Читать книгу Творец миров: воссоединение - - Страница 2

«Вокруг мокро, тепло, немного тесновато… Где это я?»

Я пытаюсь выпрямиться, но не могу, вытягиваю конечности, но каждый раз упираюсь об какую-то стенку… мягкую и упругую стенку. В голове один за другим лезут вопросы: «Как я тут оказался? Где я? Кто я? Почему не могу вспомнить о себе ничего?». Вдруг слышится приглушенный высокий голос за стенкой: «Слушай, а как тебе имя Месс? Кратко, оригинально и звучит красиво». После недолгих и последовательных постукиваний об какую-то поверхность послышался другой голос, уже более низкий и задумчивый: «Гостейвалитонов Месс Ферантович… Звучит не очень. Да и имя каким-то… незавершенным кажется». Далее женский голос слегка возмущенным тоном ответил: «Отрицаешь – предлагай!». Последовала околоминутная тишина. И вот мужской голос говорит: «А как тебе имя Малдай?». На удивление для меня, мне оно очень понравилось и показалось чем-то знакомым. Женщина задумчиво про себя проговаривает: «Имя, которое произошло от фамилии его рода», – молчит и в конце концов соглашается, после чего оба переходят на другую тему разговора.

*Месяц спустя*

Я выслушиваю их болтовню, шутки и эмоции уже больше месяца. Выяснил, что они довольно влиятельные люди, узнал про какие-то династии, энергию и материю. Последние два термина мне показались до жути знакомыми, но я так и не смог вспомнить почему. И самое важное, что я выяснил, – про беременность. Оказывается, женщина, которую я без конца слышу, была беременна мной. И вот-вот я должен появиться на свет. Придется ждать…

*Неделю спустя*

Я чувствую, что вокруг меня нет жидкости. До меня дошло, что настало время. Наконец-то! Мама в этот момент торопливо говорит отцу: «Кажись, воды отошли!». Тот в спешке успокаивает ее и, судя по звукам, что-то торопливо делает, после чего помогает маме дойти до машины, судя по тому, как мне неудобно тут лежать. Хоть отец ее и поддерживает, облегчая путь, однако мне все равно было дискомфортно, так как я был в тесноте, так еще и мой пузырь лопнул, так еще все темно, трясется. «Как же меня это достало… Поскорее уже вытащите меня отсюда!», – проворчал я и стал дергаться в попытках найти выход, зная, что откуда-то я же должен протиснуться. В это время они уже доехали до больницы, судя по знакомым звукам окружающей местности. Ее положили в палату и процесс пошел. «Так-с, женщина, держите себя в руках, не дергайтесь и дышите глубоко! Попытайтесь успокоиться!», – приказным тоном сказала другая женщина. «А ты, малыш, давай, иди ко мне», – говорит она уже мне… Она либо что-то знает, либо просто любит говорить с новорожденными. Я почти у выхода, вижу свет!

«Как ярко!» – подмечаю я и непроизвольно начинаю плакать…

С этого момента я начинаю свою жизнь!

***

*Пять лет и три месяца спустя с момента рождения Малдая*

– Черт! Черт! Черт! Черт! – кричал он неоднократно из-за кипящей в нем ярости и падения на Океанию. Далее последовали глупые оскорбления и не самые лучшие пожелания. – Вот же бессмертный подонок! Чтоб у тебя в мозгу червоточина образовалась! Чтоб засосало твое ядро предательское! Падла!

Спустя минуту падения он все-таки приземлился. Вернее, воткнулся в землю, так как на данный момент является двумя длинными черно-синими и черно-красными парными мечами. Вот только воткнулся он очень шумно и с ударной волной, да такой, что в радиусе трех метров вокруг него земля треснула.

– Так-с, где это я!? – громко и ворчливо спрашивает он у себя. Спустя долгое время попыток понять, куда его занесло, он вдруг замечает: «Стоп! Какого черта!? Где связь с этим засранцем!? Он подох что ли!? Что за бред!? Нет, нет… Нет! Так! Надо успокоиться! Вдох, вы… Хотя я же не дышу… Не важно! Надо успокоиться!» Он немного помолчал, собрался мыслями и стал рассуждать: «Не думаю, что он погиб, раз уж я не сплю. Скорее всего, эта бессмертная предательская морда (как грубо, однако…) подмешала нам колоду. Может, связь разорвана? Возможно… Но как так вышло?.. Хм…»

Далее шли несколько часовые разговоры с самим собой, в которых он строил различные гипотезы того, почему потерял связь с его другом. Он совершенно не замечал красоту вокруг него: его окружало очень много трав и цветов разных видов, а чуть вдалеке виднелись низкие, но извилистые деревья с тёмной листвой, окружающие небольшой голый участок, на который приземлился наш грубиян. Время было раннее, солнце было ещё в зените, светило ярко. Вдруг его размышления прервала группа существ, подобных его другу, на которых нацеплены какие-то небольшие и еле заметные спецприборы, сокрытые под простой, непримечательной и лёгкой одеждой. Их привлек шум, который устроил этот оборванец. Увидев такие мощные на вид оружия, группа остановилась. Все вопросительно глядели на одного человека. «Видимо, он их главарь», – решает любитель брани. Он начал внимательно изучать этих существ: от них исходила сила, подобная его товарищу, но в разы слабее. У кого-то вообще не прослеживались силы, однако они были крупнее остальных. Но от руководителя исходило больше мощи, чем от остальных. Он выделялся от остальных не только силой, но и внешним видом: высокий лоб, серебристые миндалевидные глаза с серьёзным, вдумчивым взглядом, впалые щёки, суженный подбородок, выраженные скулы, длинные блондинистые волосы, спортивное телосложение. Одет он в светло-серую футболку поло и в средних размерах спортивках чёрного цвета. В общем, мечта девичьих сердец. Немного подумав, глава группы послал двоих крупных людей на изучение и осмотр клинков. Всё шло тихо и довольно скучно для этого оборванца. Однако это длилось недолго: один из них случайно касается меча. Их руководитель ругается на него, а другой подчинённый пытается вырвать руки своего товарища оттуда. Так как их тела соприкоснулись, то и его не пощадила прожорливая душа любителя брани, из-за чего их тела и сознания не выдержали такой мощи, они расщепились на энергию и материю и благополучно были поглощены им. Главарь со своими подчинёнными естественно были потрясены этим. Только после того, как одного из членов этого отряда пробило на рвотные позывы, руководитель пришёл в себя быстрее всех и дал поручение поднять два парных меча другим двум людям. Те не стали его трогать, а подняли в воздух при помощи телекинеза… Точнее, при помощи взаимодействия энергии сознания, гравитации, пространства и нейтральной материи.

– Эй! Я думал, вы не настолько умны, и я подпитаюсь вами! – воскликнул он, но после, обдумав свое положение, успокоился. – Хотя без моего засранца я не смогу ничего поделать. Я застрял в этой форме, так что придется оставить все как есть. По крайней мере я сдвинусь с мертвой точки, а там как получится. Может и найду его. Ну… или он найдет меня.

***

«…Прошло уже очень много времени, и наша разведка не обнаружила ничего интересного… Это хорошо, конечно, ибо такова наша цель, но все же хотелось бы чего-нибудь полезного. Так еще и постоянное напряжение и состояние боевой готовности сильно утомляет. Сложно расхаживать, когда целую организацию, в которой мы являемся непосредственными членами, а я уж тем более занимаю должность руководителя отряда разведки, все общество считает террористической, хотя на деле мы лишь хотим вывести цивилизацию на новую эпоху развития. Приходится скрываться. Еще и новый правоохранительный орган придумали специально для борьбы с нами! Но я верю, что мы достигнем своих амбиций.» – вел мысленный дневник руководитель разведывательного отряда. В группе было шесть человек: непосредственно он сам, его приближенный, дуэт телекинетиков, ну и двое физически сильных исследователей. На всех надета летняя одежда, под которой они скрывают вспомогательные микрочипы, внедренные глубоко под кожу. К предводителю отряда обращается приближенный: «Слушай… Может, ну его? Сколько мы уже бродим тут, а проку ноль? Давай закругляться, а покровителям скажем, что на поверхности не обнаружено ничего, да и всё? Тем более, что мы вышли как раз убедиться, что в округе нет ничего и никого, что помешало бы им воплотить свои планы на эту местность». Вокруг было и вправду очень тихо и спокойно. Они не натыкались ни на одного человека, животного или еще чего, что могло бы как-то да повлиять на итог деяний их покровителей, в радиусе километра. «Габриэль, сэр, гляньте!» – вскрикивает член отряда, способный контролировать энергией сознания и гравитации, указывая рукой на падающий объект в небе, сопровождаемый сине-красными полосами и ярким свечением, который заметно даже днем. Габриэль, заметив это, дает команду отряду следовать в сторону объекта. Долго бежать им не пришлось, ибо НПО (неопознанный падающий объект), скрывшись в глубине леса с низкими деревьями, вызвал настолько мощную ударную волну, что сбило всех с ног. «Быстро же оно летело… Насколько же тяжелый этот объект, что вызвал такой выброс энергии?!» – размышляет Габриэль, после чего приказывает отряду ускориться.

Наконец подбежав к приблизительному месту приземления, Габриэль подзывает к себе человека, контролирующего энергией пространства и нейтральной материей, дабы тот изучил местность, чтобы убедиться, что поблизости никого нет и это не ловушка, а также определить, где располагается объект и что он из себя представляет. «Будет сделано!» – отвечает подчиненный и приступает за дело: он приседает, кладет руки на поверхность земли, закрывает глаза. Для Габриэля и других членов группы ничего не происходит. Они молча стоят в стороне и наблюдают. Спустя несколько секунд контролер-разведчик открывает глаза, разворачивается в сторону отряда и сообщает: «В округе никого нет. Абсолютно никого, даже животных, что странно для подобной местности. – он берет короткую паузу, чтобы акцентировать на этом внимание. – А вот что касается объекта… Точнее даже объектов. Это два парных меча. По ощущениям, в них хранится огромная мощь. Также оно периодически излучает вредное для живого организма количество энергии и материи разных видов». Габриэль, недолго думая, решает: «Хорошо, спасибо. Теперь направляй нас к ним». Подчиненный кивает и идет впереди отряда.

Прибыв на место, они замечают на открытом пространстве кратер радиусом в три метра, по центру которого торчали те самые два меча. Подойдя еще ближе к ним, Габриэль, немного поразмыслив, посылает двух физически сильных людей без способностей контроля на их тщательное изучение. Его не тревожит мысль о том, что излучение, о котором говорил его подчиненный, навредит им, ибо он уверен в технологиях его организации. Они не только усиливают их показатели, но также и дают защиту практически от всего, что может нанести вред. «Только не вздумайте…» – недоговаривает он, так как его перебивает один из них своим душераздирающим воплем. «Идиот! На кой черт ты коснулся их?!» – рычит Габриэль, а после замечает, что второй направляется к нему. Он хотел было приказать не трогать его, однако было уже поздно. У обоих по всему телу промчались трещины/разломы, сопровождаемые звуками трескающихся костей. Через эти открытые раны стала просачиваться кровь. Через мгновенье по воздуху проносится странный, противный запах. Спустя еще меньше времени от этих подчиненных не остается и следа. Весь отряд молчит. Все стоят как вкопанные. Если бы не рвотные порывы приближенного Габриэля, наверняка все бы продолжили стоять на месте еще очень долгое время. Первым оклемался руководитель группы. Он дает приказ двум подчиненным перенести эти мечи в футляр. «Ни в коем случае не трогать их! С расстояния переносите футляр и так же перемещайте его с содержимым прямо до нашей базы!» – суровым тоном добавляет Габриэль. Они так и сделали. На их счастье, футляру удалось сдержать внутри себя это вредное излучение, исходящее из мечей. Также через расстояние с ними можно взаимодействовать. «Теперь немедленно возвращаемся!» – говорит он. Все послушались приказа.

***

Итак, сейчас мне стукнуло пять лет и три месяца. Я научился ходить и говорить, а еще выяснил, что моим родителям некогда нянчиться с нами, так как мама занимает руководительскую должность в мировом министерстве экономики, а у отца свой фонд помощи пострадавшим после попытки совершения так называемой великой общественной революции. Некая организация, которую общество прозвало «Диверсантами», пыталась совершить переворот и устроила полный хаос в экономике, в политическом и общественном строе, а также прославила идею о новой «энерго-материальной эпохе». Еще у меня появился младший брат. Новость-то прекрасная, но он очень капризный. Впрочем, это ребенок, ничего удивительного. Так как у родителей мало времени заниматься нашим воспитанием, отец попросил свою сестру приглядывать за нами. Она сначала мешкала, но он ее убедил тем, что будет оплачивать ее помощь.

На часах полседьмого вечера, родители еще на работе, а мы смотрим… мультики. Поначалу казалось, что мне будет скучно, ибо, ну, это мультики, а я не такой уж и ребенок, чтобы их смотреть. Но, на удивление, мне понравилось, и вот мы вместе смотрим уже несколько серий подряд в течение полутора часов один и тот же мультфильм. Вдруг за дверью слышится стук. «Кто там?» – с любопытством и слегка напугано спрашиваю я. «Не волнуйся, это просто доставка еды.» – успокаивает меня тетя, после чего встает с диван-кровати и направляется в сторону прихожей. Любопытство вынудило меня подглядеть. Тетя Альбедо протягивает свой телефон к терминалу для оплаты, берет еду. И тут краем левого глаза я замечаю, как Муслим неожиданно кувыркается с кровати, словно пытается исполнить какой-то акробатический номер. Но на деле же он просто оказался неуклюжим, ибо вместо красивого приземления он падает на спину и ударяется затылком об пол. Естественно, он начал плакать… Тетя Альбедо всё это слышит и прибегает к нему, попутно положив заказанную еду на стол. Я понимаю, что она забыла закрыть дверь. У меня в голове мелькает одна заманчивая мысль: «Интересно, а как выглядит двор с крыши многоэтажки?». Пока тетя занята младшим братом, я незаметно выхожу из квартиры и также тихо закрываю за собой дверь. Оглянувшись и поняв, что никого нет поблизости и никто мне не помешает, я поднимаюсь наверх на четвереньках по ступенькам, ибо мне так проще и быстрее. По пути мне еще никто не встречается. Впрочем, сейчас время такое, скорее всего, что редко кто будет тут расхаживать. Спустя пару этажей я наконец-таки добираюсь до последнего. Весь запыхавшийся, уставший, я решаю немного передохнуть. Так как тело еще молодое, то уже спустя несколько секунд мой организм снова в строю. Осмотрев последний этаж, в мое поле зрения попадает лестница – прямиком на крышу. Однако забраться туда довольно трудно: мне немного не хватает роста, чтобы я смог допрыгнуть до нее. Пораскинув мозгами, я понимаю, что могу добраться с перил до лестницы. «Попытка не пытка» – решаюсь я и приступаю за дело: сначала осторожно поднимаюсь на вершину прочно стоявших перил, привстаю и, едва не потеряв равновесие, тем самым чуть не упав вниз, прыгаю. Еле-еле зацепившись одной рукой за ступеньку, качаясь из стороны в сторону, а также ударяясь боками о стену, мне удается схватиться второй. Несмотря на успешную попытку, этот маневр будет стоить мне в будущем синяками на боках.

Хоть и с трудом, но я наконец-то выбираюсь наружу. Поначалу бегом, а после уже и аккуратным шагом подойдя к краю, я сажусь, свесив свои маленькие ножки, так не соответствующие моему взрослому поведению и мышлению (впрочем, вся моя внешность такая: ростом я сейчас чуть выше метра, наивные детские глазки со смешанными темно-синими и черными оттенками, плавно светлеющих от края к центру, взгляд которых, по словам взрослых, очень умный и пронзительный). Это, по-моему, единственное, что дает понять остальным, что я не настолько наивен и прост, как ребята моего возраста. Также я выделяюсь тем, что мои волосы темные, хотя у родителей и брата они светлые). Когда перед моими глазами предстали такие пейзажи, я замер. У меня перехватило дух от осознания того, что я нахожусь у края крыши двадцатиэтажного здания, а также от наблюдаемой красоты: солнце, уходящее за горизонт, окрасило небо в цвет пламени, во дворе виден парк, украшенный множеством растений разных сортов и видов. Отсюда видны многоэтажные жилищные здания, школа, магазинчики, движущиеся машины, процесс перестройки дворового парка. Школа хоть и располагается далековато, но ее все еще хорошо видно, ибо она располагается прямо напротив нашего дома. Люди используют свои способности контроля для блага обществу. Все такое живое и энергичное. Я бы и дальше любовался всем этим, да вот только всю романтику прервала тетя, вся взъерошенная, с напуганным видом. Но, увидев меня, она тут же начинает успокаиваться. Поначалу. Не прошло и двух секунд, как ее лицо вновь стало сверлить меня суровым взглядом. Тут я понял, что меня дома ждет «серьезный разговор». Она эмоционально и громко меня ругает за то, что я добрался сюда, подмечает, что это довольно похвально, но все же поступок был глупым и опрометчивым, так как это слишком рискованно, про себя что-то говорит, продолжая идти ко мне и подзывая меня к себе. Я собираюсь встать и подойти к ней. Вдруг мои штаны цепляются за выпирающий из-под бетонной поверхности, заржавевший, согнутый в крючок штырь. Из-за резкого и неожиданного толчка я теряю равновесие. Все, что я успеваю в этот миг запечатлеть, так это то, что тетя бежит ко мне с выражением лица, полного страха, отчаяния и надежды на то, что она успеет меня схватить, пока я не упаду вниз. Она хватается за мою детскую руку и пытается меня потянуть к себе. Я ощущаю, как моя ручонка скользит. Взглянув на лицо тети и ее стеклянные глаза, я понимаю, что она не может удержать меня. От осознания близкого конца я закрываю глаза. Спиной ощущая потоки воздуха, до меня доходит, что сейчас я падаю прямо с крыши вниз. Испытываю ли я что-нибудь сейчас? Трудно сказать… Но, осознав свое положение уже спустя пару секунд, я ощущаю злость на себя за свой опрометчивый поступок и вину перед тетей. От падения меня начал охватывать животный страх, адреналин стал зашкаливать, я не смог глотнуть воздуха. Спустя еще пару секунд во мне пробуждается очень странное чувство: по спине проходит холодок, живот скручивает вновь от этого страха, но это был не он, а скорее имитация, или словно он переваривает эту эмоцию, или даже чувство, если быть точнее… Вдруг резкий толчок и легкое чувство невесомости. «Неужели смерть настолько безболезненна?.. Странное чувство» – первая мысль, которая пришла в голову. Спустя мгновение я ощущаю землю под собой. Я лежу с закрытыми глазами на земле и слышу, как вокруг меня столпились люди. Слышу просьбу знакомых голосов открыть глаза. «Что? Почему я не умер?! Неужели я живой!? Но как?..» – мелькают вопросы в голове. Было бы неплохо еще полежать так некоторое время, да вот только меня взбодрили и привели в чувства сильные тряски. Я открываю глаза. Первое, что попадает в поле моего зрения – родители с улыбками на лицах, полных счастья, и мокрые от слез глаза, а на фоне яркое, притягивающее взгляд, пламенное небо. Ну и также окружающие нас люди. Родители вздыхают с облегчением и обнимают меня. Все это здорово и приятно, но в таком положении мне дышать трудно. Впрочем, после всего происходящего это мелочи. «Как я выжил?!» – появляется закономерный вопрос у меня. Никто не задавался этим вслух. Пока. Спустя примерно чуть больше минуты по ощущениям, отец встает и спрашивает у толпы, кто же спас мне жизнь. Но практически никто не отозвался. Почти все твердили, что это я сам перед столкновением резко снизил скорость падения и повис на расстоянии полметра над землей на секунду, а после приземлился. Все резко перевели взгляд на меня. Такая новость ввела меня и моих родителей в ступор. У нас троих на лице читается недоумение.

***

– М-да… – начал ворчать наш озорной любитель брани. – Вы, ребята, выглядите довольно мощно. – подмечает он. – Однако все такие слабые… Никто из вас не может коснуться меня и остаться в живых. Ваши сознания просто истощаются от мощи моей души! – высокомерно, пафосно и довольно агрессивно говорит он, в конце рассмеявшись.

– Габриэль, глянь! – полушепотом, чтобы никто лишний не подслушал их, обращается приближенный вожатого. – Смотри, как они вибрируют и излучают разные частицы энергии и материи!

Вожатый, или же Габриэль, опрокидывает взгляд на мечи, пристально и с задумчивым видом всматриваясь в них. О чем он думает, непонятно. Спустя десяток секунд наблюдений он все же отвечает: «Согласен, они выглядят сильно и опасно. – в заключение задумчиво проговорив: – А еще кажется, будто общаются с нами». Ближний усмехнулся и с легкой издевкой прокомментировал его предположение.

Они проходят через глубины леса, дабы не попадаться никому на глаза, учитывая их груз в футляре.

Вскоре они добрались до своего пункта назначения: «Штаб Диверсантов», основанный глубоко под землей, защищенный, скрытный и неосязаемый благодаря продвинутым технологиям в области манипуляции энергии и материи. Они вдруг остановились посреди поля, включили свои биосканеры ДНК, и под их ногами земля стала фазировать, от чего все начали проходить сквозь. Спустя мгновение они все оказались внутри штаба в том же порядке, что и на поверхности, целые и невредимые.

«Ого. Вот это у вас технологии. Видал чудеса техники, но чтоб у смертных! Так еще и слабаков! Магия какая-то!» – разговаривает он с ними, издеваясь по полной и от души хохоча, при этом понимая, что они его не слышат. Видимо, скука и вправду сводит с ума. Успокоившись, он стал изучать окружающую местность: в его внимание попали технологии, которые работают благодаря воздействию на них энергией и материей. От удивления и понимания того, что у «низших существ», как он их называет, есть такие технологии, он изумленно, полушепотом задавался вопросами: «Откуда у вас это?.. Как вы развились до такого?» – и, обращаясь к ним, спрашивает: «Эй, черти, вы подворовываете у нас что ли?!» – а после всех этих допросов, ворчаний и долгой паузы он феерично завершает монолог фразой: «Засранцы…»

Глава со своей группой еще минут пятнадцать бродил с опасным и грубым оружием по штабу. Пока они шли к своим покровителям, он постепенно распускал группу, посылая некоторых своих ребят на разные точки для помощи остальным. Когда они наконец прибыли на место, в группе остались только он сам и его двое приближенных, безопасно перемещающих мечи благодаря энергии и материи и несущих их в футляре. Капитан группы со своими приближенными поднялись по лифту на последний этаж, где он поинтересовался у секретаря, где сейчас находятся покровители, на что тот указал им на самый конец коридора слева от лифта. Все поблагодарили его и направились в ту сторону.

По прибытии глава дает приказ молчать и выполнять его требования в кабинете, на что приближенные соглашаются. Они все входят в кабинет молча. Габриэль требует их ожидать его у выхода, а сам стал направляться вглубь коридора к покровителям. Прервав их дискуссии, он просит разрешения войти и усаживается на кресло: «Извините, что прерываю вас, многоуважаемые, но у меня важная и хорошая для всех нас новость!». Все молчат, переглядываясь и кивая. Один из них отвечает ему: «Мы тебя внимательно слушаем». Он благодарит их и, уперев руки об колени, скрестив пальцы и выпрямив спину, докладывает: «Во время нашей вылазки для осмотра окружающей местности и изучения изменений в обществе мы наткнулись на два очень мощных оружия». Покровители посмотрели на него, как на идиота, а в глазах читалось: «И что в этом такого? У нас и так полно мощного оружия». Один из них так и говорит, потребовав уточнить у главаря группы, что такого уникального в тех оружиях, из-за чего он осмелился обратиться напрямую к ним. Габриэль отвечает: «Извините. Дело в том, что у меня есть подозрения, что у этих оружий одно общее сознание, что делает их в разы сильнее. А еще оно расщепило на энергию и материю двух моих подчиненных и поглотило их, став только сильнее». Покровители стали переглядываться между собой, задаваясь вопросами. Очередной покровитель проговаривает мысли остальных: «Это уже интересно. Но что ты предлагаешь нам делать с ними, если никто не может ими пользоваться в бою? Мы же не будем их на стене вешать в качестве трофея». Он отвечает: «У меня есть предположение, что это некое сознание требует достойного. Того, кто сможет выдержать его мощь». На основе этого предлагаю устроить турниры: тот, кто сможет выдержать такую силу и завладеет им, того мы повысим в звании, дадим это оружие. Если человек попадется разумный, то можем сделать из него главнокомандующего. А если нет, то вашим сильным рычагом давления на мир. Предводители не отказались от такого предложения, но один все же задал довольно резонный вопрос: «А что будем делать, если все-таки не найдется такой человек в ближайшие несколько лет, допустим, и у всех пропадет желание рисковать своими жизнями?». Тот не растерялся и ответил сразу же: «В таком случае мы могли бы извлекать из этого оружия энергию и материю разных видов. У нас уже есть технологии для обессиливания людей со способностью контроля. Мы могли бы немного изменить его код, функции, переделать некоторые параметры и высасывать силы для передачи их другим или для поддержки нашего оборудования». Все снова переглянулись, кивнули друг другу и поблагодарили теперь уже генерала (однако они ему еще не сказали об этом), а после попросили его показать им это самое «разумное оружие». Он не замешкался и дал команду своим приближенным положить футляр с парными мечами. Они незамедлительно положили футляр на стол и открыли его по требованию генерала. Наш любитель брани, как только увидел через сетку, что зашел в помещение, сразу начал изучать его. Но, не успев как-то высказаться по поводу их вкуса, его футляр открыли. Покровители посмотрели на него, а он на них. После недолгой паузы он поздоровался с ними по-своему: «Ну, здорова, паразиты!». Однако для других он начал излучать частицы энергии и материи. Все наблюдатели почти синхронно и незамедлительно откинулись назад. Этому чертенку это показалось очень даже забавным, отчего он расхохотался, обзывая их тупыми смертными. От хохота он стал еще сильнее излучать виды энергии и материи, тем самым напугав всех присутствующих еще сильнее. Его и это рассмешило. В общем, если бы не решимость Габриэля, это был бы замкнутый цикл, в котором любитель оскорблений хохотал всё сильнее и сильнее, а все в помещении пугались все сильнее и сильнее до тех пор, пока не разбежались после того, как оружия стали бы излучать опасное для их жизни количество энергии и материи. Генерал вместо того, чтобы приказать подчиненным закрыть футляр, сам подошел к нему и закрыл его, чтобы излучение оставалось изнутри (так был устроен этот футляр: он сдерживает энергию и материю внутри себя). После он убрал его со стола и выбежал с ним к выходу, оставив под присмотром приближенных. Покровители и остальные присутствующие успокоились после того, как Габриэль вернулся целый и невредимый. Они поняли, что с этим оружием нужно быть осторожнее, и потребовали генерала делать, как он считает нужным, ибо теперь он уже повышен до генерала и у него есть такие полномочия. Тем временем любителю брани не понравилось, что к нему отнеслись без уважения низшие существа, по полной программе выругался на них, успокоился, вспомнил свои приключения со своим другом и вскоре резко затосковал: «Эх… Где же ты сейчас, дружище?.. Надеюсь, увидимся в скором времени…». И погрузился в свои раздумья, в конце концов уснув…

***

– Итак, пацан, давай-ка проверим тебя. – говорит доктор. А если быть точнее, то проверяющий людей на наличие способностей контроля. – Присядь-ка на это кресло. – подзывает он к себе с доброжелательной улыбкой. Я, не мешкая, встаю и иду. Удобно усевшись, я развожу руки в сторону, пожав плечами, и невозмутимым взглядом показываю, что готов. Проверяющий обращается к родителям: «Какой у вас умный ребенок! Спокойный, не капризный!». Родителям понравилась такая похвала, отчего они сразу расположились к нему. «А он хорош! – подмечаю я. – Видно, профессионал своего дела». Доктор просит меня не двигаться, пока не возьмет кровь с моей шеи. Меня, как и моих родителей, удивила эта информация, но он убедил нас, что лучше всего брать оттуда. Желательно с вены в шее, ибо через нее проходит кровь, побывавшая в мозгу, отчего можно получить более точные результаты. Вдобавок, если у меня есть предрасположенности к контролю еще чему-то, то реакция на определенные реагенты будет более бурной и станет очевиднее, что я могу контролировать. Мы приняли это как факт. Для нас это неожиданная новость, ибо в нашем роду никогда не было людей со способностью контроля, и, соответственно, никто никогда не говорил нам, как это происходит. Да и никто не интересовался даже. Но мы доверились профессионалу, так что проверяющий подвел к шее тонкий (настолько, что он был тоньше человеческого волоса.), но прочный шприц, ну и забрал у меня кровь. Родители смотрели на мою реакцию. Их удивило мое спокойствие. Доктор сказал, чтоб я приложил пластырь, пропитанный энергией жизни, для быстрого заживления, что я, собственно, и сделал. Пока я возился с ним, он обратился к родителям: «Результаты будут сегодня через несколько часов. Я позвоню вам». Отец диктует свой номер, и проверяющий по завершении дела задает им вопрос, который по идее должны спрашивать сразу, но он отложил это на конец: «А почему вы, собственно говоря, решили проверить наличие у него способностей контроля? У него есть какие-то мутации?». Оба глядят на него с недопониманием, и он, заметив этот взгляд, начинает на вздохе объяснять: «Иногда могут проходить мутации… Извините, точнее отличия: у ребенка может появиться… ну, например, способность контроля энергией гравитации, а у родителей нет таких способностей. – Взглянув на отца, я вижу, как он пытается вникнуть в слова проверяющего. – Это может случиться благодаря генам, которые были у предков, но в какой-то момент «уснули» из-за доминирования гена другого рода. Благодаря или даже из-за этого у нас не появляются люди со способностью контроля энергии и материи предков. Но бывают случаи, когда гены сливаются во что-то новое (если говорить научными терминами, то происходит генетическая рекомбинация). Например, ген контроля энергии огня и ген контроля материи земли – их взаимодействие приводит к контролю энергии или материи (это зависит от устойчивости гена энергии или материи перед друг другом), лавы, ну или магмы». Родители слушают его внимательно, а проверяющий, заметив это, задает логичный вопрос: «Вот вы сказали, что он умеет контролировать энергией и материей воздуха, что уже джек-пот, ибо контролировать целой стихией в одиночку не каждому дано. Если бы это было обычное дело, и вы бы тоже контролировали, например, или энергию или материю воздуха каждый, то вы бы не пришли сюда, верно?». От них исходит только кивок головой. Доктор вздыхает и продолжает: «Тогда скажите мне: чем вы контролируете?». Мама пытается объяснить, но как-то издалека, расплывчато, отчего отец перехватывает инициативу на себя и полушепотом, подойдя к проверяющему ближе, с небольшой дрожью в голосе сказал: «Мы вообще ничего не контролируем!». В кабинете воцарилась тишина. Шумят лишь включенные приборы, и слышится гул за дверью. Наконец доктор с легким шоком, тихо, нервно смеясь, сказал: «Но такого ведь не может быть!». Отец посмотрел на него с пониманием, пожал плечами и одновременно цокнул. Врач посмотрел на меня расширенными глазами и приподнятыми бровями, посмотрел на родителей вопросительно, после снова на меня, а отец почти невозмутимо кивал ему. Далее он откинулся на спинку своего кресла, почесал лоб, нахмурился, пытался что-то вымолвить, но не мог подобрать нужных слов. Однако через несколько десятков секунд молчания и его просьб к родителям помолчать, он агрессивным полушепотом, с шоком и слегка усмехаясь, сказал: «Такого не было еще со времен появления первых людей со способностью контроля, а это, между прочим, как вы уже должны знать из курса истории, произошло тысячелетие назад!». Далее последовало долгое молчание. Более или менее успокоившись, врач в конце концов продолжил диалог: «Так-с, для начала хочу вам сказать, что этот феномен… Не знаю, как сказать, – он задумался немного и продолжил: – Он уникальный, так что, если вы хотите, чтоб детство у ребенка было хорошее, то категорически не советую разглашать о его способностях. Пусть это останется между нами. Я сам проведу анализы, передам вам результаты в руки, и тогда уже можем обсудить дальнейшие действия, если вы захотите». Родители внимательно слушали его, а я поинтересовался, почему нельзя никому рассказывать и показывать их, на что мне врач пытался по-детски объяснить: «Просто есть плохие дяденьки и тетеньки, которым может не понравиться, что ты у нас такой молодец и сильный, и могут навредить тебе и твоей семье». «Как же это странно звучит, когда ты сознательно взрослый, но в теле ребенка», – подумал я и понимающе, но максимально по-детски кивнул в ответ. Проверяющий улыбнулся, потрепал мою голову и похвалил за смышленость, и сразу после обратился к родителям вновь, повторив, что не будет разглашать эту информацию без согласия моих родителей, после он посмотрел на меня и добавил: «Ибо я не хочу портить жизнь пацану…». Наконец, глубоко вдохнув, он сказал, что даст знать, когда прибудут результаты и когда можно будет прийти за ними. Родители поблагодарили его и начали собираться, подозвав меня. Пока мы выходили из здания больницы, я подслушал разговор родителей: «Слушай, может у тебя в роду все же был какой-либо пропавший родственник с способностью контроля возд…» – недоговорила мама, как отец сразу опроверг такой вариант. Он также понял, что и у матери нет никого со способностями контроля, поэтому еще больше нахмурил брови, еще глубже погружаясь в свои размышления. «Слушай, а ты сама мне не хочешь признать кое в чем?» – вдруг спрашивает он. Мама, кажется, возмутилась и наехала на отца из-за этих слов: «Ты на что это намекаешь?! Думаешь, что я загуляла?». Он осматривает ее сканирующим взглядом, каким всегда смотрит на меня, когда из моего рта проскальзывает ложь. Чтобы разрядить обстановку, я спрашиваю у них: «Пап, а что, гулять плохо, что ли?». Он улыбается и треплет мои волосы: «Гулять не плохо, но есть у взрослых другое значение этого слова, о котором тебе еще рано знать». «Ну да, конечно», – мысленно усмехаюсь я. «Ладно, что-то я и вправду перегнул, золотце. Всё-таки и у меня, и у тебя были в роду темноволосые, да и не известно, как влияют гены контроля этих видов энергии и материи…». Мама сразу потеплела и с юмором ответила: «Я подумаю над вашим поведением, молодой человек». Отец усмехается. Я в этот момент совершенно забыл про слова проверяющего, но, как понял, что ситуация устаканилась, вспомнил, что могу контролировать энергию и материю воздуха, и подумал: «О, здорово! Значит, я смогу летать!.. По логике… Или это не так работает? Получается, я могу контролировать потоками воздуха? Но насколько сильный этот поток? Хотя, что за вопрос?! Я смог нейтрализовать падение на асфальт! Значит, смогу и летать! Стоп… А как это я контролирую потоками?.. Значит ли это, что я контролирую газами, которые находятся в составе воздуха?..». Мои размышления прервала мама своим окликом меня и отца, который, как оказалось, тоже резко призадумался вновь. Мы синхронно вопросительно оглянулись по сторонам, и только потом в сторону мамы. «Яблоко от яблони недалеко падает…» – сказала она, глядя на нас, слегка усмехнувшись. Мы пошли за ней. Выйдя из помещения, мама предложила сходить куда-нибудь прогуляться, пока не получат результаты, предварительно взяв с собой малого. «Что ж… идея неплохая! – согласился отец. – Предлагаю пойти куда дети захотят. Пусть порезвятся!». А после что-то нашептал ей на ухо, отчего она ехидно улыбнулась и кивнула головой. По дороге домой мы обсуждали, кем я хочу стать в будущем, что буду делать с моими способностями. Я же ответил (вернее сымпровизировал): «Супергероем! Буду воздухом сбивать врагов с ног и помогать нуждающимся перетаскивать тяжелые вещи…». Родители умилились моим амбициям, а также умилились с моего ответа, однако я в конце зачем-то добавил: «Но, естественно, не за бесплатно!», а после посмеялся с этого. По всей видимости, моих родителей сразило мое чувство юмора и то, что я набрался этого от кого-то, отчего они тоже впали в смех. С таким веселым расположением духа мы добрались до дома, позабыв обо всем плохом, взяли с собой малого, позвав с собой папину сестру, но она отказалась от предложения. Мы дождались, пока она соберется, а после попрощались с ней. Мы тоже, собравшись и закрыв двери, вышли. Все время, пока добирались до парка, семья веселилась: я с братом и отцом дурачились, а мама смеялась со всего этого. В общем, позабыли обо всем плохом и обо всех предостережениях. На улице стояла теплая погода с легким и прохладным ветерком, однако некоторые листья уже успели опасть, а некоторые изменились в окрасе: от желтого до красного и их оттенков. В общем, на улице стояло бабье лето. Дойдя до парка с детскими аттракционами, я с братом ринулись к ним. Там мы порезвились на качелях, каруселях, орбите и на многих других аттракционах, однако малой захотел к родителям, так что я отвел его, а сам пошел дальше веселиться (вернее, дальше размышлять о своем), но счастье длилось недолго…

Издалека слышатся крики людей. Оглянувшись, я вижу, как все выбегают с противоположной от меня части парка. После замечаю, как группа каких-то людей в коллективной спец одежде стреляют в мирных. Мне стало ясно одно: они явно не с добрыми намерениями. Каждый из них одет в полностью темные костюмы с переливающимися оттенками синего или красного света, которые еще и лица закрывают. У многих глаза сверкают синим, а у некоторых красным. Мои уши забиваются криками, мольбами о помощи, паникой. Я судорожно пытаюсь выяснить, где моя семья, но в этой толпе у меня не получается распознать никого. Вдруг я чувствую, как у меня внутри пробуждается страх и паника. Пришло осознание, что если я сделаю ошибочный и опрометчивый шаг, мне это обернется ужасными последствиями, поэтому я изо всех сил стараюсь не поддаваться панике и думать хладнокровно… Всё было тщетно, так как беспокойство за семью, крики людей, окружающая паника, трупы, валяющиеся на земле, сухие, у которых застыли последние эмоции – всё это выбивает меня из равновесия. Я не выдерживаю и поддаюсь атмосфере, прекрасно понимая, что мне нужно действовать, иначе сам стану таким же высушенным трупом, когда они доберутся до меня, но в такой потасовке сложно собраться с мыслями и легко поддаться эмоциям. Вдруг один из них бросил свой взгляд на меня. Один из красноглазых, у которого в руках было оружие, высушивающее людей и высасывающее из них что-то. Он резко стал направляться в мою сторону, и тут у меня в голове что-то щелкнуло. Я чувствую у себя в животе те же ощущения, что и в день, когда впервые обнаружил возможность контролировать энергию и материю, одновременно с тяжестью в руках. Не успел я оглянуться, как этот красноглазый уже лежит весь копченый, покрытый черной коркой, расплющенный огромными глыбами земли. Я не понимаю, как так случилось. Тут боковым зрением промелькает всполох огня в правой руке и кусочки земли с чувством тяжести в левой. До меня доходит, что это моих рук дело. В панике я пытаюсь разобраться с тем, как и почему так вышло. «Однако сейчас ситуация чрезвычайная, поэтому нет времени на размышления, нужно разобраться с этим здесь и сейчас! – думаю я и начинаю скоро рассуждать. – Если я испытываю сильный всплеск эмоций, а после те же ощущения в животе имитируются, значит нужна подпитка для сил. В моем случае это страх… Почему-то… Но, впрочем, об этом потом! Раз уж я его раздавил и поджарил, значит я могу контролировать еще и огонь с землей! Воздух, огонь и земля! Отлично!». Мои размышления прерывает крик знакомого голоса… «Мама!» – понимаю я. Мигом бросившись и прибыв к источнику звука, пред моими глазами предстала ужасающая картина: мама лежит иссушенная, безжизненная, из нее сыплется прах, а рядом плачет младший брат, умоляя ее подняться. Отец прикрывает собой его. В него было направлено то оружие. Меня охватила дикая ярость и растерянность. Мысли были в тумане, все вокруг тоже. Я перестал чувствовать свое тело, ощущать, как стою, как двигаюсь. В животе уже жжение, по телу пробегает жар, мир краснеет, эти гниды в костюмах кажутся реальными монстрами без лиц, со сверкающими глазами, с выделяющимися и переливающимися линиями на черном теле. Они для меня уже не воспринимаются людьми, поэтому мне было без разницы, что с ними будет, если я дам волю своей ярости. «Как странно… – пробегает мысль. – Впрочем…». Я решительно двигаюсь в их сторону, ускоряя шаг. «Что с тобой?! Куда ты прешь! Уходи отсюда! Быстро!» – кричит отец. Я никого уже не слушал, мне было все равно. Моя цель – отомстить красноглазым и синеглазым монстрам. Я представляю, как раздавливаю всех, и тут же ощущаю тяжесть в руках. Стоило мне поднять их, как передо мной тут же взлетают огромные глыбы земли, асфальта и прочего. «Не раздавлю, конечно, но тоже неплохо». Я складываю пальцы в жест, имитирующий пистолет, выставляю руки вперед и представляю, как выстреливаю этими кусками земли в них. Две глыбы полетели со скоростью пули прямо в монстра с оружием, нацеленным на отца, а шесть окружили оставшихся членов семьи для их защиты от снарядов… Все остальные монстры поблизости нацелились на меня. Последовали выстрелы со всех сторон, один за другим, по нескольку раз. Я без труда нейтрализовал все, перенаправив их в небо, в одну точку, контролируя потоками воздуха. Повезло, что я успел отреагировать на выстрелы и что воздухом можно перенаправить движение пуль, иначе я бы тут же копыта отбросил. Далее следовал мой ответный удар: я создал более десяти плотных комков воздуха, раскалил их огнем до нескольких тысяч градусов и швырнул прямо в монстров, сбив их с ног и спалив костюмы, оголив большую часть туловища, оставив сильные ожоги, а также вырубив всех. Совладав с собой, я стал видеть мир в прежних тонах, стал лучше ощущать себя в пространстве, мысли снова возвращались в строй, а на фоне слышались сирены скорой с нарядом солдат. Мои ноги стали ватными, когда я окончательно успокоился и переутомился – меня подкосило, отчего я и отключился, ударившись о чью-то руку, судя по ощущениям.

«Ну как тебе, мой юный и неопытный наследник, живется в этом мире?..» – слышался чей-то голос отовсюду. Он исходил эхом, довольно спокойно, даже немного опечалено. «Что ж, жаль, что ты лишился биологической матери… Но, надеюсь, ты из-за этого не сойдешь с верного пути… Зато это будет тебе уроком».

«Верного пути?.. Уроком?.. Что?.. Где я?.. Кто ты?.. – задаюсь вопросами я у этого голоса. Он ничего не говорит. Вспомнив недавнее происшествие, я агрессивно спрашиваю: «Это из-за тебя погибла мама?!» В ответ я получил грустный легкий смешок, а после долгой паузы тяжелый вздох. Но слов я так и не дождался. Меня взбесило это, так что я потребовал объяснений. Он лишь сказал: «Рано еще… Не готов ты… Да и история не закончена». Я хотел выругаться на него, но уже очутился на своей койке. Первая моя мысль: «Кто же это был?..» Изучив мою палату, я успокоился. Рядом лежит отец с Муслимом. Вот только еще одного человека не хватает. Я сразу же впал в уныние, так как осознал происходящее: «Только они… Значит, всё, что я помню, не было сном…». Как только я зашевелился, пытаясь подняться, отец моментально вышел ото сна и встретил меня с счастливым выражением лица, со слезами на глазах. «Живой!.. – полушепотом сказал он. – Напугал ты нас, однако…». «А что с Муслимом?» – спросил я. «Спит, с ним всё в порядке… наверное», – многообещающе сказал он. Однако понятно, в чём он сомневается – его психическое состояние. Хотя ему всего-то скоро второй год будет, поэтому он не должен запомнить этот момент… Опять-таки надеюсь. Я не стал ему что-либо говорить, вместо этого откинулся назад и смотрел в потолок… Вернее, в пустоту, в никуда. «Черт… Как странно: я чётко помню свои эмоции тогдашние, чётко помню её высушенный труп, а рядом Муслим звал её, плакал, и помню отца, который защищал их всех. А эти люди… Монстры. Но сейчас я словно выгорел. Словно выплеснул все эмоции через гнев и страх… Почему я сейчас спокоен? Без слёз, без противоречивых чувств. Может, потому что я взрослый?.. Сознательно взрослый. Бред какой-то. Ещё и тот голос во сне. Что всё это значит? Я точно обычный человек?» – впал я в раздумья. Воцарилась тишина, не полная, но никто ни о чём не говорил, ибо не было желания. Точнее, у меня не было, а вот отец всё же нашёл тему для разговора. «Спасибо, что спас нас двоих…» – поблагодарил он сначала. Я в ответ говорю: «Ага, обращайся…». Он всё-таки задал этот вопрос, ответ на который я и сам бы хотел знать: «Как ты это сделал? И ты ли вообще был тогда?». Я ответил как есть: «Не знаю… Просто поддался эмоциям, а потом всё как во сне». «Ясно… Но всё равно спасибо… – далее последовала долгая пауза, после которой он попытался подбодрить меня: «Тебя, кстати, на камерах видели. Ты теперь знаменитость, супергерой, спас многие жизни, как ты и хотел, выиграл время для солдат! Молодец!». «Пап, спасибо, что стараешься, но нет необходимости… Да и не хотел я популярности… Такой ценой». Грубо, но как есть ответил я. Он промолчал. В такой тишине мы пробыли ещё долгое время, за которое я чутьли не успел уснуть, однако к нам вошёл тот самый врач. В руке у него была бумажка с каким-то содержимым. Он осмотрел меня широкими глазами, а после посмотрел на бумагу. Отец спросил у него, чего надобно, а он в свою очередь попросил подождать немного, пока усядется. Усевшись, тяжело выдохнув, он сказал: «Я проверить состояние вашего сына и заодно вам передать результаты анализов». После он хотел протянуть их, но отец, опередив его, сказал: «Нет необходимости, я сам всё видел тогда», на что врач ответил, что видел только четыре вида энергии и материи. Папу это сильно удивило, ведь проявились всего три, так что он всё же глянул, что ему протянул мужчина. Он бегло зачитывал содержимое, ища самое главное, и спустя несколько секунд беглого чтения нашел: «Вот!» После он обратился ко мне: «Что ж, давай-ка узнаем, кому же мне придется платить за обучение контроля твоих способностей…» Я усмехнулся, но, заметив его уставший взгляд, полный тоски и скорби, я сам проникся этим настроем, и шутка уже моментально забылась. «Так-с, значит, энергия и материя четырех стихий, энергия негатив, светлая и темная…». Он немного помолчал и сострил: «Знать бы еще, что это за три последние оборванца…». Врач сразу объяснил: «Что ж, энергия и материя негатив усиливает другие виды энергии и материи, подпитываясь от негативных эмоций, а темная и светлая… Если честно, они плохо изучены». Отец лишь задумчиво поблагодарил его, глядя на листок. «Кстати, как поживает наш герой?» – поинтересовался он. «Живой, целый, только уставший и… впрочем, не важно». – ответил я. «Слушайте, я знаю, что у вас приключилось, понимаю, что вам сложно будет, а также прекрасно понимаю вас, сам был в таком положении, поэтому вот вам мой совет: постарайтесь как можно быстрее двигаться дальше, а младшему сыну в будущем сказать правду, чтобы потом не было бунтов и прочего в доме. Если соврете, то можете потерять сына, как я… – неожиданно, после долгого молчания и спокойного поведения, бодро и живо сказал врач. Правда, в конце он слегка приуныл, но ненадолго. – Но сейчас не обо мне! Вы главное не повт…». Но отец перебил его и, сдерживаясь, попросил не лезть со своими советами. Врача это не смутило, и он напоследок сказал: «Просто запомните эти слова на будущее…», а потом удалился со словами: «Раз уж сын здоров и только утомлен, то пусть еще денечек или пару у нас отсидится». Папа его задержал у порога вопросом: «А мне с младшим что делать?». «Можете с ним спокойно навещать его или же здесь остаться ночевать. Мы можем занести койку». Отец одобрительно и задумчиво кивнул ему. «Есть еще вопросы?» – спросил врач. «Да, есть: можно ли как-то изменить воспоминания детям? Я слышал, что есть люди, которые могут влиять на сознание». Доктор неодобрительно покачал головой, сказав: «Я же сказал вам, что не стоит врать». «Я и не собирался! – повышенным тоном и резко ответил папа, но вскоре так же резко, уже успокоившись, добавил: «Я ему рано или поздно скажу о смерти матери, но пока хочу, чтобы он забыл вчерашний инцидент, дабы не травмировать его еще не окрепшую психику». Мужчина задумался немного и согласился на это, и в конце концов все же удалился, сказав, что приведет коллегу, который поможет. Мы стали ждать. «А стоит ли менять мне воспоминания об этом?..» – задумался я и сразу на повышенных тонах обратился к отцу: «Я не хочу, чтобы мне меняли воспоминания!». Он удивленно посмотрел на меня, но не стал что-либо говорить. Я воспринял это за отказ, так что еще грубее и громче сказал: «Пап, я серьезно не хочу! Если ты беспокоишься о моем состоянии, то не надо! Я не хочу забывать этот день! Не хочу прятаться от реальности!». Снова тишина. «Если ты думаешь, что от этого мне станет лучше, то нет!». Так же ноль слов, лишь изменения в мимике лица: то удивление, то насмешка, то сдержанная злость, то еще что-то. Я хотел добавить, но он перебил меня громким согласием: «Хорошо!» Далее он, успокоившись, продолжает: «Я не стану менять тебе воспоминания. Но при одном условии: если тебя будет тревожить это или что-то другое, то не скрывай от меня. Я хочу и должен знать твое состояние, чтобы потом…» После он запнулся и промолчал. Я не стал допрашивать, что «потом», и просто согласился на его условие. На удивление, Муслим не просыпался от всех этих разговоров и шума. Казалось, он был в коме, но очевидно, что нет, просто его психика потерпела сильный удар, после которого требуется долгое время для восстановления. Я лежал, смотря в потолок, думая о своем более пятнадцати минут. Отец тем временем тоже был погружен в себя, время от времени поглядывая на нас. «Кто бы мог подумать, что обычная семейная прогулка может обернуться так?.. – задался вопросом я. – Что ж, если рассуждать здраво, то… Хотя какой там «здраво»? Нет, нужно просто смириться и отпустить уже… Не слишком ли я быстро мирюсь?». Будучи погруженным в мыслях, я не заметил даже, как к нам зашел тот самый доктор со своим коллегой, и они с отцом только начали обсуждать, на какое воспоминание будут менять. Я вмешался в разговор и предложил им просто стереть воспоминание о моменте ее смерти. Все трое посмотрели на меня, переглянулись и одобрительно кивнули, сказав, что это довольно просто и разумно. Тогда отец пустил другого врача к Муслиму, который лежал со мной рядом, и тот, прислонившись к нему, приложил ладонь ко лбу, закрыл глаза, сосредоточился. Поначалу ничего не происходило внешне, однако спустя несколько секунд из его руки стали проступать темно-синие полосы, которые у лба младшего приняли более фиолетовый оттенок, а после засветились. «Есть контакт.» – полушепотом, обращаясь к отцу, объяснил происходящее врач, наблюдающий с нами. Вскоре темно-фиолетовое свечение перелилось в красно-фиолетовое. Лицо лечащего врача слегка сморщилось, отчего свечение потемнело, но при этом не потускнело. Скорее наоборот, вся палата уже была в этом оттенке. Но это произошло лишь на мгновение, и оттенок начал быстро отступать, после чего в комнату вернулись прежние цвета. Наконец цвет свечения изменился на сине-фиолетовый (цвет индиго), после исчез сам свет, а в конце и полосы отступили. «Всё, я изменил его воспоминание. Надеюсь, это в будущем не аукнется вам.» – сказал врач отцу. Да и мне, в принципе.