Читать книгу Пёс его знает - - Страница 5

Этот день не предвещал ничего плохого.

Я возвращался домой из клуба, где гулял всю ночь. Иногда хочется отвлечься от работы и тупо расслабиться с красивыми девочками – шальными от выпитого и снюханного. Безумный секс, на один раз, в клубном сортире, в машине или даже на скамейке в парке – отличный способ выпустить пар, чтобы спокойно жить дальше: любить Аглаю и легко и непринуждённо обрабатывать клиенток – старых, уродливых, душных. От одного вида которых хочется блевать. А надо скакать вокруг них серым козликом, говорить приятное и сгорать от страсти. Тьфу! Не удержался и сплюнул я за окно кабрика. И услышал звонок.

А вот и одна из них. Алла Горенштейн.

Бывшая жена владельца фармацевтической компании Бориса Горенштейна относилась к женщинам, не желающим мириться с возрастом. Ей было уже к шестидесяти, но Алла упорно вела себя так, будто вчера отметила тридцать пятый день рождения.

– Приветики, зай, – кокетливо сказала эта старая девочка. –

Что делаешь? Ты в Москве?

Перед моими глазами возникло залитое филлерами лицо, блестящая от косметики кожа, раздутые губы. Локоны, платье в облипку, обвес – ценой с хорошую московскую двушку. Всё в ней кричало: «Я ещё могу!»

– Любовь моя, – нежно отозвался я. – Только вчера вернулся из Дубая. Разбираю вещи и привыкаю к мерзкому московскому климату. Как ты? Скучала?

– А я как раз по делам в Сити. Дай, думаю, зайду. Гляну, как живёшь. Диктуй адрес.

Тебя мне только здесь не хватало, старая жаба, подумал я, отправляя ей координаты в мессенджер.

– Конечно, любимая. Жду.

Я открыл дверь, и первым в комнату вошёл её запах – густой и тяжёлый, как духи из прошлого века. Алла появилась следом – в блестящем платье, еле натянутом на рыхлое тело. Я смотрел на дряблую грудь, которая выпирала из глубокого выреза как сдобное тесто, на оплывшие руки и короткую шею и думал, что свою войну с возрастом она давно проиграла. Это было очевидно всем, кроме самой Аллы.

– Хорошо устроился, – сказала она, обводя взглядом апартаменты. – Прямо как мой бывший, только без его вкуса.

Я усмехнулся, лихорадочно обдумывая, за каким чёртом она припёрлась. Алла не любила трястись по московским пробкам, предпочитая принимать меня в своём доме на Рублёвке.

– Стараюсь не отставать от своих инвесторов. Кофе? Вино?

– Деньги.

Она тяжело опустилась на диван – возраст, всё-таки! Сумка из крокодиловой кожи шлёпнулась рядом.

– Пять миллионов за лечение твоей подставной шмары. И ещё пять – за враньё.

Алла говорила спокойно, без истерики. Даже слишком спокойно. От этого в висках зазвенело.

– Аллочка… ты всё не так поняла, – проворковал я, – там вышла путаница, и я могу…

Она коротко и хрипло рассмеялась

– Зай, я не просто поняла. Я была там. В клинике, где твоя «бывшая» якобы умирала от рака. В Иерусалиме. Приятные люди, кстати. Только о твоей шмаре никто и не слышал.

Она достала телефон и ткнула в экран. Ответ из иерусалимской клиники, о том, что такая-то у них лечение никогда не проходила, а предоставленные документы – подделка. Фото, адрес и печать на официальном сообщении выглядели, как мой смертный приговор.

Я молчал. Отпираться не было смысла.

– Я не люблю, когда меня держат за дуру.

Алла смотрела на меня почти с таким же презрением, как Дарси.

– Мой бывший тоже этим грешил. Теперь Борюсик платит хорошие алименты, и не только. Не повторяй его ошибок, зай.

Словно по щелчку, в комнате появились два бугая, похожих друг на друга, как близнецы.

Я даже не успел удивиться, когда один из них зарядил мне в солнечное сплетение. Пока я, согнувшись, со свистом ловил воздух, второй врезал по лицу. Свет померк и я упал на ковёр из альпаки, заливая бежевую шерсть гоного верблюда хлынувшей из носа кровью.

Алла подошла, глядя сверху вниз.

– Чтобы к следующей пятнице деньги были у меня на счету. Все десять. Если нет – я подключу связи. У меня есть переписка, чеки, записи звонков. Тебя посадят, зай.

Она порылась в сумке и, не глядя, кинула салфетку.

– Утрись. Кровь тебе не к лицу.

Когда дверь за ними закрылась, я остался один – в идеальной дорогой квартире, провонявшей духами Аллы и моей собственной слабостью.

Я долго сидел на залитом кровью ковре, привалившись к дивану и слушая, как в голове гулко бьётся кровь. На столе верещал смартфон. Двадцать пропущенных от Аглаи.

Кряхтя и морщась, я набрал знакомый номер.

– Да неужели, – лениво протянула она. – Я уже думала, ты сдох.

– Не дождёшься, – прохрипел я. – Хотя мог.

– Что случилось? – насторожилась Аглая.

Я коротко пересказал все события сегодняшнего насыщенного дня. Сообщил про Иерусалим, охранников, Аллу. На том конце повисла тишина, а потом раздался издевательский смех Аглаи.

– Ну ты, Стас, прям герой-любовник. Казанова с отбитыми мозгами. Не смог уболтать эту старую курву?

– Вообще не смешно, – разозлился я. – У меня сломан нос, лицо в хлам и минус десять миллионов на горизонте. Лучше придумай, что делать.

– Что делать! – передразнила она. – Ничего. Приложи лёд. Запишись в клинику, где вернут твою красоту. Я скину номер хорошего хирурга: берёт много, но он того стоит.

Смартфон тренькнул смской. Я рассеянно покосился на визитку хирурга. Сейчас меня волновало другое.

– Она может подключить связи. Тюрьмой грозилась. Прикинь, у этой меркантильной суки всё задокументировано.

– Пусть попробует, – голос Аглаи заледенел. – Не только у неё связи. Я журналюг натравлю. И увидит себя Аллюська в жёлтой прессе. А вообще, Стас, надо работать аккуратнее. Бабы стареют, но не тупеют. Ты начинаешь лажать.

– Спасибо за поддержку, – процедил я.

– Всегда пожалуйста.

Аглая хихикнула. А потом деловито добавила:

– Кстати, у меня тоже трындец с финансами. Спонсор решил взять паузу. А я все бабки вложила в ремонт. Так что решай проблемы быстрее. Нам нужны деньги.

Я бросил телефон на диван и с трудом поднялся. Доплёлся до санузла и ахнул: вместо привычного красавца на меня из зеркала смотрело чудовище – опухшее лицо, ссадины, глаза мутные, как старое стекло.

Дрожащей рукой я набрал номер, который мне заботливо скинула Аглая.

– Без проблем. Приезжайте хоть сейчас, – вальяжно бросил знаменитый пластический хирург и озвучил прайс.

Я застонал, но уже не от боли. Сумма была космической. Мало мне долга в десять лимонов, навешенного на меня Аллой! Так ещё надо срочно найти миллион-другой на непредвиденные расходы!

Где, спрашивается, мне их взять? У Аглаи – не вариант. Она никогда не давала в долг – из принципа.

«Пойми, Стас, – рассуждала она, когда я однажды заикнулся о какой-то мелочевке в пару тысяч. – Я боюсь потерять не деньги, а доверие. Если ты не вернёшь эти сраные копейки, я не умру. Но я не смогу больше относиться к тебе, как раньше». Хотя я и не собирался кидать Аглаю, доказывать ничего не стал: она всегда непостижимым образом побеждала в наших спорах.

Просить у старых во всех смыслах любовниц я тоже не рискнул после истории с Аллой. Оставался банк. Но там меня ждал неприятный сюрприз.

«Вам отказано в кредите», – сыпались на меня одно за другим сообщения. Я скрежетал зубами в бессильной злобе: ни один из банков не желал иметь со мной дело. За разъяснениями меня отсылали к менеджерам, но я и без них знал причину: просрочка по старым долгам.

Невероятно, но факт: за пятнадцать лет жизни в Москве я так и не обзавёлся ни жильём, ни подушкой безопасности. Деньги утекали, как песок сквозь пальцы. Аренда апартаментов в башне Федерации, брендовая одежда, дорогие авто, поездки в Дубай и на Мальдивы – вся эта жизнь класса люкс выводила мои «заработки» в ноль, а иногда и загоняла в минус. Но сейчас баланс был не просто отрицательным – я оказался на дне Марианской впадины. И всплыть на поверхность без наследства Топальской уже попросту не мог.