Читать книгу Творец миров: воссоединение - - Страница 4

«Что ж, завтра первый день в школе. Интересно, какие у меня будут одноклассники? Надеюсь, они не будут надо мной издеваться и все будет гладко», – размышляю я. Перед сном довольно много мыслей вертятся в голове… Мне приходится прилагать усилия, чтобы они не накрыли меня волной. Но от этого и уснуть сложнее. Уже прошло около двадцати минут, а я до сих пор не могу уснуть. «Может…Заняться чем-нибудь? Ну… не знаю… попрактиковаться, например. Обычно после этого я быстро устаю. Хотя нет, не стоит. Тренера мне говорили, что это вредно для сознания и от этого можно сойти с ума. Как там они говорили?.. Практика истощает сознание, так как душа требует больше энергии для манипуляций(?)В любом случае, смысл я понял. Но… После этого ведь я засыпаю и мне снятся яркие сны, а когда просыпаюсь, то чувствую себя отдохнувшим и бодрым… Однако с ума сходить не хочется. Боюсь даже представить, что будет с окружающими, если я потеряю самообладание и меня поглотит, например, энергия негатив… Интересно, как много людей с энергией негатив добиваются успехов в обществе? Им ведь сложно контролировать себя. Эта энергия все-таки усиливает не только свойства других видов. Она же еще и влияние негативных эмоций на человека в несколько сотен крат увеличивает… Не удивлен, что большинство владельцев… – меня накрывает зевота – отсиживаются в заточении, а самых опасных…».

Темнота. Перед глазами мелькают какие-то силуэты: цветные точки, редко мерцающие на мгновение, и так же быстро теряющиеся из поля зрения, образы людей, лиц, окружающей местности. На фоне издаются неразборчивые звуки. Что-то межу шумом моря и речи множества людей… Вдруг все это сменяется более четкими голосами, темнота начинает отступать, а морской шум меняется каким-то образом на грохот.

Я снова открываю глаза, но уже в реальность. Муслим отскакивает от меня, увидев, что мой взгляд направлен в потолок. «Который час?..» – спрашиваю я у него, протирая слипшиеся глаза. «Только-только маленькая стрелка направлена была на шестерку. Я, как увидел это, сразу помчался к тебе», – бодро отвечает он, ожидая от меня благодарности или похвалы. «Зачем так рано… – слегка даже заныв, проговариваю я, однако же, потянувшись, зевнув во весь рот, вскоре говорю ему, – Что ж, спасибо, в любом случае…». Он артистично кланяется и бежит, видимо, будить отца. «Откуда в нем столько бодрости?.. Впрочем, сейчас-то понятно откуда: сегодня первый день, когда он пойдет в дошкольный класс, а я окажусь в продвинутом. Уже собравшись, я одеваюсь, выхожу из комнаты и направляюсь в сторону лестницы. Спустившись, до меня стал доноситься голос отца из кухни. Судя по его интонации, он что-то говорит Муслиму, который ведет себя как обычно – непослушно. «О, Малдай, доброе утро!, – заметив меня у порога, приветствует он, – Садись, я приготовил завтрак». «Приятного мне аппетита» – говорю я сам себе и присаживаюсь. За столом мы были не долго , так как помимо этого нам надо было еще собраться. Ну, вернее им, так как я вчера еще сделал это перед сном. «Сном… Из всех я помню только последний. Неприятный какой-то. Жуткий даже. Эти…, – прерывает мои мысли Муслим своим вопросом о моем друге Игоре, – А я не говорил? Он мне сказал, что тоже будет в продвинутом классе. – после этих слов я призадумался – Вот только как много там таких классов?.. Надеюсь, что мы будем в одном». «Это здорово!», – говорит он. «Не дергайся, Муслим. – говорит отец, – мне сложно так обувать тебя…». Немного покряхтя, он завершает свое испытание, после чего мы все вместе идем в машину.Я открываю глаза. Предо мной встает ужасная картина: я стою посреди разрушений, меня окружают люди. Одни ранены, другие помогают им, третьи же смотрят на меня с ненавистью. Видимо, все из-за того, что четвертые мертвы… Из-за меня. «Да что ж это такое…», – вслух, полушепотом проговариваю я. За ними слышны крики, вопли, плачи остальных. Судя по тому, что я чувствую от каждого, кто стоит предо мной, неестественные потоки энергии и материи, они обладают силой. Но это какая-то огромная сила. Несравнимая с тем, что мне известно. Скорее всего, они встали на защиту других. «Но что я наделал? Что это за сон? Неужто вещий?! Нет, нет, нет… Я отказываюсь это принимать… Отказываюсь!..», – говорю я сам с собой. Вдруг кто-то из толпы детским и знакомым голосом говорит: «Малдай, просыпайся-просыпайся! Нельзя опоздатьв первый же день!».

Дорога была довольно спокойной. Мы немного поболтали, помолчали, посмеялись… В общем, скучать в дороге нам не пришлось . И вот уже спустя какое-то время мы подъезжаем к тому самому шлагбауму, у которого стоит тот же охранник. Отец опускает окно и приветствует его. «Малд, как считаешь, нам там хорошо будет?» – задумчиво спрашивает Муслим. Я не сразу отвечаю ему. Не успел он повторно ко мне обратиться, как я спокойно говорю: «Сам не знаю,но очень на это надеюсь». Он молчит. «Волнуется, что ли?.. Все же первый день, да и ребята там будут новые – думаю я и после подбадриваю малого, – Хотя знаешь… Думаю, да. Ты же помнишь Светлану Адольфовну?, – он немного призадумывается и почти сразу положительно кивает, – Так вот… Она же хороший человек?, – вновь Муслим кивает в ответ, – А Игорь? Он ведь тоже не плохой. Поэтому я думаю, что там будет много таких хороших людей. А дальше выводы делай сам», – завершив, я наблюдаю за ним. Он вновь ушел в себя, после чего спустя пару мгновений спрашивает: «А если там будут плохие люди?». «Что ж, такие наверняка будут…, – думаю я и в шутку говорю ему, – А таких мы одолеем, и они к нам будут относиться лучше». Он хихикает. «Так-с, дети, десантируемся! Приехали», – говорит отец, после чего малой пулей вылетает из машины, а я еле поспеваю за ним. Мы стали снова наблюдать за тем, как машина постепенно уходит под землю и над ней материализуется поверхность. «Что ж, признаю, может ПЕМБ не так уж и плохи», – вслух говорит отец. Я с ним согласен. А Муслим… Он уже бежит. Мы тоже не стали медлить, дабы он не потерялся из виду.

С темпом Муслима мы уже в миг оказались у лифта, если его можно назвать таковым. Вновь зайдя сюда, я с нетерпением стал ожидать этого «Вау!» эффекта. Отец просит меня нажать на кнопку этажа, пока сам надевает скоростную обувь. Муслим уже давно это сделал, еще на скамейке у входа. Дверь почти сразу же открывается после того, как я нажал на кнопку. И я снова удивляюсь чудесам техники: «Телепортация! Подумать только… А ведь это было невозможно еще год назад, а сегодня ее практикуют в школах! Они ее еще совершенствуют, хотя на данный момент она уже практически идеально работает». Муслим вновь молниеносно вылетает, чуть не сталкиваясь с какой-то женщиной, которая, видимо, хотела зайти в кабинку. «Будет весело, если это его будущая преподавательница» – вслух шучу я, на что отец усмехается и говорит мне: «Ты сам не отставай от него. Давай наперегонки?». Я удивленно смотрю на него, отчего он стал смеяться. «Не думай, что я тебе уступлю. – с насмешкой говорит он, – Но не потом обижайся, договорились?». Меня поразила такая наглость, поэтому я согласился с его предложением. Спереди пока никого, а Муслим уже остановился, дожидаясь нас напротив кабинета моего класса. «Кто первый до него, тот и победил», – говорю я. Он соглашается. «Что ж, тогда полная концентрация…» – подготавливаю себя я. Отец стал отсчитывать. «Марш!» – завершает он, и я моментально отрываюсь от своего места. Отрыв поа что в мою пользу, так как у меня был отличный старт. Но, еще не успев оглянуться, я вижу, как отец своими длинными шагами сравнялся со мной. «Ну конечно! Ты попробуй с маленькими ножками погонять!» – ворчливо говорю я про себя, ибо у меня сейчас идет полная сосредоточенность на контроле скорости и потоками энергии и материи, поэтому мне не до разговоров с ним. Он не стал отрываться от меня. Лишь изредка прибавляет скорость, но так, что мне легко догнать его. «Он меня проверяет?.. Черт, ну конечно!» – осеняет меня и я прилагаю ее больше усилий, чтобы показать ему, что тренировки проходили не зазря. Финишировав, я начинаю ликовать от счастья, ибо не каждый, блин, день удается обогнать взрослого с его гигантским по сравнению с моим шагом. Но проблема торможения еще осталась. Я незаметно для себя превысил свой порог, на котором еще смог бы остановиться. Но сейчас при резком снижении скорости меня понесет инерция. Тогда уже я потеряю равновесие и полечу лицом вниз. Неоднократно проверял, всегда так получалось. Я пытаюсь снизить скорость настолько максимально, насколько это возможно, чтобы при столкновении было не так больно и все обошлось бы без серьезных травм. Но вдруг земля из-под моих ног проваливается и я ощущаю знакомую руку. «Думал, я позволю тебе врезаться?» – говорит отец. «Пронесло…» – успокаиваюсь я и полностью расслабляюсь.

После всех этих приключений и недолгого разговора с отцом, в процессе которого он меня и похвалил и отругал, они вдвоем пошли обратно на первый этаж, где находился класс Муслима. Я сам им сказал, что понимаю, что уходить никуда не нужно, и мне не составит проблем постоять за себя, поэтому им не нужно ждать учительницу вместе со мной. Что ж… Я прождал почти час. «Может мы что-то перепутали по времени или это вообще не тот кабинет?..» – начинают прокрадываться сомнения в мою голову. Еще чуть-чуть и я бы ушел отсюда в поисках Светланы Адольфовны, однако она пришла неожиданно и обратилась ко мне: «О, ты уже ждешь?». «Да, около часа…» – уставшим от ожидания голосом говорю я. «А зачем ты так рано пришел?» – удивленно спрашивает она. «Мне папа сказал, что надо быть тут в восемь…» – непонимающе, но догадываясь о причинах произошедшего, отвечаю я. Она закачала головой, достала телефон и начала кому-то звонить. Я не стал слушать ее разговор с кем-то. Вместо этого мне захотелось попрактиковаться и я задумываюсь: «Что бы сделать?.. В здании, безобидное, что не принесет угрозы никому… Пар? Неинтересно. Обсидиан? Довольно рискованно. Маленькую молнию создать? Слишком сложно с моими видами энергии и материи. Еще ни разу не получалось у меня, как бы я не пытался. Хотя, стоит попробовать». Я вытягиваю две руки вперед, немного раздвигаю друг от друга пальцы, провожу каждый вид энергии и материи отдельно по кончикам пальцев. «Так-с… Теперь последовательность действий… – размышляю я, – Сначала…». «Что ж, Малдай, пойдем вдвоем ко мне в кабинет, раз уж ты самый первый пришел. Будем ждать остальных». Я встал и потопал за ней. Зайдя внутрь, пред моими газами предстала та же комната, что и раньше. Я, недолго думая, отправился сразу к той парте, за которую садился в первый день посещения, и стал ждать.

Прошло еще минут пятнадцать, за период которых я поигрался с энергией и материей от скуки, как вдруг начали заходить взрослые со своими детьми – моими одноклассниками. У некоторых взрослых, взгляд которых я замечаю на себе, читается некоторое пренебрежение, опасение. «Да вы, блин, издеваетесь?..», – думаю я, понимая, к чему все это может привести. Я, возможно, буду центральным человеком в классе. Причем в негативном ключе. «Хотя… Это место, вроде как, обещает быть хорошим… Может, мне кажется?» – закрадывается надежда в моей голове. Я снова оглядываюсь, дабы убедиться в сомнениях. На этот раз никто не смотрит в мою сторону. Так не получится понять что-либо, так что остается только надеяться на лучшее.

«Итак, дети, некоторые из вас, наверное, знакомы друг с другом, про некоторых вы слышали, может, но давайте-ка мы начнем наше знакомство с вашего представления о себе» – довольно мило говорит Светлана Адольфовна. Но в ее движениях, тоне голоса чувствуется величественность, гордость, уверенность и некоторую даже строгость. По крайней мере я вижу это в ней. Она сразу обращается ко мне: «Начнем с тебя и по цепочке каждый продолжит». Все стали перешептываться. «Надеюсь, они не смотрят новости…» – мелькает у меня в голове. Недолго думая, я встаю и представляюсь: «Меня зовут Малдай. Мне недавно исполнилось семь лет. День рождения девятнадцатого августа… Эм… Ну… – сердцебиение учащается, мысли путаются. Я волнуюсь сильно. Если бы не понимание того, что бояться нечего, мне было бы сложно собраться, – Я управляю энергией и материей четырех стихий, есть склонности к контролю темной и светлой энергии и… – на мгновение я вспоминаю о том, что многие преступники и отшельники владеют энергией негатив, отчего принимаю решение умолчать об этом, надеясь, что Светлана Адольфовна будет молчать, – Все. Увлекаюсь… – и тут я понимаю, что ничем, принципе. Но что-то сказать стоит, раз уж начал об этом говорить, – Стратегией… Да, хочу стать главнокомандующим… – про себя же я проклинаю себя за то, что ляпнул такое и не могу уже остановиться. Надо продолжить до конца, – Хочу сформировать свой отряд по борьбе с подражателями Диверсантов, либо же возглавить какой-то из тех, что существуют сейчас или могут появиться в будущем». «Довольно амбициозные у тебя цели. – комментирует учительница, – Это похвально. Надеюсь, ты не отступишь и достигнешь ее». «Это довольно приятно слышать, если честно. Почаще бы так!.. Хм… А может и вправду создать такой отряд? Все-таки пока с подражателями никто не может справиться, ибо они повсюду и их сложно вычислить» – размышляю я, пока садился на место и другие ученики представлялись.

Прошло довольно много времени. В классе было около тридцати ребят, поэтому выслушивать каждого было довольно тяжело. Но мне все же запомнились некоторые из них. Широ: перекаченный и высокий мальчик, на вид которому минимум тринадцать точно есть, хотя на деле ему столько же, сколько и мне, контролирующий энергией гравитации, нейтральной материей и стихией огня, знающий уже в таком возрасте некоторые языки прошлого и, судя по его наряду, любящий свои способности, так как на нем была черная кофта с изображением человека с огненными крыльями. Фергюсон: исходя из всех умений, которые он перечислил, гордый сверхинтеллектуал без способностей, любящий одеваться и выглядеть шикарно, чуть ли не изящно. Люсьена: девочка из династии Мёрфи, контролирует энергию сознания, жизни, смерти, пространства и нейтральную материю, на первый взгляд неприятная, с тяжелым характером, симпатичная, миловидная, а взгляд у нее лисий, сканирующий, я бы сказал. Среди всех одноклассников не видно Игоря… Видимо, он в другом классе… «Извините за опоздание, пожалуйста!» – слышится из-за дверей чей-то женский голос. Светлана Адольфовна встречает кого-то, а после прощается. В класс она входит уже вместе с Игорем. «Да ладно?!» – ликую я про себя. Он осматривает класс и встречается взглядом со мной. Я машу ему, он в ответ улыбается. Учительница говорит ему садиться на любое свободное место. Он подсаживается ко мне. Пока Светлана Адольфовна говорила что-то еще нам, я шепотом подкалываю его: «Опаздываешь в первый же день?». Он начинает оправдываться: «Да сегодня не мой день, видимо. То мой будильник не сработал, то в пробку с родителями попали…». Я утешаю его, мол, ничего страшного, со всяким бывает. Он же спрашивает у меня: «А что я пропустил?», на что я, естественно, отвечаю: «Мы представлялись. Как зовут, когда день рождения, какими навыками владеешь, чем увлекаешься». Он кивает головой и говорит: «Надеюсь, у меня еще будет шанс рассказать о себе», Я усмехаюсь: «Думаю, ты еще множество раз успеешь сделать это». Он соглашается со мной, после чего начинает внимательно слушать оставшихся восьмерых учеников.

Как только все закончили, Светлана Адольфовна обращается к Игорю: «Теперь твоя очередь». Он встает и начинает свое представление: «Ну… Меня зовут Игорь, родился двадцать девятого февраля, контролирую стихией воды и воздуха, тоже из династии, но в учебе нет разницы кто откуда, так что не вижу смысла говорить из какой… Еще… Хочу стать президентом КС…Д...Ф?.. Нет, не так же… Короче! Как-то там!». Светлане Адольфовне, видимо, понравилось такое легкое и амбициозное поведение, отчего она даже стала хлопать ему. Все соответственно удивились этому, но виду не подали и тоже стали аплодировать. Он аж засиял от такой реакции на свое выступление. Спустя время учительница резко прекращает овации и говорит: «Что же, вы теперь знакомы друг с другом, а теперь давайте-ка знакомиться со школой. Через несколько минут мы пойдем на экскурсию, в которой вы узнаете все, что вас будет интересовать. А пока можете еще поболтать друг с другом и узнать еще лучше».

Это время пролетело моментально, словно его и не было, ибо говорить с Игорем для меня одно удовольствие. Еще не встречал я ребенка, с которым мог бы поговорить на равных. Либо я слишком высокомерный, нарциссичный, либо он гений слова и психики… Пока только эти два варианта у меня. «Так-с, дети, знакомьтесь! – резко вступает учительница с порога, – Это Джек Рабинштейнер, он ваш будущий преподаватель физкультуры. Он проведет краткую экскурсию по тренировочному полю, находящемуся по центру здания. Заодно он и ответит на все ваши вопросы и проверит ваш потенциал. Правда ведь, Джек?». Он с досадной улыбкой кивает в ответ. «Она явно заставила его сделать это… Точно опасная женщина», – думаю я про себя, ибо вслух такое проговорить как-то… Себе дороже может обойтись. По требованию Светланы Адольфовны мы встаем с парт и выстраиваемся в три ряда, после чего спокойным шагом выходим из класса уже под руководством Джека… «Забыл фамилию… Как там его?.. Рубинштейн? Рубинштайнер? Нет, не то… Как же сложно! За что?», – ворчу я на себя и свою память. «Малд, ты всегда у себя в мыслях, – шепотом подмечает Игорь, – Тебе не надоедает? Это же сильно напрягает, наверное». Я ему спокойно отвечаю: «Ничего с этим поделать не могу. Это уже моя привычка». Ему такой ответ показался забавным… «Эй, это же ты тот самый мальчик, который убил людей со злости?!» – восклицает кто-то из толпы. «Зачем ты это начал?.. Так долго обсуждал меня со своими друзьями, что не хватило терпения потом спросить?..» – думаю я. «Смелости не хватило лично спросить?!» – заступается Игорь. Я в небольшом смятении. «Сейчас начнется…» – понимаю я. «Не лезь не в свое дело! – восклицает он. Учитель физкультуры явно слышит все, ибо они говорят очень громко, однако он никак не реагирует и продолжает свою экскурсию. «Я не понял… Ему плевать на все?..» – раздражаюсь я. Тот крикливый одноклассник продолжает свою тираду: «После того происшествия у нас пропал отец! Сестра позже тоже исчезла! Этот урод точно виноват в этом! Он там был, он был зол на людей! Он мог убить невинных людей!». «Черт! Да они тут все умеют разговаривать, как я вижу! Недаром класс называется продвинутым. А этот мальчик либо хорошо лжет, либо говорит правду…» – анализирую спокойно я все происходящее. На такое злиться уже надоело мне, поэтому остается просто игнорировать все обвинения. «Наверняка просто обиделся на свою маму из-за того, что она не разрешила ему что-то, вот и разозлился! Те люди в костюмах пришли спасать людей от него, скорее всего, после того, как увидели, что он убил свою же мать!» – в ярости и в слезах говорит он. «Мразь… – выскакивает у меня вслух. Он, все еще всхлипывая, замолчал. Впрочем, как и все столпившиеся вокруг нас слушатели. «Эй, ребятня, мы уже почти дошли до тренировочного поля. Там выясните свои отношения в сражении» – говорит нам учитель. «С радостью!» – восклицает мразь. «С удовольствием…» – тихо отвечаю я, уже планируя, как заставлю его извиняться за свои слова. Игорь смотрит на меня и с сочувствием говорит: «Малд, успокойся, пожалуйста. Да, он не прав. Но и ты пойми: у него после того случая пропал отец. Скорее всего, умер, но он отрицает это, хоть и понимает, что это так. А сестра пропала, может, потому что… Не выдержала потери и…» – он умолкает. Но я, впрочем, уже догадываюсь, к чему он клонит. «Ты прав… Но он все же ответит за свои слова!» –отвечаю ему я. Он с грустью выдыхает. «Неужели нельзя было обойтись без этого?! Я же надеялся, что здесь не найду себе врагов, что не буду злиться, буду счастливо проводить время! А тут этот… Сколько еще таких?! Если так будет продолжаться и дальше, я не выдержу. Тоже стану преступником» – эмоционально размышляю я. «Я докажу всем, что он ничто. Лишь благодаря энергии н…» – недоговаривает этот урод своим друзьям, ибо Игорь мигом затыкает его ударом по лицу, мгновенно подбежав к нему на большой скорости. Говнюк аж отлетел от такого удара. «Неужели в новостях и это уже известно?! Да чтоб вас всех диарея накрыла!» – ругаюсь я про себя. Во мне кипит ярость, горло жутко клокочет. Так и хочется рявкнуть. Так и хочется разнести всех, всё и вся. «Малд! – окликает меня Игорь. Я оборачиваюсь на него, – Во-первых, у тебя лицо покрасневшее, во-вторых взгляд очень недобрый, в-третьих, выброси из головы все свои желания. И в-четвертых, у тебя руки в огне! Все ребята уже отступились, оглянись». Я смотрю на руки и, в действительности, они покрыты голубым пламенем, оглядываюсь по сторонам и вижу испуганные лица одноклассников. Среди них выделяются только Широ, Фергюсон и Люсьена, прикрывающие собой остальных, спрятавшихся за ними, а также тот самый мальчик, довольно улыбающийся во все зубы с целеньким лицом. Даже синяка после удара нет. Видимо, кто-то излечил его уже. «Убью…» – решаю я, глядя на него. С него на мгновение спадает улыбка, как только он замечает мой взгляд. Но лишь на мгновение.

«Пришли» – говорит учитель. Он оглядывает группу: «Так-с… Все на месте и еще живы. Хорошо. А теперь давайте сразу к делу. Вы двое! – обращается он ко мне и этому смертнику, – Хотите выяснить отношения? Смело идите в бой! Заодно проверю из какого теста вы сделаны. Но с одним условием: никто никого не убивает! Все ясно?!», – жестко спрашивает он. Я согласно киваю. Думаю, он тоже. Нет желания смотреть в его сторону. Вместо этого в голове уже планируются дальнейшие действия. «Должно быть не сложно. Чем он там контролирует? Стихией воздуха, огня и нейтральной материей? Посмотрим, что он умеет».

И вот все уже встали на свои места: я с ним в поле друг напротив друга, Игорь и другие одноклассники заняли наблюдательные позиции, а учитель с рупором вместе с ними, но ближе к полю, чтобы в случае чего мог быстро остановить бой… Наверное. «Пять! Три! Начали!» – странно отсчитал он. Не успев отреагировать, этот мальчик уже пропал из виду. Я оглядываюсь по сторонам. Его не видно. «Какого?.. Куда он делся?!» – думаю я. Вдруг чуется жар со стороны спины. Еле успев выстроить стену, мне удается отразить удар. «Сзади? Нет, он уже не там. Значит бегает быстро… Стихия воздуха? А атакует огнем. Тогда буду следить за колебаниями воздуха!». Стоило мне только принять решение, как вдруг я понимаю, что неосознанно сражаюсь с ним, отражая все его атаки. Хоть какие-то плюсы энергии негатив. «Так-с… Он… Через пару секунд будет… Справа!» – понимаю я и делаю свой ход. Выстреливаю сжатым воздухом по направлению. И тут же я чувствую его присутствие сзади. «Тогда погоняем!» – проговариваю я и со всей силы отрываюсь со своего места. Еще чуть-чуть и его огонь достиг бы меня. «Наверняка он обиделся на свою маму…» – всплывает в моей голове. Энергия негатив просачивается. Чаша переполнена. Еще немного и эмоции накроют мой рассудок. Тогда я потеряю контроль над телом. Но тогда и победа будет моей. «Но тогда я его и убить могу… Он хоть и мразь, но смерти не заслуживает!, – говорю я про себя, – Тогда надо постепенно выплескивать энергию негатив вместе с атакой и увеличивать скорость. Так я смогу уловить его передвижения, однако тогда управляемость снизится. К черту, сейчас главное победить! Он явно хорошо занимался над своими способностями. Дольше и лучше, чем я. Для победы мне надо превзойти себя». Я ускоряюсь. В боковом зрении появляется он, издевательски и злобно лыбясь на меня, и обгоняет. «Не позволю!» – восклицаю я. Вдруг он резко разворачивается и практически моментально тормозит. В руках у него две сабли: один из плотно сжатого огня, другой из плотно сжатого воздуха. «Рискованное решение с его стороны. Хотя стоп! Я же прямо на них лечу! Он же меня буквально сейчас может ими проткнуть! – параллельно тому, как я бросаю взгляд на учителя, который вообще никак не реагирует на происходящее и лишь внимательно наблюдает, в моей голове появляется мысль либо увернуться, либо контратаковать, – Если увернусь, он, скорее всего, просто встанет напротив меня снова. Остается только контратаковать. Но как?!» – и тут меня осеняет. Я задерживаю дыхание и покрываю себя водой.. «Надо сделать все быстро, иначе задохнусь» – понимаю я и в очередной раз ускоряюсь прямо к огненному мечу. Рискованный маневр. В его лице на мгновение просочилось сомнение. Я же наоборот без задних мыслей мчусь напролом. Вдруг он покрывает огненную саблю прослойкой плотного воздуха. «Проклятье!» – ругаюсь я. В голове лишь одна идея: разогнать по орбите вокруг меня крупные частицы земли до околосветовой скорости, чтобы они разрезали плотный воздух и дестабилизировали огненный меч. Однако для этого потребуется еще больше энергии негатив. Я немедля поднимаю куски земли и разгоняю их. Но тут чуется неладное: меня клонит ко сну. «Черт! Я истощен! Не позволю! Придется выплеснуть намного больше энергии негатив», – стоило мне предпринять такое решение, как вдруг на меня сразу стали хлынуть воспоминания: «Он убил ее… У тебя ведь дети, вдруг он обозлится на них и тогда ранит их или того хуже?.. Подражатели диверсантов… Из-за тебя погибли невинные люди…». «Достали! Я не виноват!» – кричу я. В глазах пелена. Не видно ничего. Только голоса обвинений. Только злость, обида, зависть. Походу, я переборщил с энергией негатив. Она как голодный зверь. Пока не насытится, будет поедать. А как сделает это, то потом уходит в спячку. После нее истощение неимоверное. Надоело. Надоело быть в страхе перед ней. Я устал от того, что вечно полагаюсь на нее, а потом жалею об этом. Что на тренировках, что в тот день, что в день покушения на мою жизнь, что сейчас. «Надоело!» – рявкаю я. В этот момент осознанность вновь приходит ко мне. Зрение возвращается. Мне уже стало казаться, что я сумел овладеть негативными эмоциями, однако испуганный вид этого мальчика и выставленная катана из обсидиана над его головой дали понять, что это не так. «Теперь я убежден: это ты убил отца и всех остальных людей! Ты самый настоящий монстр! Тебя покрывают лишь из-за влиятельности твоего отца!» – тихо, полушепотом, назло, так, чтоб никто посторонний не услышал, проговаривает он. Я замахиваюсь, чтоб отрубить ему голову. «Достаточно!» – слышится в голове. Он тоже среагировал на этот голос, судя по реакции. «Светлана Адольфовна?» – спрашиваю я мысленно. Вдруг моё оружие растворяется. Впрочем, все разрушения в поле тоже постепенно исчезают. Я вижу, как все наблюдавшие рассматривают происходящее с удивлением. «Значит мне не мерещится» – понимаю я. «Малдай, отойди» – слышится голос учительницы со спины. Я оборачиваюсь, вижу ее. Испугавшись от неожиданности, я отскакиваю в сторону. Она спокойно подходит к однокласснику. «Сашка, скажи, пожалуйста, что недавно произошло?» – спрашивает она у него. Он начал свою тираду о том, какой я монстр, что я убил невинных людей, что он хотел избавить мир от меня. Она преспокойно слушает его. Пока он ей что-то рассказывает, я оглядываюсь по сторонам и замечаю, как другие взрослые люди подходят к ученикам и подносят к их лбам… Термометры? Но приглядевшись, начинает виднеться свечение, похожее на то, какое было, когда стирали воспоминание у Муслима. «Технологии ПЕМБ?.., – предполагаю я, – Какие-то устройства, стирающие воспоминания? Удобно… А как они так быстро перемещаются? Телепортация или сверх-скорость?». «Малдай, посмотри на меня» – просит добрым голосом Светлана Адольфовна. «Вы будете стирать мне воспоминания о произошедшем?» – напрямую спрашиваю я. «И не только об этом. И не только тебе. Также из истории исчезнет то происшествие. Все забудут о нем» – честно говорит она. Сказать, что я удивлен, значит соврать. «Ладно, – смиренно говорю я, – так будет лучше. Надоело уже это все. Прошло всего около года, а я уже натерпелся всего этого». Она погладила легонько меня по голове и приступила делу: прикасается рукой ко лбу и пропускает через себя энергию… Сознания, если не ошибаюсь. Я чувствую, как она копошится в воспоминаниях. Странное ощущение. Неприятное немного. Вдруг стали всплывать одно событие из жизни за другим. Но что-то не так. Одни из них мои. Другие точно нет. Я приподнимаю свой взгляд на лицо учительницы и вижу, как она морщится от всего этого. «Как же много ты пережил, однако…, – говорит она, изучая увиденное, – Почему я не могу забрать воспоминания?.. – слышится уже ее мысленный голос, – Тут что-то не так… Неужели его сознание превосходит мое?.. Бред какой-то… На такое способен только Марти, и то не намного. Я даже с ним способна потягаться, а тут…». «Марти?..» – думаю я, как вдруг она восклицает от чего-то. Кажись, от боли. Около нее в этот миг резко оказывается несколько человек, бросившихся на помощь. «Все в порядке, ребят» – успокаивает она их. Те после сразу бросают суровый и сканирующий взгляд на меня. «Я ничего ей не сделал! Сам не понимаю, что произошло только что!» – оправдываюсь я, выставив руки перед собой. Они недоверчиво смотрят на меня. «Это правда. Все дело не в нем, а в особенностях силы» – говорит Светлана Адольфовна, уже оправившись окончательно. Они, конечно, немного расслабились, но нотка скептицизма чувствовалась. Далее она поручает им продолжать работу и с легкой усмешкой обращается ко мне, когда все уже ушли: «Интересный ты мальчик. С тобой нам всем будет очень весело». «У меня куча вопросов!» – громко проговариваю я.

Что ж… Окончился первый день в продвинутом классе. Довольно сумбурно все прошло. «Почему она не смогла стереть мне воспоминания?» – главный вопрос, который преследовал меня на протяжении всего того времени, пока учитель физкультуры проводил первые тренировочные бои между нами, чтоб понять, кто что из себя представляет. Даже когда я шел навстречу к единственным родным людям – папе и малому, которые уже ждали меня у выхода – в голове висел этот вопрос. Подойдя к ним, я снова надеваю улыбку. Отец замечает это и спрашивает: «Ты чего такой загруженный? Снова что-то случилось?». «Давай в машине расскажу» – отвечаю я, уже сняв радостную маску, вновь обнажив мое постоянное загруженное, задумчивое и тяжелое выражение лица. Муслим же как всегда в своем репертуаре. Однако чувствовалось в нем что-то… Новое? Не могу разобрать. Отец хмыкает, но молчит. Мы вместе направляемся к машине.

Пока я снова витал в облаках, Муслим на фоне рассказывал нам о его дне. Из отрывков, которые мне удалось подслушать, оказывается, что и у него не все так гладко. Думаю, в этом есть и моя вина. «Здравствуйте!» – очень часто так обращается он к прохожим… Они, конечно, улыбаются, так что им это нравится, наверное, но все равно немного неловко. Впрочем, ничего страшного в этом нет, я думаю. «Добрый вечер!» – здоровается малой на сей раз с длинноволосым блондином, глаза которого мне показались серебряного цвета. Он кивает в ответ, однако после наши взгляды пересекаются, и я вижу, как он удивляется. «Видать, тоже насмотрелся всякого про меня…» – думаю я. «Малд, стой!» – отзывает меня Муслим. Я оборачиваюсь. Оказалось, что незаметно для себя, я прошел мимо нашей машины. «Один сын ветреный, другой энергичный. С вами не соскучишься» – подмечает отец и усмехается. Сев на места, мы выехали из территории здания уже через минут десять. «А теперь рассказывай ты, Малд. Как день провел?» – приободрено заводит разговор отец. «Ну… Мы сразились на поле, я победил, потом начали сражаться другие…, – затруднительно начинается мой рассказ. В попытках вспомнить еще что-то, в голову приходит лишь это, – Я с Игорем оказался в одном классе, кстати! Поначалу он опоздал, но все же пришел. Еще ребята в классе знакомились друг с другом… Рассказывали о своих способностях – эта новость, судя по выражению лица отца, не понравилась ему, отчего я поспешил сразу успокаивать его, – Не волнуйся, мне удалось скрыть ото всех, что я контролирую энергию негатив,. – он хоть и немного расслабился, но сомнения в нем еще остались, – Что еще?.. Ну, Игорь победил в своем сражении…». «Понял. В общем, было все хорошо и интересно, так?» – по-дружески спрашивает отец. «Да, верно» – не совсем уверенно отвечаю я. Глядя на Муслима, в глаза мне снова бросается что-то не свойственное ему: он задумчивый. Он смотрит в окно и о чем-то размышляет. «Это странно… А что если?.. Надо будет спросить» – решаю я и снова переключаюсь на беседу с отцом.

«Что ж, приехали. Выходите» – говорит отец. Муслим пулей вырывается наружу. Я стараюсь не уступать ему. И вот уже спустя некоторое количество мгновений мы уже разулись. За нами не спеша идет отец. «Вы пока идите переодеваться. Малд, помоги брату, пока я буду ужин накладывать вам двоим» – говорит он. «А ты с нами не будешь?», – спрашиваю я. «Нет. Потом мне по делам надо к себе», – отвечает он. Я киваю и следую за братом, который уже был наготове. Мы идем в его комнату. Зайдя, я сразу спрашиваю у него: «Ты ведь не все рассказал нам, да?». Он молчит. Вернее, ему неловко стало. «Значит угадал. Я то еще думаю, а не паранойя ли у меня уже? То-то мне кажется, что с ним что-то не так…» – доходит до меня. «Наша мама и вправду умерла от нападения страшных людей в костюмах и то событие, про которое все постоянно говорят, тоже произошло и связанно с ее смертью?» – резко спрашивает он. В его голосе слышится… Много чего: и надежда на то, что это ложь, и неуверенность, сомнения, и понимание того, что это вполне может быть правдой. Я еще некоторое время ничего не отвечал ему. Однако блеск в его глазах дал мне понять, что говорить что-то надо. «Да, это так…» – с грустью отвечаю я. «Тогда почему я ничего не помню?..» – на удивление спокойно продолжает он свой допрос. «Ты был сильно потрясен, наверное… Может потому и забыл все…» – выскакивает ложь из меня. Не могу я ему сказать, что ему стерли воспоминания об этом. Он бы и сам мог забыть, скорее всего, но на всякий случай стоило его избавить от знаний того происшествия. Кажись, мои слова прозвучали довольно убедительно, раз уж я не заметил в нем сомнения. «Тогда почему вы молчали об этом?» – продолжает он, протерев слезы. «А ты как думаешь?» – в ответ спрашиваю у него я. Он молчит,возможно размышляет, и в конце концов кивает: «Я понял». «Дети, идите кушать!» – слышится с кухни. «Спасибо» – говорит Муслим. Я ему не успел даже сказать что-то, как он сразу обнимает меня. «Еда быстро остывает, а холодное есть не вкусно!» – вновь слышно оттуда же. «Ну ладно, давай тебя быстро переоденем, ты спустишься, а я позже присоединюсь» – в спешке говорю я. «Да ладно тебе, я и сам могу!» – приободрено говорит он мне. «А ты умеешь сам?..» – удивляюсь я. Он довольно кивает. «А зачем тогда тебя… Впрочем, ладно, давай, раз уж можешь, то флаг тебе в руки и вперед» – завершаю я и направляюсь в свою комнату. «Значит отец зря его каждый раз переодевает? Он его просто использует получается!» – понимаю я. Улыбка даже стала проступать от этого. «Интересный ты мальчик… Примерно такие же слова она говорила?.. Черт, да неважно уже! Скоро все это закончится, все забудут об этом! Но зачем они это делают?.. Я уже устал думать, хватит. Пора веселиться!» – предпринимаю я и запихиваю все обиды куда подальше и глубже.

После этого мы поели, повеселились, ну и в конце концов легли спать. Что ж… С этого момента начинается новый этап в моей жизни!.. Надеюсь, он будет намного приятнее.

***

«Тяжело… Надо постараться ускорить процесс» – завершает свои раздумья Габриэль. Всю дорогу его тревожат одни и те же мысли об одном и том же: как ему быть с оружием, что делать с необычным мальчиком и как вычистить все данные с того инцидента. «Еще и выборы завтра…» – вспоминает он. Неожиданно его из мыслей выдергивает мальчик, здоровающийся с ним. Габриэль отвечает взаимностью, однако потом сразу переводит взгляд другого ребенка, спокойно проходящего рядом с ним. Они пересекаются взглядами. Выражение лица у него слегка загруженное. Приближенный Марткуллова узнает мальчика и в спешке отстраняется от них. «Это же тот самый мальчик!, – понимает он, – Малдаем его зовут, если не ошибаюсь… Видимо, их отец решил все-таки отправить детей учиться в это учреждение. Рэй, хорошая работа! Все идет пока что по плану. Надеюсь, теперь парнишке станет легче жить без воспоминаний о том дне. Насколько мне известно, его брат не знает ничего, так как ему уже стирали память о происшествии. Но мне до сих пор неясно, почему отец решил никак не влиять на память второго сына?.. Хотя… Нет, это очевидно… Впрочем, это уже не так важно будет потом. Все забудут обо всем, и тогда мы сможем взять парнишу в свои ряды. Он будет очень полезен как для науки, так и для общества и нашей организации… А есть вообще смысл так заморачиваться? Все равно мы уже победили. Завтра наши покровители займут посты мировых правителей…» – его мысли прерывает охрана, стоящая на выходе из здания: «Добрый вечер, Габриэль Мессонович! Как ваше ничего?» – почти остроумно, но ближе к банальщине спрашивает один из них. Габриэль решает не отвечать на этот вопрос, отчего охранник с досадой выдыхает и пропускает его. «Как моё ничего?.., – повторяет про себя он,.– очень даже… Запутано». Вдруг он сталкивается с той, к кому он и шел – Светланой Адольфовной. Однако она же была не одна. «Марткуллов Лордслайер!» – от неожиданности выкрикивает он, отчего тот бросает недобрый взгляд на него. Габриэль затыкается, хотя у него уйма вопросов к своему покровителю. «Марти, ну чего ты так запугиваешь своих подчиненных?» – спрашивает Светлана Адольфовна у него непринужденно и весело. «Марти?! Этой женщине жить надоело?! Или… Неужели ее сила столь велика?.. Династия Боккара…» – удивляется жертва двух хищников. «Свет, скажи мне на милость: зачем ты родилась устойчивой к моей силе?.. Это так раздражает. – преспокойно и с наигранной досадой ворчит Марткуллов, – Если бы я их не запугивал, то и результатов никто бы не увидел в столь скором времени. Да и полезно это. Так я хоть выявляю сильных и стойких людей. А иначе меня окружали бы одни подсосники! – после этих слов он обращается к подчиненному с командным тоном, – Да, Габриэль?». Великомученик вновь ощущает сильное давление на мозг. Словно он плавится, перегружен или просто переутомлен. «Марти, при мне не надо так давить на человека. – чуть ли не приказывая, говорит Светлана Адольфовна. Далее она подходит к Габриэлю, изучает его мимику и оборачивается на своего друга, проговаривая наиграно, – Иначе я обижусь и попытаюсь надавить на тебя, вызвав головную боль». Марткуллов Лордслайер прекращает давление на сознание Габриэля энергией сознания, жизни и нейтральной материей. «Он и вправду прекратил?! Эта женщина опасна… И ее назначили учителем?!» – не понимает ничего жертва их заигрываний друг с другом. «Чего пришел-то?» – повелительно спрашивает покровитель. Габриэль, успокоившись и приведя себя в порядок, отвечает: «Хотел узнать у Светланы Адольфовны результаты ознакомительного дня с учениками». Дама из династии Боккара сразу спохватилась и стала говорить про удивительного мальчика, на сознание которого она не смогла повлиять. «Стоп! – озабочено останавливает ее рассказ Марткуллов Лордслайер, – В каком смысле его сознание превосходит твое в разы?!». «Ну, в таком. Он в прямом смысле превосходит мое сознание и, возможно даже, твое. Ты представь себе, какой алмаз родился в наше вр…» – отвечает она. Дальше Мартуллов не стал слушать ее. Он уже погружен в себя: «Неужели я нашел Падшего?.. Да нет, бред какой-то! Уже столько лет прошло! Несколько десятков уж точно! Если это так, то Падший в любом случае должен выглядеть старше семилетки! Если только он не изменил свою форму… Если он может менять форму своего ору… А что если то самое оружие, про которое говорил Габриэль, и принадлежит ему?.. Но тогда он никак не мог поменять свою форму! Да и пришел бы давно за ними! Тут что-то не укладывается… Чего-то не хватает… Рано пока сообщать Нарту Сталонэ. Сначала надо узнать побольше о нем. Еще больше, чем известно сейчас. Возможно, смертный еще что-то скрывает от меня. Надо будет его еще допытать, как в тот раз!». Габриэль впервые видит своего грозного и непоколебимого покровителя таким озабоченным и сбитым с толку. «Похоже, этот мальчик скрывает в себе куда больше, чем мне казалось… Стоп. Он сильнее Марткулла Лордслайера?! Быть того не может! Если это так, его нужно либо устранить, либо всеми возможными способами переманить на свою сторону!» – размышляет он. «Мальчики, а чего это вы так забеспокоились? – спрашивает непонимающе Светлана Адольфовна, после чего проговаривает мысли вслух, с каждым разом говоря все медленнее и медленнее, осознавая всю опасность, – Ну, да, он сильнее меня, может даже и тебя, Марти. Да, у него энергия негатив… Да, он может выйти из себя и перебить многих… Тогда нам придется казнить его и мы потеряем надежду на новую эпоху развития… Черт, все очень плохо». «Так-с! – приказным тоном восклицает Марткуллов, не боясь, что их станет кто-то подслушивать, ибо все уже разошлись по домам. Ну, кроме охранников. А они особо и не интересуются их разговором. У них свои дискуссии. Далее Лордслайер приободряет своих собеседников, – Если такой расклад, тогда придется менять стратегию… Габриэль, с этого момента ты для меня больше, чем приближенный. Даю тебе разрешение на более дружеское общение со мной. Свет, ты сообщать мне о каждом его дне. Точно. Габриэль, прикажи своим приближенным доносить то же самое. Пусть все его тренера, про которых ты, кстати, умолчал, щенок, отдают отчет о всех его достижениях. Не спрашивайте даже ничего. Я все равно не отвечу. На мне будет планирование дальнейших действий. А, кстати, еще вот что: если вздумаете кому-то рассказать, то я вынужден буду вас казнить». Его слушатели в этот момент встали в ступор. Они ожидали всего, но уж точно не этого.

После этого разговора все разошлись. Каждый теперь погружен в глубокие раздумья. «Интересный мальчик, конечно… Походу, Марти его испугался. Почему?.. Все из-за того, что его сознание превосходит мое и, возможно, его? Хотя, судя по реакции, точно превосходит. Или есть иная причина?.. Что ж, мне далеко до его уровня знаний и способностей. Все-таки он один из…» – рассуждает Светлана. «Что это с Лордслайером? Неужели мальчик скрывает куда больше и Марткуллову известно об этом? А осознает ли это сам ребенок? Когда я встретился с ним впервые, то увидел в его взгляде обычного парнишку, которому уже надоело быть в центре внимания и не более. Не было никакой хитрости, не чувствовалась опасность от него. Просто несчастный ребенок. Чего же я упускаю?..» – так же пытается понять причину испуга своего покровителя Габриэль. «Черт… Неужели… Неужели я нашел его?! Спустя столько десятков лет! Хотя нет, это еще не факт. Если это и вправду Падший, то почему он никак не проявляет себя? Почему я не прочувствовал его огромную силу? В прошлый раз мне было легко обнаружить его силу и тяжело находиться рядом с ним, а сейчас я его не чувствую совсем… Может научился какому-то трюку наподобие сокрытия или подавления своей сущности? Она еще упоминала что-то про обсидиановую катану. Может это и есть оружие? Но тогда она бы не смогла развеять его. А может он почувствовал влияние и подыграл ей? Ни черта не ясно… Остается только наблюдать и дальше за ним» – планирует Василиск… То есть, Марткулов Лордслайер.

***

«Я снова почувствовал всплеск его силы! – восклицает оборванец, – И снова он слабый… Я не пойму, почему он сдерживается? Жалеет их, что ли? И почему его не видно уже столько лет? Почему он не приходит за мной?.. Привязался к смертным?.. – впадает в печаль он, осознавая, что теперь никому он не нужен. Но из-за его чрезмерного самолюбия вся тоска, грусть и осознанность улетучивается, – Да бред какой-то! Быть не может, чтоб он забыл обо мне или променял меня на каких-то жалких смертных! В чем же тогда причина? Впрочем, неважно! Сейчас уже вечереет за окнами лаборатории, как я вижу, так что он должен скоро уснуть. Хоть так попытаюсь с ним связаться. Иначе на кой черт нам это усиление связи во сне?! Так, а который сейчас час?.. Черт… Надо выяснить как можно скорее! – любитель брани начинает оглядываться по сторонам, дабы где-то заполучить эту информацию. Но безуспешно, – Да где же шляется эти двое озабоченных на мне?! У обоих на руках часы ведь! Неужели они не прибудут сегодня? Не вовремя, однако… Твою ж материю! – бесится оборванец. Не выдержав, он срывается и вопит от ярости, тем самым вызвав сбои в технике лаборатории и встревожив сотрудников. Сознание мечей замечает вдруг, что один из них перед ним набирает чей-то номер, – Хоть бы это был тот смертный блондин с его дружком директором! – надеется оборванец. Чтобы убедиться в этом, он решает подслушать разговор. «Да, все верно, у нас перебои из-за выброса энергии и материи. Источником являются парные мечи… Да… Так… Принял, будет сделано!» – таков был разговор сотрудника с неизвестным. Оборванец так ничего и не выяснил, отчего стал ругаться, выплескивая еще больше энергии и материи, – Да чтоб твою душу истощили! Никакой пользы от тебя!.. – пока он покрывал оскорблениями всех присутствующих рядом смертных, а особенно того, кто говорил по телефону, они в свою очередь приступили исполнять приказ по перезагрузке системы. Поняв это, оборванец увидел возможность, – А это мне на руку! Так я смогу на миг исследовать окрестность в максимально возможном радиусе. А после передам эту информацию визуально ему… Гениально!». Было бы, если бы план составлял не он. Однако ему это не известно, так что для него нет никаких проблем воплотить все действия в реальности. Он выжидает. Среди всей суматохи сложно проследить кто чем занимается. Однако ему это удалось. Как только он ощутил отсутствие сдерживающего барьера, то сразу приступил к делу. Циркулируя энергию пространства для захвата местности, жизни для нахождения существ, времени для замедления всех процессов в округе и ускорения своих одновременно, что даст ему не пару секунд сканирования, а около десяти, сознания, чтобы прослушать мысли сотрудников и узнать подробности за пределами действия его циркуляции, и нейтральной материи, которую можно будет заполнить данными видами энергии, чтоб они могли проявить свои свойства. Что ж… На этот раз у него получается сделать все как надо. Может же, когда захочет! Получив информацию за субъективные десять секунд, любитель брани сужает радиус циркуляции до размеров его камеры. «Так-с… Какой-то мальчик лишился матери. Соболезную, конечно, но плевать. Что еще?.. Хотя, нет, стоп. Что-то странное тут чувствуется. Энергия негатив в сопряжении с некоторыми видами стихий, а так же… У кого-то я видел анализы этого ребенка… Нашел! Темная и светлая энергия? У смертного?.. Странно… Я помню из воспоминаний моего засранца, что ему тот смертный что-то говорил про какое-то происшествие… Что же еще там было?.. Черт, только короткий отрывок из их разговора сумел уловить! А что если этот ребенок и есть он? Но этого быть не мо… Нет, еще как может! Это объясняет, почему у нас такая слабая связь и он не идет за мной! Обстоятельства ему не позволяют! Предательская морда что-то сделала с ним! И почему я не могу вспомнить что именно?.. Нет… Быть не может! Надо думать тщательнее… Но пока мне надо подготовиться к связи с ним. Нужно для начала определить, что ему сказать…» – так и не разобравшись ни с чем, ибо он не умеет зациклиться на чем-то одном, оборванец готовит свою речь перед встречей. Пожелаем ему удачи.

***

«Малд, вставай! – громко будит меня Муслим – к нам сегодня должны придти дядьки, которые тренируют тебя!». Слегка покряхтев, как старик, но лет семи, я приподнимаюсь с кровати. Реальность все еще смешана со сном. Глаза слипаются. «Вчера я сильно перестарался в битве… Энергия негатив выжала все мои соки… Как я еще держался до конца дня?..» – размышляю я перед тем как снова впасть в сон. Сквозь дрёму слышится голос Муслима: «Вставай! Вставай! Вставай! Я хочу посмотреть, как ты сражаешься с дядями! На этот раз я не буду тебя отвлекать!». «Честно врешь?..» – сонно спрашиваю я. «Да!» – восклицает он и начинает стягивать меня с кровати. Я сопротивляюсь: «Еще минут… Десять посплю…». Судя по тому, как он набросился на меня с подушкой, такой ответ его не устраивает. Сон предательски покидает меня. Однако спать еще хочется. В мою дремлющую голову приходит гениальная мысль. Я отталкиваю его воздухом и забрызгиваю холодной водой. Вот только моя столь гениальная голова не учла, что если вода брызнет вверх, то она вернется. Да, я забрызгал сам себя. Но и Муслима зацепило, конечно, так что план отчасти успешно реализовался. Но сон как рукой сняло после этого. Вскочив с кровати от холодной воды, я, запутавшись в одеяле, падаю прямиком на пол. Муслим, естественно, смеется. «Прям комедия какая-то… Веселое, блин, утро» – ворчу я мысленно. Но гогот Муслима принуждает и меня усмехнуться. «Соберись!» – успокаиваю я себя. Немного повозившись с одеялом, мне все же удается выпутаться из его цепкого захвата. Наконец встав, я приступаю к выполнению утренних ритуалов. Попутно забрызгав Муслима, конечно же.

«Доброе утро, сони» – проговаривает отец, услышав, что мы вошли на кухню. Сам он занят готовкой. Мы, понятное дело, ответили взаимностью на его слова. Усевшись, мы разговорились. Отец обращается к малому: «Кстати, Муслим, мне вчера вечером звонила учительница. Она похвалила тебя. Сказала, что ты хорошо себя проявил на оценочном тесте. – после этого он уже вслух и тише проговаривает, – Только первые дни учебы, а уже тесты пошли! Агогэ современности, блин, какое-то…, – далее он обращается ко мне, – А, точно! Малдай, тебя Светлана Адольфовна тоже похвалила. Говорит, что ты хорошо себя проявил на вводных уроках. Говорит, что ты ничуть не уступаешь по знаниям детям из династий. – он подносит нам завтрак. Положив тарелки, отец встает за наши спины и треплет нам головы, – Молодцы! А теперь ешьте. – он направляется в сторону выхода, параллельно проговаривая, – Малдай, через несколько часов придут твои тренера. Я сейчас отправлюсь на избирательный участок, а вы никому не открывайте до моего прихода. Если вдруг они придут, а меня не будет дома, то… Ну, сообщите им, чтоб они мне позвонили и предупредили об этом. Либо же ты набери мне, проинформируй и… Все на этом». Я с полным ртом молча киваю в ответ. «А зачем тебе сейчас туда?» – спрашивает Муслим. Как он разговаривает с набитыми щеками?.. Он всегда найдет, чем удивить. «Сегодня важное событие – выборы глав партий на посты мирового правительства. Посмотрю, кто что подготовил, послушаю их выступления, наполовину честные обещания и после этого решу, кто удостоится моему голосу» – с неким пафосом и юмором отвечает отец. Муслим тут же проговаривает: «А главы партии… Как там ее? Ну…». «ПЕМБ?» – уточняю я. «Да! – восклицает он, – Наверное, за них будешь голосовать? Они так много сделали хорошего: и нам и другим». Отец, недолго размышляя, отвечает: «Я подумаю», и выходит. «Ну, ладно» – невозмутимо завершает Муслим, после чего продолжает запихивать в себя еду. Именно запихивать. Кажется, столько даже хомяк себе не позволяет уместить во рту. «Как бы не подавился ты от такого количества разом… – говорю я ему, – Да и вредно так есть».

Вдоволь наевшись, Муслим побежал на улицу, а я остался дома. Мне еще хочется полазить в интернете. Сидя у себя в комнате и думая о том, что мне хочется узнать, вдруг в голову приходит одна мысль: «Я же недавно наткнулся на сайт этой партии и так и не начал читать то, что обнаружил там! А ну-ка». Мигом усевшись, я набираю на уже включенном ноутбуке, который мне отец подарил на день рождения, в строке поиска: «ПЕМБ.мир». Они тут же высвечиваются на первом месте в списке предложенных. «Быстро, однако, поднялись. В прошлый раз искать приходилось» – комментирую я вслух. Зайдя в него, в первую очередь, что бросается в глаза, так это измененный внешний вид сайта. Он стал менее мрачным и более удобным. Однако количество текста не изменилось. Все так же много. Но уже картинки появились, которые вкратце описывают содержание ссылок. «Так-с… Что я искал в прошлый раз?.. Точно! Энергия негатив… Ну-ка» – проговариваю я вслух и начинаю поиски после недолгих раздумий. Пролистав несколько раз вниз, мне попадается подходящий раздел: «Виды энергии и их свойства». Перейдя по ссылке, над которой была картинка… Человека, передающего энергию негатив другому? А так можно? Ну-ка-с…

«…Есть мнение, что энергия негатив несет только разрушение и хаос, а его обладатели обречены быть за тюремной решеткой, либо же вести отшельническую жизнь. Однако наши исследователи выяснили, что это не так. В ходе частных экспериментов было доказано, что энергию негатив возможно передавать другим людям, усиливая их способности контроля видами энергии и/или материи. Если человек может управлять, к примеру, какую-либо стихию, то при некой «подпитке» энергией негатив можно из воздуха реализовать не просто ветряные потоки, но также и, допустим, торнадо. Однако это уже зависит от степени подготовки контролера стихии воздуха. Опытный человек будет способен перемещаться воздушным путем, без контакта с поверхностью земли, при поддержке контролера энергии негатив, а профессионал же создавать стихийные бедствия, наподобие того же торнадо, но в огромных масштабах. Кроме этого контролер энергии негатив, способный владеть своими эмоциями, может накапливать данный вид, а после добровольно сдавать его в пункты сдачи и хранения энергий и материй, тем самым внося вклад в развитие всего человечества. Условно говоря, это что-то вроде донорства, но в энерго-материальной эпохе. Однако же тот, кто не справится с влиянием энергии негатив и совершит противозаконные действия, понесет законное наказание, которое будет соответствовать степени тяжести преступления. Многоуважаемые контролеры, помните: энергия и материя – это не только преимущество над той частью человечества, что без способностей контроля, но также и ответственность, возложенная на ваши плечи» – на этом статья заканчивается. «А на меня, видимо, возложили ответственность за всех людей в мире… – с досадой и самоиронией проговариваю я, – Так значит они хотят людей с энергией негатив сделать полезными и нужными? Интересно. Если это так, то тогда и борьба с Диверсантами и их подражателями будет более эффективной. И, судя по всему, они собираются использовать сданную в хранение энергию негатив в быту… Получается, если запитать накопленную энергию негатив в скоростную обувь, то на ней можно и бежать в разы быстрее и, может даже, взлететь? А телепорт? Там тоже используется энергия и материя? Если в нее встроить энергию негатив, то… Что? Увеличится дальность действия? Черт его знает… Но это может означать, в любом случает, что в ближайшем будущем ко мне станут относится лучше! Особенно если все забудут о том дне… – вспоминая о ее смерти, мною начинает овладевать тоска, – Как же я скучаю по ней… – из-за того, что я еще с младенчества осознавал все, у меня остались четкие воспоминания о днях, когда она еще была с нами, которые один за другим начинают всплывать сейчас, – Еще немного и я разрыдаюсь, блин… Соберись! – встрепенувшись, я вновь прихожу в себя и протираю глаза, – Так-с, что еще тут есть? А есть ли тут раздел истории? Может там найдется что-то интересное?».

Так незаметно пролетели несколько часов. За это время я выяснил, что люди-контролеры живут дольше обычных людей без способностей. Также у них с детства проявляются повышенные интеллектуальные способности. И чем больше возможностей контроля у человека, тем дольше он живет и интеллектуально развитее остальных. Это объясняет, почему я с пеленок обладаю осознанностью. Еще оказывается, что раньше у контролеров было куда больше возможностей и, теоретически, по сей день могут существовать люди, родившиеся около трехсот лет назад. Однако такие еще не были обнаружены. Что-то в истории не укладывается. А также непонятно, почему об этом никто не рассказывал раньше? Боялись? Какой-то тайный заговор в узких кругах? Ни черта не ясно… Я бы еще и дальше продолжил свое, скажем так, расследование, однако телефонный звонок вырвал меня из состояния потока. Это отец… Почему я его всегда называю только отцом? Странно. В общем, он сообщил мне, что тренера уже пришли, однако ни я, ни Муслим почему-то не открываем им.

Я бегло сворачиваю все, выключаю ноутбук и выбегаю их встречать. Открыв им дверь, я сразу, конечно же, здороваюсь и извиняюсь, что не услышал их, оправдываясь тем, что уснул, пока ждал их. Айсула Сергеевич усмехаясь говорит: «Ну, что ты выспался, хорошо, значит будут силы во время занятий. – он обращается к Светлане Адольфовне, которая, как оказалось, тоже пришла тренировать меня, – Да, Света?». Она молча кивает в ответ и обращается ко мне: «Малд, а где твой брат?». «Гулять вышел» – говорю я, приглашая в дом. Когда они начали оглядываться, мое любопытство взяло вверх: «А почему вы пришли?». «Какой ты бестактный, однако – сделав замечание, она продолжает, – Кто-то же должен учить тебя контролировать энергию негатив. А кто это сделает, кроме меня? Правильно, никто». «И то верно… Идиот», – думаю я про себя и в знак понимания киваю ей. «Ну, раз уж дома никого и мы уже пришли, давай приступать к разминке!» – восклицает Айсула Сергеевич. «А почему только вы пришли?» – спрашиваю я. Светлана Адольфовна отвечает вопросом на вопрос: «Помнишь вчерашний бой? – я утвердительно киваю, – Я заметила, что ты значительно ограничивал свои возможности по скорости, а также сдерживал энергию негатив и боялся высвободить ее, потому что боялся, что она завладеет тобой, что в конечном итоге и произошло. Исходя из этого мы решили, что сегодня будем тебя гонять по стихии воздуха и энергии негатив». Мне не очень понравилось слово гонять… Надеюсь, она просто так выразилась, да и только…

*Некоторое время спустя*

«Не бойся эмоций. Высвободи все, что в тебе накопилось. Используй это как оружие.» – то ли подбадривает, то ли приказывает она. «Помогите…» – одно единственное слово, которое неоднократно всплывало у меня в голове в течение этих двух часов, которые по ощущениям длятся как два дня. Она страшный человек… «Я ведь еще ребенок…» – проскакивает у меня вслух. И зря. «Что? А по болтовне так и не скажешь» – с усмешкой говорит она. В течение всего этого времени от нее не проступило ни одной негативной эмоции, однако она все равно как-то высвобождает энергию негатив на полную. Я чувствую эти потоки, исходящие от нее, однако никак не могу понять, как она это делает. Она абсолютна спокойна. А когда усмехнулась, так энергии негатив стало в разы больше. «Вы так отыгрываетесь за вчерашнее, когда у вас не получилось стереть мне воспоминания о том дне?» – спрашиваю я. В ответ лишь молчание. «Вот карга! – проскакивает у меня… В слух. Но полушепотом, так что она, вроде, не услышала этого… Надеюсь. Не выдержав, я все-таки начал высвобождать еще больше энергии негатив. Её не устраивает и это, отчего я уже не выдерживаю и восклицаю, – Хотите, чтоб я выпустил все?! Хорошо! – завершив просьбой, -Но потом, пожалуйста, не бойтесь меня». Она утвердительно кивает. Меня сразу накрывают отрывки из прошлого. Непроизвольно. Будто одно лишь решение высвободить энергию негатив провоцирует ее к «пробуждению». «Накрывают воспоминания, да?» – слышится голос учительницы в голове. «Как вы… Впрочем. Неважно. Да, вы правы» – отвечаю я в ответ. «Продолжай в том же духе. Прими уже эту энергию. Помни, что не она производит отрицательные эмоции, а наоборот они увеличивают ее концентрацию. Попытайся осознанно не сопротивляться, иначе ты лишь психику себе сломаешь. Переведи свое внимание на действия. Контролируй тело, а не энергию. Она – твое топливо. Используй другие виды, а этот сам уже распределится по ним в зависимости от твоих желаний. Энергия негатив не любит, когда ее ограничивают. Она оказывает сопротивление пропорционально и даже вдвое больше твоим усилиям сдержать ее. Дай волю эмоциям. Не будь бездушным. Будь человеком. Разумным человеком» – советует она. «Что ж, хорошо…», – смиряюсь я. «Ты – монстр!.. Он убил ее, зуб даю!.. Эй, это же тот мальчик-убийца!.. Аномалия!.. – одни слова за другим выходят из недр моей памяти. Я стараюсь не сопротивляться. Тяжело. Они звучат чуть ли не на долю секунды, затем пропадая, но мне удается расслышать каждое из них. Обвинения, угрозы, пренебрежение, жалость и еще много чего… Однако помимо всего плохого было ведь и немало хорошего. Были же моменты, когда мне становилось хорошо, люди относились ко мне положительно и даже подбадривали… Вдруг изредка начинают слышатся такие фразы, – Знаешь, мне все равно, кто что про тебя говорит… Кем хочешь стать, когда вырастишь?.. Супер-героем!.. Ты парнишка неплохой, стойкий… Вот бы мне быть таким, как ты!.. У тебя великое будущее, знай это…». «Урок окончен» – вновь слышу я голос учительницы. Она вновь возвращает меня в реальность. «Малд, ты большой молодец. – хвалит Светлана Адольфовна, – Но тебе есть куда еще расти. – далее она обращается к Айсуле Сергеевичу, – Он твой. Моя работа на сегодня окончена. Мне придется уйти сейчас к другому ребенку, контролирующему энергию сознания». Тренер кивает в знак принятия, подходит ко мне и говорит: «И все-таки я не ошибся тогда. Ты очень стойкий и брат мой тоже был прав: у тебя действительно великое будущее. А теперь отдыхай. Позже приступим. Я не тороплюсь никуда». Протерев слезы, я устало, слегка заикаясь, отвечаю ему: «Хорошо, спасибо».

Уже где-то минут тридцать я отдыхаю от психологической пытки Светланы Адольфовны. Вдруг тренер говорит мне, что пора бы уже начать занятие. Теперь меня ждут физические испытания… «Как самочувствие?» – интересуется он. «Ну… Бегать точно смогу» – отшучиваюсь я. И, видимо, удачно, раз уж тренер рассмеялся. «Устроим-ка соревнование в стайерском спринте! – говорит он бодро. Я киваю головой в знак согласия. Тренер добавляет, – На всякий случай объясню тебе, что это такое… – я хотел было прервать его, сказав, что знаю и так, однако заткнулся, ибо понимаю уже, что он все равно продолжит, – Стайерский спринт – это быстрый бег на длинные дистанции. И раз уж это соревнование, то твоя задача пробежать расстояние быстрее меня… – он призадумывается. Спустя почти мгновение продолжает, – заниматься будем не тут. – я вопросительно гляжу на него, – Сейчас ты увидишь чудеса техники ПЕМБ! – он хватает меня за руку, прижимает к себе и говорит, – Задержи-ка дыхание и закрой глаза. Сейчас мы прибудем на место. – я так и делаю. Через пару секунд он дергает меня, – Можешь открывать». Сказать, что я удивлен, значит соврать. Мы были на заднем дворе дома, а теперь находимся на каком-то… Гигантском стадионе?! «Вон там находится начало. Если сможешь обогнать за пять сотен кругов меня, тогда закончим». «У вас все члены династии любят поиздеваться над людьми?..» – чуть ли не отчаявшись, спрашиваю я. «Тяжело в учении, легко в бою! А теперь приступим!» – приободрено восклицает он. Делать нечего, придется послушаться.

«Марш!» – завершает отсчет тренер. Я мгновенно отрываюсь с места. Он все равно рванул раньше меня и между нами теперь большой отрыв. «Не позволю!» – эмоционально проговариваю я и выпускаю энергию негатив. Пока что все идет гладко, и разрыв между нами сокращается постепенно. Вдруг внутри что-то кольнуло. «Не обращай внимания. Просто соберись! Обрати все свое внимание на стихию воздуха!» – предпринимаю я. Покалывание проходит, но чувство лишения чего-то нет. Словно некая пустота образовалась во мне. Непонятная, между эмоциональной и физиологической. Впрочем, сейчас не до этого. Она меня отвлекла, и я теперь сильно отстаю от тренера, так как не вижу его впереди меня. «А что если?..» – пробегает мысль, которая заставляет меня оглянуться назад. Айсула Сергеевич отстает. Причем значительно. Однако! Приободрившись, я начинаю ускоряться, как вдруг вижу, что он с трудом, но уменьшает расстояние между нами. «Врешь, не уйдешь!» – восклицает он, приравнявшись. Я вижу, как тренер чуть ли не пыхтит, что меня смешит, понятное дело, отчего начинаю терять концентрацию и сбавлять скорость, а он в свою очередь пользуется этим и обгоняет меня. «Соберись!» – непроизвольно проскальзывает в голове. Это моментально успокаивает меня, отчего мне вновь удается приблизиться к нему максимально. «Давай-давай, поторопись! Уже четыреста пятидесятый круг пошел. Осталось всего ничего, а я еще впереди тебя!» – подбадривает и в то же время дразнит он меня. Я из кожи вон лезу, чтобы его обогнать. Получается! «Да ты настоящий зверь! Так держать!» – кричит тренер в след. «Как он умудряется еще говорить, не сбивая дыхание и скорость?!» – мучает меня данный вопрос на протяжении этого времени. Но он прав. Я и вправду бегу в разы быстрее обычного.

Тренер начинает махать мне рукой, стоя на месте, как бы давая понять, что цель достигнута и пора остановиться. Незаметно для себя пробежав еще несколько лишних кругов, я все же замедляюсь, хоть и с трудом, ибо никто не отменял физику с ее инерцией. Из-за этого мне пришлось миновать еще пару кругов. Наконец, подойдя к тренеру, я интересуюсь результатом. «Советую присесть, ибо тебя это, очень мягко говоря, впечатлит: – наверное, советует он. Зная его, это может быть и сарказм, – ты, во-первых, бежал примерно со скоростью пять тысяч метров в секунду, во-вторых, преодолел расстояние в чуть более два с половиной миллиона метра, и в-третьих, все это за восемь минут. Все точно, поверь, я не сбился в счетах, пока бежал с тобой». Сказать, что я впечатлен, значит преуменьшить, если не соврать. Он был прав, когда сказал, что мне стоит присесть. Увидев мое удивление, тренер понимающе кивает головой и проговаривает: «А теперь давай-ка вернемся обратно. Тебя, возможно, отец уже ждет дома. Да и отдохнуть пора бы от всех этих нагрузок. – далее тренер осматривает меня и риторически восклицает, – Как ты еще на ногах держишься?!». Как оказалось, вопрос был совсем не риторический. В ответ мне приходится только пожать плечами, ибо действительно не знаю, почему меня еще не встречает в прохладных объятиях планета, а сверху не придавливает ее гравитация. А еще меня беспокоит чувство лишения чего-то. Оно так и не отходит. Да и эмоции притупленные какие-то. Может энергия негатив, а может и что по-серьезнее.

Оказавшись на том же месте, откуда мы переместились на стадион, Айсула Сергеевич интересуется у меня о моем озабоченном взгляде, на что я с надеждой, что он может подсказать ответ на мой вопрос, честно спрашиваю: «Светлана Адольфовна никогда вам не говорила про странное чувство, похожее на некую внутреннюю пустоту, либо же ощущение, словно она что-то потеряла?». Судя по его взгляду, ему не нравится мой вопрос «Так значит, это все же случилось… – проговаривает он вслух, отвечая мне – Не волнуйся, это пройдет со временем, если ты в течение месяца не будешь использовать энергию негатив. Однако если так не получится, то проявляй лишь малую ее часть. Ориентируйся по самочувствию. Если пустота перейдет в жжение, сразу убавляй ее концентрацию. Но тогда это чувство может затянуться на годы». «Либо же на всю жизнь…» – додумываю я, исходя из его слов, реакции и своей интуиции. Не долго размышляя над этим, мое внимание привлекает Муслим: «Малд! Ушел тренироваться и без меня?! Я то думаю, где ты, а оказывается все это время тебя носило где-то с тренером!». «Пацан, брат обиделся на тебя. Удачи!» – проговаривает Айсула Сергеевич и отходит в сторону. Не успев как-то среагировать на то, что малой врезался в меня на большой скорости, я падаю с ним на земл, в конце восклинув: «Больно так-то!». Он лишь улыбается во всю ширь. «Так ты не злишься на меня?» – спрашиваю я спокойно. «Злюсь! – восклицает неожиданно и громко он, отчего у меня резко пробежали мурашки. Не прошло и мгновения, как он уже спокойно продолжает, – Но прощаю. Я сам ушел же, не дождавшись их». «Спасибо. А теперь, пожалуйста, встань. Странно как-то разговаривать с тобой, когда ты сверху на меня смотришь». Он вскакивает и мчится к тренеру, распрашивая у него, как все прошло. А я тем временем решаю направиться к дому. «А, кстати, Малд, – обращается малой, – папа еще не пришел домой. Давай пока погуляем?». «Да, хорошая идея! – поддерживает Айсула Сергеевич, – А я пока покараулю дом». Он прям как взрослый ребенок, хоть и самый старший среди всех тренеров. Но делать все равно нечего, поэтому мне приходится согласиться на это. Побежав за братом, меня начинает подкашивать. Не проходит и минуты, как я теряю равновесие и перед глазами все мутнеет, а после меня накрывает темнота.

«Черт! – слышится уже знакомый голос со всех сторон эхом. Сложно вспомнить, когда слышал его впервые, – Короче, засранец, у меня не получилось связаться с тобой напрямую, сам не знаю почему, но зато я могу сделать запись моего послания. Оно поступит сразу, как ты уснешь. А теперь ближе к делу, ибо времени у меня мало. – информирует он меня. Но дальше больше: он кричит на меня, – Ты достал уже шастаться среди смертных! Чего ты у них выискиваешь?! Ох если бы связь наша не ослабла! Ох если бы я мог бы увидеть все твои воспоминания, а не короткие и обрывистые моменты! Но ладно это. Какого черта ты уступаешь смертным?! Что с тобой сделал эта морда предательская? Царствие ему адовое, если таково существует! Надеюсь, он мучается! Черт, я ж не о том хотел сказать! В общем, ищи меня! Я нахожусь в ла*неразборчиво*. Да чтоб его в рот да наоборот, вдоль и поперек! Я не могу сказать… Тогда попробую так: – голос медленно проговаривает слова, чтобы, видимо, понять, что ему дозволено говорить, а что нет, – какое-то ПЕМБ… Смертные… Ла*неразборчиво*я… Черт! Ладно, тогда по-другому! – далее слышится другой голос, тоже знакомый, но так же не могу вспомнить откуда, – Не в этот раз.... Он не вырос еще… – говорит этот… Более низкий голос, – А тебе я сейчас помогу… – слышится щелчок и я тут же начинаю слышать Муслима, умоляющего меня очнуться, – Просыпайся! Не хватало мне еще и тебя терять!». Я вскакиваю. Перед глазами все еще плывет. Меня сразу кто-то начинает трясти, ликуя. Это Муслим. Мир постепенно проясняется. А вместе с ним и осознание происходящего. «Я будто бы спал всю жизнь и теперь очнулся… И ведь все равно не выспался…», – спросонья говорю я. Вдруг слышится смех справа. Это был Айсула Сергеевич. Мне сразу же вспоминаются недавние события. «Пустота прошла или мне кажется?.. – задавшись вопросом, мое внимание перебрасывается на то самое чувство, полученное в ходе тренировки, – И вправду… Что это за голоса были? Что они хотят от меня?..». Мои мысли сбивают окружающие. Сначала, конечно же, малой: «Что с тобой произошло?! – открыв глаза и посмотрев на него, я пожимаю плечами, – Когда ж это все закончится?.. – продолжает свой допрос он». Я не знаю. Что ответить? Никогда? Не хочу такого. Скоро? Сам ведь не знаю! Не придумав ничего, мне приходится ответить честно: «Без понятия… – но тут откуда-то проявляется чувство… Свободы? Облегчения? Сложно определить, – Но мне кажется, что это уже закончилось». Айсула Сергеевич вмешивается в наш разговор: «Итак, я, кажись, могу объяснить, что с тобой случилось… Скорее всего, ты переутомился после тренировок. Раньше же у тебя было такой нагрузки. А сегодня интенсивная тернировка оказалась чрезмерной… Это моя вина, что не уследил за твоим самочувствием». «Вы не виноваты!», – приободряет Муслим. Я поддерживаю его: «Это я виноват, что увлекся. Не хотел проигрывать, вот и прыгнул выше своей головы». Айсула Сергеевич начинает говорить уже по-взрослому: «Ладно, что было, то прошло. Теперь давай-ка отдыхай. Мне стоит еще дождаться твоего отца, чтобы сообщить об этом, так что я посижу пока у вас. Все равно сегодня у меня только ты тренируешься, поэтому мне спешить некуда». «Он и так загружен сильно из-за нас, поэтому можете, пожалуйста, не говорить ему об этом? Впредь просто буду осторожнее» – прошу у него я. Действительно ведь: отец наверняка натерпелся всякого, а я просто не вижу, не слышу и не чувствую. Он призадумывается и кивает в знак согласия: «Тогда я просто отчитаюсь ему. – ехидно улыбнувшись, он дразнит меня, – Может даже похвалю тебя».

«Так-с, есть кто дома? Муслим, Малдай?» – слышится голос на первом этаже. Это он пришел домой. Задержался, однако. Спустившись, я вижу, как Муслим уже расспрашивает его обо всем. «Надеюсь, он не проболтается ему… – мелькает мысль – Хотя, нет, он умнее, чем кажется. Порой забываю об этом». Айсула Сергеевич предлагает перекусить и за столом обговорить все. Мы все направляемся в сторону кухни. Буду честным, я проголодался. И не только я. Как только все уселись и получили свою порцию, Муслим продолжает свой допрос. «Ничего особенного не было. Думаю, ПЕМБ уже победила, ибо слот с их лидерами был заполнен до краев. – бодро, но спокойно, начинает он и с усмешкой добавляет, – Мне даже стало жалко других членов иных партий. Но ничего не поделаешь, такова жизнь. – он смотрит на малого и вспоминает его просьбу, – И, да, я тоже проголосовал за них, ибо другие кандидаты предлагали куда меньше, чем они, да и успехи у них меркнут по сравнению с ПЕМБ. Плюс ко всему этому их члены хорошо помогают нам. Взять вас, к примеру, Айсула Сергеевич. Ваша династия числится в составе партии. Вам я очень благодарен за все, что вы делаете для нас, причем даже бесплатно! – от этих слов тренер улыбается как-то стеснительно или даже скромно. Отец, как оказывается, умеет льстить! – Мне также удалось пообщаться с кандидатами. Не со всеми, конечно, но все же. Что удивительно для меня, так это то, что главы других партий даже не против того, что лидеры ПЕМБ будут во главе мирового правительства. Они не надеются на победу. Да что уж там! Они даже не стараются ее получить! Этим, конечно, ПЕМБ пугает… Слишком уж много влияния и возможностей. Но с другой стороны это хорошо. – все его слушают очень внимательно, будто он рассказывает какую-то захватывающую историю, хотя на деле это просто пересказ того, что он видел и о чем думал на участке. Удивительное явление. Даже малой молчит! – Это значит, что им хватит сил хоть что-то изменить в энерго-материальной сфере. Эх… – после недолго молчания, он вновь продолжает. Муслим тем временем хомячит. Но и внимательно слушает, – Помню еще, когда мне отец и дед рассказывали про время прошлого века, когда СССР еще не реформировался в КССДФ. Говорили, тогда уровень жизни был на высоте, люди, способные контролировать виды энергии и материи, помогали всем, чем могли, ибо были воодушевлены идеей энерго-материального равенства. А потом пошли мировые реформы, перестройки, перекройки границ даже, ну и под конец еще эти проклятые Диверсанты с их подражателями. ПЕМБ прям как глоток свежего воздуха, – я и Айсула Сергеевич задумчиво киваем в знак согласия, – Что ж это мы только о них да и говорим?! – приободрившись, переводит он тему, – Как прошли тренировки, Малд?». «Представляете, он меня обогнал в беге!» – отвечает весело Айсула Сергеевич вместо меня. «Да ну?!» – радостно восклицает и он и Муслим, выплевав часть содержимого со рта на тарелку, часть на меня. Он извинился, конечно, но все же неприятно. «Да, именно! Также ему удалось контролировать энергию негатив. Да что уж там! Моя сестра его похвалила даже!» – продолжает приукрашивать тренер. Хотя с частью, где Светлана Адольфовна похвалила меня, он соврал. Не припомню я, чтобы она что-то подобное говорила мне. Впрочем, тренеру виднее. Умолчу-ка я. Всем сейчас лучше от этой лжи, какой бы она не была осуждаемой. Но что будет потом… «Да врешь!» – восклицает отец. «Да нет, я серьезно!» – отвечает тренер. Отец усмехается, хвалит меня, что очень даже приятно, ну и после интересуется у Муслима, как у него прошло время. «Я вышел погулять, а Малд ушел без меня. – с наигранной обидой говорит он, – Между прочим мне так хотелось посмотреть на то, как дядя Айсула вновь победит тебя! – дразнит меня малой. Он делает наигранный надменный взгляд и продолжает, – Но ты все равно выиграл, поэтому я не расстроен». Никто не ожидал от него таких слов, и каждый начинает сдерживать себя, лишь бы не засмеяться. Почаще бы так было.

День прошел хорошо. Даже очень. Давно не было такого, чтобы в течение всего дня не было происшествий. Только какое-то чувство пустоты, но и оно меня прошло почти сразу В такие дни реально хочется жить. Почаще бы так! «Эх, с завтрашнего дня начинается учебная неделя. Надеюсь, что все пройдет хорошо, – проговариваю я, лежа в своей комнате на кровати, – А еще… Надеюсь… Жизнь наладится…», – засыпая, лениво и даже в полудреме завершаю я свои размышления.

***

«Что ж, коллеги, теперь мы с уверенностью можем заявить, что победа наша! Мы достигли того, чего желали наши предки! Энерго-материальная эпоха настала! Первородный может гордиться нами! Ура!» – торжественно объявляет один из покровителей на мероприятии, посвященному их победе на выборах. Лордслайер тоже присутствует на этом мероприятии. Однако ему совсем не до этого. Его уже долгое время тяготит мысль о том, что он нашел так называемого «Падшего»: «Так-с… Ну… Агрх! Ну что за идиотизм?.. На кой черт вообще родился этот Падший? Столько от него мороки… Хотя, если бы не он, нас бы и не существовало… Так сообщать ли мне штабу или нет?». «И это по большей части заслуга нашего посланника свыше – Марткуллова Лордслайера! Просим вас выступить с речью!» – оглашает выступающий. «Нет» – твердо отвечает ему приглашенный. Все разом умолкают. Но через мгновение вновь продолжают свой, скажем так, банкет. «Хоть одно радует в этой жизни… Я могу командовать на слабых против их воли. Хотя… Повод ли это для гордости?.. Я сегодня же отправлю им сигнал! Дальше пусть делают все, что хотят. Соберись уже!» – решает он.

По окончании празднества Марткуллов ускоренными шагами двигается к своему кабинету, дабы исполнить свое предназначение. Если только у него это получится. Зайдя к себе, он направляется к противоположной от выхода стене. Но перед этим нащупывает под столом анализатор ДНК совместно с энергией и материей. «Чем могу помочь, разведчик Василиск?» – говорит голосовой помощник через панель со стены. Лордслайер призадумывается: «Сейчас я поступаю очень опрометчиво… При малейшем подозрении на Падшего сразу бросаюсь на вызов. Я ж ведь изначально решил, что сначала соберу информацию об этом ребенке. Это главная задача разведчика. Видимо, за долгие годы пребывания тут я подрастерял навыки. Это плохо…». Он отзывает помощника, вновь блокируя доступ к нему, садится за кресло, хватается за голову и не думает ни о чем. Из-за максимальной звукоизоляции и шумоподавления в кабинете царит абсолютная тишина. Настолько мало звуков, что только тишину и слышно. Это помогает ему собраться силами и мыслями для дальнейших действий. Впрочем, сейчас он именно этим и занят. «Разрешите войти» – слышится за дверью. «Как же не вовремя… Кто же ты, смертник?» – ворчит Лордслайер про себя, приглашая того, кто стоит по ту сторону, предварительно нажав на кнопку открытия двери. «Спасибо вам большое!» – восклицает Габриэль. «Слушай, Габ… Габриэлян? Черт, вылетело из головы… Неважно! Короче, ты не вовремя. То, что я позволил тебе общаться со мной наравне, еще не значит, что ты обзавелся бессмертием». Его подчиненный просит прощения за это и уделить ему время. Марткуллов выдыхает и соглашается. «Большое спасибо! Так вот, я про того мальчика. – увидев реакцию на него от своего покровителя, он понял, что мальчик для него является той еще занозой, и продолжает свой доклад, – У него уже с первых занятий огромный прорыв в контроле энергии негатив и стихии воздуха. Он сумел удовлетворить Светлану Адольфовну, а также обогнать Айсулу Сергеевича. Но, как выразился сам Айсула, «ценой части своей души». Я потребовал подробностей, на что он сказал, что мальчик, по его же словам, почувствовал пустоту внутри себя и позже впал в обморок. Потом, конечно, проснулся и чувствовал себя уже «хорошо и бодро»… Пока только такие новости на счет него». Покровитель молчит. «А что насчет положения в мире? Как успехи в вашем деле по зачистке воспоминаний?», – задумчиво спрашивает Марткуллов. «Значит, он уже знает… От него ничего не скрыть! – понимает Габриэль и отвечает, – В мире идут обострения: официальные лица не хотят видеть нас в мировом правительстве и обвиняют в причастности к «Диверсантам», однако обыкновенный народ все же на нашей стороне и доверяет нам, а также благодарен за новшества. Но, как я уже говорил, «официалы» просто не хотят сотрудничать, ибо понимают, что их старая система рушится, а на их места встанут новые люди, которые уже более толерантны к нашим взглядам… Что еще?.. А, еще наши под… – запнувшись, он на всякий случай начинает говорить тише, – Подражатели «Диверсантов» затеяли очередную диверсию через пятнадцать-двадцать лет. Ну, как говорят наши агенты в их рядах. – Габриэль глядит на покровителя и замечает на нем небольшую ухмылку, – Это ваше дело? – Марткуллов скалится на него, отчего подчиненный вздрагивает, – Молчу, не лезу в ваши планы. Что же насчет зачистки, то мы планируем дальнейшие действия по снижению давления на мальчика. Часть людей, которые хоть как-то да связанны с ним, сменит свое мнение на его счет благодаря подмене воспоминаний. Мы решили сменить стратегию. Если просто стирать воспоминания, то это может привести к осложнениям в деле, а подмена наоборот сыграет нам на руку». Закончив, Габриэль понимает, что еще ни разу не чувствовал давления на себе со стороны своего покровителя, чему одновременно и удивляется и радуется, хоть и старается не подавать виду. Лордслайер вновь молчит. Не долго, ибо у него вслух проскакивает: «Может не Падший…». Габриэль не придает значения (на деле же только делает вид) этим словам и интересуется о дальнейших действиях. Получив указания, он выходит из кабинета. Марткуллов же вновь погружается в планирования: «Пока все идет по плану… Главное не торопиться и не поддаваться искушению… Падший… Будь проклят, если это все же ты! Я столько времени истратил тут из-за тебя! А мог ведь и дальше у себя любоваться сотрудницами!». Неожиданно…