно пробираться из-за количества людей, поэтому мне приходилось лавировать, чтобы не споткнуться.

На сцене выступал дуэт, и мне оставалось надеяться, что очередь Джекса ещё не подошла.

Я взглянула на Гвен – она принимала заказы у стойки, а когда увидела меня, её лицо тут же помрачнело. По глазам всё стало ясно.

Я опоздала.

Быстрым шагом помчалась в комнату ожидания. Нервно прикусив губу, молча вошла внутрь и сразу замерла у двери, не зная, что делать дальше. Ноги сами собой приросли к полу, когда Джексон вдруг поднял голову и пристально посмотрел на меня.

– Ты всё-таки пришла!

Он резко подскочил с дивана и подошёл ко мне. Остановился в нескольких шагах, внимательно рассматривая моё лицо.

– Да, как видишь, – тихо проговорила я, стараясь выровнять сбитое дыхание.

Джексон выглядел чертовски горячо в расстёгнутой на груди белой рубашке, небрежно выправленной наружу. От него исходил всё тот же аромат. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. У меня не хватало смелости даже сдвинуться хотя бы на шаг.

– А я уже думал, что не увижу тебя сегодня. Твоя коллега сказала, что у тебя поздние занятия.

– Да. Прости, что опоздала. У меня не было твоего номера, чтобы предупредить…

– Ничего страшного, – мягко сказал Джекс, убирая руки в карманы брюк.

– Ты пел свою песню?

Он отрицательно качнул головой.

– Я же хотел, чтобы ты услышала.

Он подошёл ближе, становясь всего в нескольких сантиметрах от меня. Я чувствовала его тёплое дыхание на своей коже. Не в силах оторвать от него взгляд, я продолжала молча стоять на месте.

– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

Джекс говорил довольно тихо, его губы нежно растянулись в улыбке, а глаза блестели. Я сглотнула вязкую слюну в ожидании действий с его стороны.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ожидания, словно буря, ворвалась парочка музыкантов. Они радостно о чём-то переговаривались, но сразу же замолкли, когда увидели нас. Джексон мельком бросил взгляд на вошедших и отошёл в сторону, позволяя им спокойно пройти вглубь комнаты. Взял куртку и посмотрел на меня.

– Думаю, нам пора, – сказал он, накидывая её на плечи.

Но я не двинулась с места. Всё происходило слишком быстро. Я только что мчалась со скоростью света, потом с трудом пробралась сквозь толпу, а теперь стояла здесь, в этом полутёмном помещении, ощущая тепло его взгляда, его запах, и айсберг внутри меня стремительно таял.

Я могла бы сказать ему «пойдём», но слова замерли на кончике языка, так и не решившись сорваться с губ.

Джекс заметил это. Он улыбнулся, а в глазах мелькнул вопрос.

– Всё в порядке?

В ответ медленно кивнула, хотя внутри всё бурлило.

– Ты торопилась, чтобы успеть, – негромко сказал он. – Ради меня?

Я сглотнула.

– Конечно.

Джексон улыбнулся – не так, как обычно, без привычной уверенности, а чуть растерянно, искренне, будто мой ответ значил для него больше, чем он ожидал.

– Спасибо, Минна.

Он протянул руку, не касаясь, но близко, приглашая меня сделать первый шаг. Я выжидала, ощущая всем телом, как между нами пульсирует воздух. А потом, медленно я сделала этот шаг. Наши пальцы соприкоснулись. Лёгкое, почти невесомое касание.

Джексон чуть крепче сжал мою ладонь.

– Пойдём, – тихо сказал он.

И я пошла.