Читать книгу Город: Немертвые - - Страница 10

Когда-то давно Эрику казалось, что он никогда не сможет забыть события той ночи. Произошедшее всегда было где-то поблизости, скалилось и рычало из темноты, а стоило ему по неосторожности повернуться спиной – набрасывалось сзади, впиваясь клыками в шею.

Нет, лицо Вероники Данс вовсе не было первым, что являлось ему после пробуждения, и он редко думал о ней перед сном, но любая светловолосая девушка в бордовом пиджаке или кардигане что-то дергала и болезненно царапала внутри него. Иногда он даже пытался представить себе, что бы почувствовал, если бы в самом деле увидел ее живой и здоровой посреди улицы, но воображение обычно ему отказывало.

Однако встреча в магазине зеркал показала, что чувством этим будет страх. И вовсе не из-за того, что умершая двадцать лет назад школьница вдруг воскресла, а из-за того, что он прочел в ее глазах, когда их взгляды встретились.

Она ничего не забыла и не простила ему.

Эрик Сай познакомился с Вероникой Данс в старшей школе, когда они оказались в одном классе. Смешливая, уверенная в себе блондинка с ореховыми глазами привлекла к себе его внимание еще в самый первый день, и он почему-то до сих пор хорошо помнил, как она смутилась, когда он впервые задержал на ней свой взгляд. Конечно, Эрик знал, какое впечатление производит на девушек, и, конечно, Вероника была не первой и не последней, у кого перехватывало дыхание, когда симпатичный, но демонстративно неприступный одноклассник одаривал ее своей благосклонностью – пусть даже в мелочах. Но в ней было что-то особенное. Не настолько особенное, чтобы пробудить в Эрике желание подойти ближе и превратить этот случайный обмен взглядами во что-то большее, но достаточно, чтобы мысленно выделять ее из толпы прочих одноклассниц.

Позже, уже в зрелом возрасте, он пришел к мысли, что этим «особенным» была ее слабость. Ему стоило взглянуть на нее всего один раз, чтобы понять: эта девушка отдаст ему все, стоит ему только попросить и надавить посильнее. Только вот ни просить, ни давить он тогда не собирался.

Эрик помнил и тот день, когда она, набравшись смелости, первая с ним поздоровалась. Помнил, как хихикали и краснели ее подружки, стоявшие чуть поодаль, и как неловко он себя ощущал из-за того, насколько восторженно и в то же время смущенно она на него смотрела. Ему не нравилось то, каким сложным все вдруг стало и каких однозначных ответов от него потребовало. А он очень не любил сложности – особенно сложности в отношениях. Поэтому в тот день он был неприветлив, даже груб и таки добился своего.

Эрик обидел ее, после чего Вероника стала обходить его стороной. Сожалел ли он о своих словах, когда в очередной раз натыкался взглядом на ее светловолосую головку или ловил ее улыбку, которая мгновенно меркла в тот же самый момент? Не настолько, чтобы забивать себе этим голову или искать способ исправить ситуацию.

«Девки-то, поди, тебе прохода не дают?» – посмеиваясь, спрашивал его отец в те годы.

«Да сдались они мне, – ворчал Эрик в ответ. – Мне главное в колледж поступить нормальный, чтобы из этой дыры выбраться. Не до девок пока».

«Ты ж не педик у меня, сынок? – с вызывающей тошнотворную тревогу лаской уточнял тот. – Ты у меня смотри. Лицом-то весь в мамку пошел, а она у тебя знатная шалава была, ни одного хуя не пропускала».

«Не говори так о маме», – просил мальчик, но отец лишь смеялся, одной рукой ероша его волосы, а другой стряхивая пепел с сигареты в переполненную пластмассовую мисочку, из которой когда-то ел их кот.

Кот давно убежал – ну или так говорил отец, – но Эрик вспоминал его каждый раз, когда его родитель брался за сигареты. Это была странная ассоциативная цепочка, начинавшаяся с запаха табака и заканчивавшаяся в темноте его крохотной детской спальни. Он засыпал, уткнувшись носом в теплый бок своего единственного друга, слушая, как за стеной подвыпивший отец и его друзья на все лады хаяли правительство, систему правопорядка, политиков, городские власти. Из-за алкоголя Сай-старший становился нервным, громким и чрезмерно экспрессивным, но на его сына эти пламенные тирады почему-то действовали успокаивающе.

Ведь если он кричал на других, то, значит, сегодня точно не будет кричать на него.

На свидания Эрик в то время и правда особо не ходил. Было что-то запредельно волнующее в том, чтобы осознавать – помани он пальцем, любая из них кинется ему на шею, – и в то же время сдерживать себя. Он казался самому себе невероятно крутым уже за счет того, что мог обходиться без секса – и даже как будто не хотеть его. Иногда, наедине с собой, он позволял себе фантазировать о всяком, но часто ловил себя на том, что посреди процесса его мысли переключаются на что-то постороннее, и он совершенно теряет интерес к происходящему. А все же достигая оргазма, Эрик потом не мог избавиться от навязчиво вертевшегося в голове вопроса: и это все? Это то самое, из-за чего его одноклассники сходят с ума и готовы из штанов выпрыгнуть, пытаясь понравиться девчонкам?

«С девушкой будет иначе», – так он говорил себе в такие моменты, и эта мысль дарила ему облегчение. А еще – возможность не усложнять.

Однажды он думал о Веронике, когда онанировал. Совершенно осознанно извлек ее образ из собственной памяти и представил, как она стоит перед ним на коленях, смотря все тем же своим робким и восторженным взглядом. Ему понравилось мысленно раздевать ее, понравилось воображать, как ее уже вполне оформившиеся груди касаются его коленей, когда девушка подается вперед. Он почти физически ощущал, как натягиваются ее светлые локоны, когда он наматывает их на пальцы и сжимает у корней. Дальше… дальше было что-то еще – нечто, кроваво-алым облаком заполнившее его голову, когда оргазм вырвался из груди сдавленным вибрирующим стоном. Эрику удалось убедить себя, что это была случайность, что его разум просто соскочил с нужной картинки и унесся куда-то совсем… не туда. И он правда не вспоминал об этом следующие два года, даже когда они случайно пересекались с Вероникой в коридорах, а она, подчеркнуто задрав нос, проходила мимо, не одаривая его и взглядом.

До той самой ночи.

Экзаменационная неделя выдалась крайне напряженной. Почти каждый день Эрик, как и многие другие его одноклассники, задерживался в школе допоздна: в библиотеке, в читальном зале, иногда просто в одном из пустых классов. Там готовиться было куда легче, чем в папиной тесной квартире, где вечно грохотал телевизор и невозможно было дышать от запаха сигарет, грязного тела и сгнивших объедков в мусорном ведре.

– О, ты еще здесь? – услышал он удивленный голос от двери, и, подняв взгляд, увидел стоявшую в проеме Веронику. Кажется, она уже досадовала на себя из-за того, что заговорила с ним, потому что теперь недовольно покусывала губы и не знала, куда смотреть. – Я думала, все уже ушли. Охранник попросил проверить классы.

– Да, я… уже тоже закончил, – кивнул Эрик, поднимаясь из-за парты. – Погоди минутку, я сейчас соберу вещи.

– Некогда мне тебя ждать, – поспешно отозвалась девушка, словно опасаясь, что он может подумать, будто она нарочно пытается остаться с ним наедине. – Надо остальные классы проверить. Выход сам найдешь. – И, не дожидаясь его ответа, направилась дальше по коридору.

Эрик, проводив ее взглядом, пожал плечами. То, что происходило у этой девчонки в голове, было исключительно ее проблемой, и уж точно не ему было разгонять это стадо тараканов.

Бросив короткий взгляд на часы, он осознал, что и правда порядочно засиделся: время уже перевалило за десять часов вечера и за окнами совсем стемнело. Кое-как утрамбовав свои учебники, тетради и пособия в сумку через плечо, Эрик выключил в классной комнате свет и вышел в коридор, прикидывая, есть ли смысл по дороге зайти в круглосуточный магазин за каким-нибудь полуфабрикатом или существовала вероятность, что отец оставил ему что-нибудь на ужин.

В его мысли неожиданно вмешались чьи-то голоса, доносившиеся из-за поворота. Эрик замедлился и остановился, не уверенный, как ему следует поступить дальше. Говоривших он узнал сразу же – и этот гогот, и визгливые нотки одного, и медвежий бас другого. Это была компания Дэва Торонто – того самого, что несколько месяцев назад зажал его в мужском туалете, а потом в приказном тоне посоветовал пошире открыть рот, если парень не хочет лишиться пары зубов. Эрик отказался и дорого за это поплатился. С тех пор у них с Торонто установились весьма напряженные отношения, и лишний раз попадаться ему на глаза – особенно посреди пустой школы поздно вечером – однозначно не стоило.

Сай метнулся назад, к тому классу, где только что занимался, и затаился внутри, оставив лишь крохотную щелку, чтобы следить за тем, что происходит в тускло освещенном коридоре. Голоса приблизились, на мгновение остановившись около поворота, а потом двинулись в его сторону. Эрик затаил дыхание, последним вдохом уловив нотки перегара и ядреного пота.

Та пара секунд, которая понадобилась банде Торонто, чтобы миновать его укрытие, тонкими иглами вошла ему под кожу, но все обошлось – они не заметили его, пройдя мимо. Осталось дождаться, пока они найдут подходящее местечко, чтобы устроить там свои пьяные тела, и тогда он сможет проскользнуть к выходу. Ни к чему, совершенно ни к чему были ему эти нервы накануне последнего экзамена.

Эрик прикрыл глаза, отсчитывая про себя проходящие мгновения, и в тот самый момент, когда ему показалось, что теперь выйти будет безопасно, он услышал восторженный возглас Торонто:

– Ну-ка, ну-ка, а что это у нас тут?

На мгновение Сай решил, что это о нем. Весь замер, буквально окаменел, и лишь несколько ударов сердца спустя осознал: голоса доносились издалека, много дальше по коридору.

Да и не был единственным человеком, оставшимся в школе так поздно.

Первой его мыслью было бежать – бежать немедленно и как можно дальше. Предупредить охранника внизу, набрать номер службы спасения, найти хоть кого-то, кто сможет помочь. Потому что не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что может произойти в пустой школе между компанией пьяных подростков, которые, благодаря своему главарю, давно получили отпущение всех грехов, прошлых и будущих, и беззащитной и на свою беду очень симпатичной девушкой. Эрик даже вышел из класса и сделал несколько шагов по направлению к лестнице, ведущей на первый этаж, а потом замер, скованный по рукам и ногам одной просто мыслью: это было совершенно бесполезно. Охранник наверняка видел их, но не остановил и позволил подняться сюда. А полиция… Что сделает полиция против могущественного отца Дэва Торонто, который и так уже скупил полгорода? Нет, ему нужно было что-то посущественнее – что-то, от чего не получится избавиться, просто заткнув ему рот.

Эрик сунул руку в карман, нащупав там подарок отца на прошедшее Рождество – новенькую модель телефона со встроенной камерой. Такие начали появляться относительно недавно, и конкретно эта стоила ему многих часов корпения над учебниками, прежде чем он смог гордо представить своему родителю табель с отличной успеваемостью. Да, вот что нужно было сделать. От доказательств такого масштаба они уже не отвертятся – особенно если те станут достоянием широкой общественности.

Стараясь ступать беззвучно, Сай направился к единственному классу, сквозь верхние окошки которого в коридор еще струился свет. От напряжения у него начало сводить мышцы, и ему казалось, что, если сейчас кто-то его вспугнет, он сможет подпрыгнуть на пару футов вверх, как персонаж дурацкого детского мультика. По спине катился холодный пот, а собственное дыхание казалось невероятно громким, буквально оглушающим в этой ночной тишине. Чем ближе он подходил к источающему свет классу под номером 304, тем быстрее и яростнее сновали мысли у него в голове, в конечном итоге слившись в какую-то мутную горячечную неразбериху.

Эрик медленно, превозмогая сопротивление собственного одеревеневшего тела, поднял руку с телефоном и поднес ее к щелочке приоткрытой двери, а потом нажал на запись.

Едва он это сделал, исчезнувшие было звуки вдруг обрушились на него со всей своей накопленной силой. Он услышал, как возмущается Вероника и как ее сперва недовольный голос вдруг становится неуверенным, потом – напуганным, а потом…

– Ну куда же ты убегаешь, Никки? – смеясь, спрашивал Торонто, судя по звукам сдвигая вставшие у него на пути парты. – Мы же всего лишь хотим повеселиться. Да прекрати ты себе цену набивать, чего ты.

– Не трогайте меня, – дрожащим голосом потребовала девушка. – Не приближайтесь!

– Да ну как будто ты меня не ждала, принцесса, – ухмыляясь, подмигнул ей Торонто, поигрывая мускулами, накачанными изнуряющими спортивными тренировками – и наверняка стероидами. – Просто признайся, что специально задержалась подольше. Я никому не скажу, правда.

– Отстань от меня, – усилием воли стараясь не срываться на крик или мольбу, прошептала девушка. – Просто дай мне уйти. Пожалуйста, мне нужно домой. Мне нужно к маме. Дэв, отпусти меня.

На маленьком экране телефона Эрика было видно, как Торонто проигнорировал последнюю просьбу девушки и рывком приблизился, преодолев разделяющие их пару шагов. Вероника вжалась спиной в шкаф, зажмурилась и отвернулась.

– Да ну уж не драматизируй, Данс, – поморщился парень. – Не строй из себя недотрогу. Все знают, что ты шлюшка та еще и что за Саем бегаешь с первого дня. Да только придется тебя обломать, принцесса – он не твоего поля ягода. Клянусь, когда он мне сосал в школьном толчке, у него хер чуть штаны не порвал.

Эрик сжал зубы, ощущая, как в голове потемнело от нахлынувшей ярости. В тот момент он был в шаге от того, чтобы ворваться в класс. И плевать на все – на последствия, на травмы, даже на то, что записанные на его телефоне полминуты низкокачественного видео не сгодились бы в качестве доказательства ни в одном суде. Остановил его голос Вероники – внезапно громкий, чистый и звенящий от гнева.

– Не говори о нем так! Заткни свою поганую пасть, Дэв! Какими бы влажными фантазиями ты себя ни тешил, он в твою сторону не посмотрит даже, ущербный ты кусок дерьма!

Тот ударил ее без замаха, коротко, но сильно, и девушка, захлебнувшись своими словами, рухнула на колени, прижимая дрожащие руки к щеке.

– Ты что, меня пидором назвала, сука? – сквозь зубы прошипел Торонто, тут же вздергивая ее обратно на ноги и встряхивая, как тряпичную куклу. – Или мне послышалось?

– Можешь дрочить на него сколько хочешь, но он скорее застрелится, чем твой вонючий хуй в рот возьмет. Я знаю, что тогда случилось! Знаю, что он отправил твою шестерку в больницу! Тебе никогда, слышишь, никогда…

Она кричала, плевала яростные слова ему в лицо, как если бы эта ярость помогала ей справляться с собственным ужасом перед происходящим и придавала сил. Эрик же мысленно умолял ее заткнуться, прекратить это бессмысленную и самоубийственную защиту его чести, о которой он вовсе не просил.

«Память заполнена», – услужливо сообщил ему телефон, прекратив запись видео. Сай беззвучно выматерился и, нервно тыкая по кнопкам, принялся удалять бесполезный ролик. Не поднимая взгляда от экрана, он услышал второй звук удара, прервавший пламенную речь Вероники, а затем то, как ее тело волокли по проходу. Она пиналась, кусалась, пыталась снова кричать, но теперь ее голос был каким-то булькающим, сдавленным, невнятным, утопающим в заливающей горло крови.

Дэв с размаху швырнул ее грудью на учительский стол, с которого посыпались канцелярские принадлежности и во все стороны полетели бумаги.

– Я тебе покажу, какой я пидор, сука, – просвистел он ей на ухо, задирая девушке юбку и одним резким движением срывая с нее нижнее белье. Вероника еще пыталась дергаться и сопротивляться, но он вжал ее щекой в стол, и та никак не могла подняться или повернуться. Звякнула пряжка расстегнутого ремня, и в этот момент Эрик наконец разобрался со своим телефоном и смог включить новую запись.

– Тупая шлюха, – сквозь стиснутые зубы выдохнул Торонто, насухую загоняя член в извивающуюся под ним девушку. Она закричала от боли, и кровь из разбитого носа и губы пузырилась у нее на зубах.

– Какая у тебя славная, тугая киска, принцесса, – удовлетворенно проговорил насильник, наваливаясь на нее сверху и стискивая ее взлохмаченные светлые волосы.

В ту секунду Эрика словно парализовало. Он вдруг вспомнил – вспомнил ярко, отчетливо, сумасшедше детальной вспышкой – похожую картинку, которая однажды встала у него перед глазами, пусть даже в совершенно иной ситуации. В тот момент это он был тем, кто стоял сзади, яростными ударами вбивая слабо дергающееся тело в учительский стол. И именно этот образ, почти дословно – включая кровь на скрюченных от напряжения пальцах, опутанных белокурыми прядками волос – тогда стал финальной каплей. Последним толчком перед одним из самых ярких оргазмов в его жизни.

В его штанах что-то горячо и требовательно толкнулось, а к горлу подкатила невыносимая, горькая тошнота. Он зажал рот ладонью, ощущая, что еще секунда и его просто вывернет прямо тут. И в этот самый момент Эрик вдруг осознал, что Вероника перестала дергаться и кричать и замерла, словно мгновенно лишившись всех сил и воли к сопротивлению. Лишь толчки бедер Дэва заставляли ее тело дергаться туда-сюда по разгромленному столу. Ореховые глаза были расширены, залитый кровью рот приоткрыт как будто в легком, нечаянном удивлении.

Она смотрела прямо на Эрика и на телефон, что дрожал в его руке. А тот не мог пошевелиться, не мог даже скрыть собственное возбуждение – постыдное, отвратительное и пугавшее его похлеще того, что происходило в классной комнате номер 304. Молился о том, чтобы девушка не заметила хотя бы этого. А потом, действуя почти на уровне рефлексов, отдернулся назад, в темноту, и тогда Вероника закричала снова.

~

Чернота хлынула через порог радиорубки, и призрак девушки в бордовом пиджаке на мгновение полностью утонул в ней, поглощенный, развоплощенный, практически стертый с лица земли беспощадным натиском никем не управляемой силы. Бесформенное, сконцентрировавшееся почти у самого потолка темное облако замерло, дрожа и потрескивая, словно готовясь вот-вот разразиться грозой, и эта пауза была, кажется, их единственным шансом спастись.

– Валим, живо! – Немо буквально пинками погнал замершего в шоке Эрика к сломанной двери. – Да очнись же ты, тупая твоя башка!

На выходе мужчина едва не потерял равновесие и чудом не вписался лицом в стену напротив, но его спутник за ним не поспел: в последний момент вырвавшиеся у Немо из-за спины щупальца обвили грудь и плечи парня, дернули назад и швырнули на погасшее, мертвое оборудование.

Тот зашипел от боли, но попытался встать и нащупать что-то для самозащиты, однако от заполнившего радиорубку холода мысли путались, а тело отказывалось слушаться. Все, что он смог сделать, это поднять голову и увидеть кромешный мрак, заполонивший все пространство перед ним. Словно кто-то разрубил тесное помещение пополам, выбросив ту половину, в которой находился Немо, прямиком в открытый космос.

Этот космос манил, звал к себе, нашептывал что-то, но даже в своем нынешнем состоянии парень ни на грош не верил этому шепоту и его обещаниям. Да вот только сил сопротивляться как будто в самом деле не осталось.

– Ты тоже это чувствуешь, правда? – внезапно охрипшим голосом спросил он, не зная, на чем конкретно сфокусировать свой взгляд и просто смотря куда-то вперед в одну точку. – Чувствуешь, что мы похожи? Может быть, я вообще единственный, кто тебя понимает. Все это… все это такая срань, но я вообще не представляю, как отсюда выбраться. Как… по-настоящему все это закончить?

Может быть, зрение обманывало его, но Немо вдруг показалось, что в медленно текущей к нему темноте он видит чью-то фигуру. Было непонятно, мужчина это или женщина – и вообще, человек ли в общепринятом смысле этого слова, – но от самой возможности говорить с кем-то, хоть отдаленно похожим на него самого, парень испытал неожиданное облегчение.

– Может, они зря все это про тебя говорят, что думаешь? – уже громче спросил он. – Может, все это время ты просто искала… подходящего собеседника, а? А тебя никто не понимал, все прогоняли и пытались убить. Знаешь, если так, то самое время в этом признаться. Я все пойму, не переживай. Даже не буду обижаться за тот раз и за руку. Ну, всякое бывает в конце концов, у всех нас случаются паршивые дни. Я вот, когда не высплюсь, например, тоже могу пару голов оторвать, дело-то житейское…

Теперь он совершенно точно видел чью-то фигуру в черном облаке. Она стояла, чуть склонив голову набок, и как будто бы с интересом его слушала. И чем явственнее проступали ее контуры, тем менее плотным становился мрак вокруг нее, словно скапливаясь и сливаясь воедино.

– Вот так, дорогая, давай, – подбадривал ее Немо, по-прежнему предпринимая тщетные попытки подняться на ноги. – Ты сможешь, я знаю. Мы с тобой станем отличными друзьями. Госпожа директриса мне ведь все рассказала. Ты сюда пробралась незваной, так ведь? Границы, которые устанавливает Город, для тебя не проблема. А если для тебя не существует запертых дверей, то как насчет попробовать вломиться в самую большую и самую главную, а? Бьюсь об заклад, тебе не меньше моего интересно, что же этот сукин сын припрятал на вершине Обелиска.

Тварь как будто в самом деле заинтересовалась. Парню даже показалось, что она кивнула в ответ на его слова.

– Вот и я подумал, что было бы классно нам объединить усилия, – подвел итог парень, которому наконец-то удалось привести себя в вертикальное положение, пусть даже с опорой на стоявшую позади аппаратуру для трансляции школьных оповещений. – Ну что, по рукам? Ты да я, команда мечты, правда ведь?

Он в самом деле протянул ей руку, и по его спине пронесся ворох щекочущих мурашек, когда Тварь внезапно зеркально отразила его жест. Как загипнотизированный, Немо сделал короткий шаг вперед, даже близко не представляя, чем все может закончиться, но в этот самый момент раздался смех.

Сперва он решил, что это снова гремлины госпожи директрисы – в конце концов, гадкие малявки ржали над ним всю дорогу, – и лишь спустя несколько секунд осознал, что смех доносится не откуда-то сбоку или извне – он раздается прямиком из утробы стоявшей напротив него черной фигуры. Вся она буквально тряслась от этого нечеловеческого, отрывистого, кашляющего смеха. И тряска эта была такой сильной, что в какой-то момент тело ее не выдержало и будто бы надломилось пополам.

Немо даже не успел удивиться или вскинуть брови, потому что на месте разрыва, ровно поперек живота, в кроваво-красной ухмылке растянулся огромный рот. Он смеялся, и верхняя часть почти человеческого туловища над ним болталась туда-сюда, как неудачно натянутая на руку марионетка. Не замолкая и не переставая дергаться, Тварь поперла на него, расползаясь во все стороны щупальцами и клубами ледяного черного дыма. Немо выматерился, снова отпрыгнул назад, вжавшись в угол радиорубки, и в эту самую секунду прогрохотал выстрел.

Пуля прошла сквозь темноту навылет, как будто вовсе не задев ее, но Тварь вдруг остановилась. Замерла, замолкла, окаменела. На мгновение Немо подумал, что она прямо сейчас рассыплется на осколки из черного стекла, исчезнет, как дурной сон поутру, однако фигура только взвыла – то ли от боли, то ли от ярости – и метнулась назад, в раскуроченный дверной проем.

Немо ждал второго выстрела, но его не последовало. Зато вернулось тепло, а вместе с ним – чувствительность и способность нормально двигаться.

– Долго ты… собирался, – прохрипел он, обращаясь к замершему напротив двери Эрику.

– Думал, сдержишь ли ты свое обещание вырвать мне нахер руки, если я это сделаю, – отозвался тот, тяжело выдыхая и опуская пистолет. – Кажется, я промазал. Не знал, куда целиться.

– Ты ее спугнул, а это главное, – пробормотал парень, опершись ладонями о колени и тщетно пытаясь восстановить дыхание. – Будем надеяться, она поняла намек и в ближайшее время не сунется.

– Очень на это рассчитываю, – кивнул Эрик. – Так ты в порядке?

– Буду в порядке, когда выберемся отсюда. Куда делась Вероника? Я потерял ее из вида, когда Тварь сломала дверь.

Мужчина огляделся по сторонам, словно в самом деле ожидая увидеть ее строгий силуэт где-то поблизости, но, кроме них, в коридоре больше никого не было.

– Она ведь… вернется, правда? – тихо спросил он, убирая пистолет обратно в кобуру.

– Да уж не сомневайся, – подтвердил его спутник. – Вернется и всю душу из тебя вытрясет, умник. Но лучше так, чем… Ух, короче, ты сам все видел.

– Ты сказал, она моя тень, так? Ну, до того как… – Эрик абстрактно повел рукой.

– Все пошло по пизде? – подсказал Немо. – Да, так и есть. Было бы куда проще и быстрее, если бы ты сразу сказал, что знаешь ее, а не устраивал театр одного актера.

– Наверное, – не стал спорить мужчина. – Я просто все еще не совсем понимаю, как и… Да я вообще почти ни черта не понимаю, и такое чувство, что еще чуть-чуть и у меня просто голова нахрен взорвется от всего, что тут происходит.

Он сплюнул и сжал кулаки, кажется, с трудом сдержав порыв засадить одним из них по стене или чему-нибудь еще поблизости.

– Ладно, ладно тебе, не психуй, – поморщился Немо, наконец выпрямляясь. – Думаю, ты был достаточно хорошим мальчиком, а потому заслужил немного логики и адекватности. Но только не злоупотребляй, у нас тут такое выдают исключительно по большим праздникам. Идем.

Эрик повиновался – не споря, не возражая, даже никак не комментируя слова Немо.

Внезапно он ощутил, как сильно устал за этот бесконечный день. Возвращение Вероники, пытающийся их сожрать монстр, призраки, его старая школа и эти проклятые воспоминания, от которых он думал, что давно уже избавился. На этом фоне его номер в Отеле с тупыми рекламными проспектами и жутковатым управляющим казался сейчас буквально санаторием. Неужели существовал расклад, при котором он вернется туда целым и невредимым? Может быть, в самом деле проще было покориться Городу и сделать, что от него требовалось? Попросить прощения у Вероники за то, что не спас ее? За то, что струсил, и за то, что случилось потом?

Но даже если так, разве сможет она его простить спустя все эти годы?

И что он будет делать, если нет?