Читать книгу Город: Немертвые - - Страница 4

Ночью Город менялся. Словно переставая сдерживаться, он растекался в пространстве и выпускал наружу все то, что днем пряталось по углам. И если в светлое время суток, чтобы столкнуться с кем-то из местных, приходилось наносить целенаправленный визит вежливости, то ночью они сами высыпали на улицы, заполняя их под завязку. И любой случайный поворот не туда мог окончиться весьма неприятной встречей.

Впрочем, Ури любил ночь. Она была ярче и веселее того, что обычно происходило днем. Да, Город не особо радовал их электрическими огнями, и те немногие фонари, что все-таки работали, все равно толком не разгоняли темноту. Но в непроглядном, первородном мраке и крылась своя особая магия. Как в освещенной редкими прожекторами темной сцене, на которой могло произойти ровным счетом что угодно. Улицы гудели, переполненные тенями, готовыми, казалось, рассыпаться от любого случайного прикосновения – и хищниками, рыщущими в поисках добычи.

Однако лично ему опасаться было нечего: даже после полугода вынужденной голодовки местная фауна еще не озверела настолько, чтобы рисковать жизнью ради призрачной надежды тяпнуть его за ляжку. Фокусника обитатели ночных улиц побаивались и предпочитали обходить стороной.

Но так везло не всем.

Немо, которого Ури заприметил почти сразу, как вышел из Отеля, буквально на его глазах чудом разминулся с кем-то особенно крупным и косматым, несшимся на всех парах в неопределенном направлении. Вслед чудищу тут же понеслись отборные ругательства, от проникновенности которых на лице фокусника расцвела широкая и почти умиленная улыбка.

– А ты, как всегда, в дурном настроении, мой бледнолицый друг, – отметил Ури, подхватывая товарища под руку. – Вот когда бы было иначе?

– И вовсе даже нет. Просто кое-кому следовало бы научиться смотреть по сторонам, – проворчал Немо. А потом без перехода спросил: – Надо полагать, ты от Карла? Видел чужака?

– Ну а как же иначе, – выразительно подтвердил фокусник. – Не мог упустить возможность.

– И что думаешь?

– Думаю, что затевается что-то крупное. – Ури развел руки в разные стороны, и с кончиков его пальцев, скрытых под белыми перчатками, брызнули шипучие красно-золотые фейерверки. – Ты разве не чувствуешь, сколько восторга и волнения в этом воздухе? Город переполнен предвкушением. Неудивительно, что народ немного сходит с ума.

Словно подтверждая его слова, с противоположной стороны улицы донесся чей-то визгливый смех. Обернувшись на звук, друзья увидели компанию масок, издевающихся над бестолково покачивающимся уродливым существом, в котором только с большим трудом можно было узнать человека – или точнее того, кто отчаянно пытался на него походить. Его недоразвитые ручки нервно подергивались, словно в попытке прикрыться от чужих ударов и щипков, но никак не могли ни защитить безволосое розовое тело, ни дать сдачи обидчикам.

В Городе их называли ходящими, и из всех Его творений они были самыми жуткими и самыми загадочными. Никто, включая самого Ури, не знал толком, зачем они здесь находились, откуда взялись и какую функцию выполняли. Не представляя опасности для чужаков, не говоря уже о жителях Города, и не принимая никакого участия в их испытаниях, ходящие просто бродили туда-сюда по улицам и наблюдали за всем своими крошечными черными глазками, спрятанными в складках неестественно обвисших век. Порой подходили слишком близко и как будто с намерением, но в итоге никогда ничего не делали. По версии Немо, Город использовал их для наблюдения, но версия эта не была подкреплена ровно ничем, кроме его собственной паранойи.

Однажды Ури случайно убил одного из них. Почти не нарочно, просто тот попал под горячую руку. Ходящий умер быстро, не издав ни звука и не оказав никакого сопротивления. Впрочем, закричать он все равно не смог бы: рта, как и носа, ушей или половых органов, ни у кого из них не было. Позже его тело просто исчезло, и это могло бы в теории что-то значить, если бы в Городе порой не исчезали целые кварталы – просто потому, что в них больше не было нужды.

– И чего они прикопались к бедному придурку? – неодобрительно покачал головой Немо. – Делать им больше нечего.

– Если бы могли, они бы так отрывали по кусочку от чужака, – проговорил Ури, пожав плечами. – Но Город его так просто им не отдаст, так что выпускают пар как могут. Сам знаешь, за полгода мы все немного… проголодались.

А потом, не меняя выражения лица, со всей силы приложил друга тростью по плечу.

– Охренел, что ли?! – взревел Немо, чудом устояв на ногах.

– Прости, там комарик был, – ответил тот, выразительно двинув бровями взглядом указывая на спустившуюся сверху веревку, которая сейчас змеей обвилась вокруг полированного дерева его трости. Подняв взгляд наверх, Немо увидел то же, что и его друг несколькими секундами ранее: старуху в дырявом домашнем халате, стоявшую на балконе третьего этажа над ними. Один ее глаз неотрывно и жадно следил за обоими друзьями, а второй, наполовину выкатившись из орбиты, таращился куда-то вбок и вверх, словно пытаясь разглядеть что-то на крыше соседнего здания.

Старуха едва слышно бормотала что-то себе под нос и чавкала беззубыми челюстями. Веревка же продолжала обвиваться вокруг трости Ури, словно в самом деле собиралась утащить и ее, и ее хозяина наверх. Конечно, даже при всем желании из этого вряд ли бы что-то вышло, но немного попыхтеть для вида, сопротивляясь, фокусник был просто обязан. Однако потом, убедившись-таки, что Немо оценил его старания и героизм, обернулся красно-желтым всполохом и растворился в воздухе.

– Давно ли тебя ловили на крючок, мой невнимательный друг? – томно поинтересовался Ури, снова воплотившись за спиной товарища. – Идем скорее, пока мадам не вытащила из кладовки что-нибудь посерьезнее.

– Она что, от стаи отбилась? – проворчал Немо, нервно, по-животному встряхиваясь. – Или даже они сочли, что чердак у мадам как-то с перебором протекает?

– Запросто, – подтвердил его друг, пожав плечами. – Обычно рожи у них гниют быстрее, чем мозги, но из любого правила есть исключения. На месте Крисси я бы тоже выставил ее за порог.

Рассуждая таким образом и продолжая движение по переполненным и взбудораженным улицам, друзья через некоторое время наконец добрались до пункта своего назначения – гигантского красно-белого шатра, приютившегося на углу двух пересекающихся улиц. Он не пылал огнями так же ярко, как Отель, но все равно заметно выделялся на общем фоне примитивной городской застройки. При этом выглядел так, будто его разбили тут буквально несколько дней назад и не сегодня завтра свернут, упакуют и погрузят в трейлер, которому предстоит долгая дорога куда-то еще. Но это впечатление, как и многое другое в Городе, было, конечно, обманчивым.

– Не думаю, что его направят к нам, – отметил Ури, привычно поднимая полог шатра и пропуская Немо внутрь. – А жаль.

– Почему ты так решил? – уточнил тот, окунаясь в знакомое облако переплетенных цирковых ароматов: сахарной ваты, косметики и навоза.

– Не мой клиент, это я уже выяснил, – отозвался его друг. – Я своих за версту чую, а этот… Нет, думаю, это что-то по части Дока. В эту черепушку явно много чего интересного понапихано, и лезть туда без резиновых перчаток я бы не стал. Хочешь шарик? – Фокусник внезапно развернулся, ткнув своему гостю в грудь скрученным резиновым зверьком.

– Засунь его себе сам знаешь куда, – беззлобно посоветовал парень, и игрушка обиженно запищала в ответ на его слова, а потом, заработав своими надутыми лапками, спрыгнула на пол и удрала в неизвестном направлении.

– Папочка, ты вернулся! Ох ты, это что, гости? Немо? Немо, правда ты, что ли?

Взволнованный женский голос становился громче по мере того, как его обладательница спускалась откуда-то сверху. Еще секунда, и перед друзьями выпрямилась невысокая светловолосая девушка в облегающем пестром трико с блестками, под тонкой тканью которого больше, очевидно, ничего не было.

– А вот и ты, моя грация, – приветственно улыбнулся Ури, на мгновение прикоснувшись к полям своего цилиндра. Поймав взгляд фокусника, та едва заметно зарделась, но почти сразу вновь переключила внимание на их гостя, бросившись к тому на шею.

– Привет, Бина, – тоже поздоровался парень, не отказывая себе в удовольствии размашисто провести ладонями по ее спине и чуть ниже. – Соскучилась, признавайся?

– Конечно, – ретиво закивала она, сверкая улыбкой. – Между третьим и четвертым каждую ночь тебя вспоминаю, негодник.

– Разврат под моей крышей! – тут же патетически заломив руки, воскликнул Ури, а потом, не давая Немо отреагировать, с помощью трости отвел в сторону еще один полог, разделяющий отдельные жилые помещения внутри циркового шатра. Оттуда на всех троих сбивающей с ног приливной волной налетела музыка, и лицо фокусника приобрело торжественное, даже немного зловещее выражение. – Что ж, раз звезды так удачно сложились и ты заглянул… Добро пожаловать на шоу!

В лицо Немо брызнули конфетти и яркий свет прожекторов, и он едва успел прикрыть лицо ладонью, но защитить уши было невозможно. Его захлестнуло яростными трубами, перемежаемыми грохотом барабанов и разудалой пляской струнных, от которой звенело в голове. Поверх всей этой какофонии, которую только глухой счел бы приятной чисто из-за вибрации, трубили слоны, визжали клоуны и беспрестанно рукоплескали невидимые зрители.

Кое-как привыкнув к яркому свету и все же рискнув открыть глаза, парень увидел практически слипшуюся воедино людскую массу, извивающуюся посередине посыпанной опилками арены. Он видел перья, перекошенные маски, шутовские колпаки и морды каких-то животных, как будто бы перетекающие друг в друга. Огромные мускулистые руки в татуировках сжимали миниатюрную талию то ли гимнастки, то ли балерины в лиловой пачке и с ножками такими тоненькими, что она скорее походила на искусно сделанную марионетку, чем на живого человека. Двое акробатов обвились друг вокруг друга, как змеи, переплетшись туже, чем сиамские близнецы. Карлик с огромной головой, одетый в костюм Шалтая-Болтая, все ахал и охал, попеременно то заглядывая под юбку пышногрудой девице с толстой змеей в руках, то ковыряя носком блестящего ботинка кучу навоза, наваленную, кажется, совершенно замученным конем, который едва стоял на ногах под тяжестью двух розовощеких близнецов, одновременно походивших на младенцев и двух уродливых гримасничающих старичков. И не только они, а больше, куда больше и ярче, но у Немо не было никакого желания разглядывать всю эту толпу в подробностях, и он быстро поднял взгляд наверх – туда, где на плечах силача в темном трико, стоял Ури, раскинувший руки в стороны и очевидно упивающийся творящимся у его ног фантасмагорическим безумием.

– Выпендрежник, – негромко, но с явственно проскальзывающим в голосе обожанием вздохнула Бина, все еще державшая Немо под руку. – Никогда не упустит возможности устроить представление, даже если зритель всего один. Он ведь скучал по тебе не меньше, чем я, милый. Почему ты совсем нас забыл? – Ластясь к парню, она скользнула руками к нему под куртку, снимая ее и вешая себе на локоть.

– Дела… были, – с усилием отозвался тот, встряхивая головой и пытаясь прекратить немилосердный звон в ушах, начавшийся там с того момента, как они вошли в зал. – Ури, да хорош уже! У меня башка сейчас пополам треснет! Вырубай нахрен!

После его слов цирковую арену тут же окутал мрак, от которого глаза Немо защипало только сильнее. А затем вспыхнул одинокий прожектор, осветивший понурую фигуру в красном на вершине горы замерших в неестественной позе тел.

– Как легко в нашем мире обидеть художника, – дрожащим и полным слез голосом произнес Ури. – И вы, вы топчете, швыряете на землю. И в нас, в нас летят ваши слова что кинжалы, брошенные неопытной рукой!

Продолжая нагонять пафос, он резко вскинул одну руку, в которой словно из ниоткуда вдруг появилось несколько метательных ножей. Рефлексы Немо сработали мгновенно, отбросив его назад, а уже в следующую секунду ножи засвистели в воздухе, втыкаясь в землю арены там, где он только что стоял.

Бина, не сдвинувшаяся даже на миллиметр, удивленно подняла брови, а потом наклонилась и, пальчиком собрав выступившую на разрезанной икре кровь, выразительно ткнула ею в сторону Ури.

– Фу таким быть, папочка, – капризно надула губы она.

– О, сокровище мое, прости, я немного не рассчитал! – покаянно склонил голову Ури. – Когда раненое сердце художника кровоточит, то немудрено забрызгать его слезами всех вокруг.

Он патетично запрокинул голову, прижав тыльную сторону ладони ко лбу, а Бина меж тем принялась с совершенно будничным выражением лица собирать его ножи, по одному выдергивая их из утоптанной площадки арены.

Гора молчаливо замерших тел под ногами Ури начала все так же беззвучно расползаться в разные стороны, медленно опуская фокусника на землю. Когда он вновь оказался на ногах, на арене уже не было никого кроме него, его помощницы и Немо, который, все еще с сомнением косясь на друга, снова подошел ближе.

– И как ты его выносишь? – ворчливо поинтересовался он у Бины, отряхивая одежду.

– Папочка любит пошуметь, но он такой славный, разве нет? – расплылась в восхищенной улыбке та. Кровь из ее разрезанной ноги уже перестала течь, а та, что осталась на коже, теперь отливала блестками, как детский лак для ногтей.

– Ну что ж, самое время обсудить дела, – объявил Ури, бросив короткий взгляд на свою помощницу и убедившись, что та в порядке. – Раз, два, три и – вуаляу!

Он стукнул о землю тростью, и рядом с ним мгновенно появился накрытый столик с двумя стульями. Еда на нем выглядела почти аппетитно, пусть даже и была выложена в форме кривых улыбающихся рожиц. И глядя на нее, Немо вдруг осознал, что не может вспомнить, когда ел в последний раз – еда в Городе была таким же факультативным развлечением, как секс или алкоголь. Можно было пожевать ради вкуса, но чувства насыщения она не приносила – впрочем, и голод, терзавший местных обитателей, был совершенно иного толка. Однако парень не стал отказывать себе в этом простеньком удовольствии и, наколов на вилку как будто все еще кровоточащий и даже глухо постанывающий от боли стейк, с аппетитом отхватил от него зубами большой кусок, подчеркнуто игнорируя сиротливо лежащий рядом нож.

– Ну так вот, продолжая начатую тему: пообщался я, значит, с нашим новым гостем, – произнес после долгой паузы Ури, наблюдавший за этим свинством. – Соображает он вроде неплохо.

– Просто поражаюсь, как ты все успеваешь, – фыркнул Немо, откидываясь на спинку стула и сыто хлопая себя по животу. Обкусанное с нескольких сторон мясо тем временем уже вернулось на тарелку, расплескав вокруг себя соус, по цвету напоминающий брусничный.

– Ну, как оно обычно бывает, мой игнорирующий правила застольного этикета друг? – загадочно поиграл бровями фокусник. – Одна нога здесь, другая там, уши и глаза посередине. Было бы желание, а способ найдется. Не мне тебе объяснять.

– Да уж, – довольно причмокнул парень. – Так, говоришь, он показался тебе смышленным?

– А тебе нет? – как будто даже удивился тот. – Мне кажется, он нутром чует подставу. Пока не может сформулировать, что именно его сбивает с толку, но принимать произошедшее за норму не собирается точно. В любом случае, если он не справится, то, значит, останется здесь и составит тебе, мой параноидальный друг, нехилую конкуренцию.

– Мне? – Подобная мысль заставила Немо пренебрежительно скривить губы. – Ты его знаешь полтора часа и уже считаешь, что он способен составить мне конкуренцию? Серьезно?

– Просто говорю, что он кажется умнее большинства. Только и всего. – Ури неопределенно улыбнулся.

– Хочешь пари? – изогнул бровь парень. – Я бы дал ему… пару недель максимум.

– Не думаю, что пари состоится, учитывая, что ты явно собираешься вмешаться в ход его испытаний, мой нетерпеливый друг, – резонно возразил ему хозяин цирка. – Я ведь прав?

Немо на это ничего не ответил, решив на всякий случай попридержать свои планы при себе. И вместо этого не слишком плавно сменил тему:

– А с другой стороны и хорошо, что он не совсем дебил. Нам только вторых Книксенов еще не хватало. Помнишь тех придурков на минивэне?

– Их забудешь, – закатил глаза Ури, легко позволяя увести себя в сторону.

– Ой, вы про тех забавных ребятишек? – встрепенулась как будто немного задремавшая к этому моменту разговора Бина.

– Ребятишек, как же, – крякнул парень. – Кучка тупорылых реднеков, перетрахавших друг друга еще в младшей школе.

– Инцест – дело семейное, – вздохнул фокусник, и на мгновение Немо показалось, что на этих словах глаза его сверкнули особенно насмешливо и многозначительно, но парень поспешно отогнал от себя эту мысль.

– Они почти неделю были уверены, что все в порядке, – продолжил вместо этого гнуть свою линию он. – Даже успели подружиться с кем-то из охотников и не смутились тому, что у него пол-лица сгнило.

Видимо, вспомнив этот эпизод особенно ярко, фокусник от души посмеялся, а потом сделал очевидный вывод:

– Местные методы не всем подходят, это правда. Чтобы считать настолько тонкие намеки и подсказки, какие Он любит давать поначалу, нужно как минимум знать, что такое намек и подсказка. И как эти слова пишутся.

– Поэтому то, что половину из них в итоге сожрала Тварь, в какой-то мере даже справедливо, – резюмировал Немо. – Таким, как они, только к ней и дорога. Как и любому мусору.

Ури задумчиво пожевал губы:

– Тебя послушать, так она не самое страшное и загадочное создание в Городе, а обычный диспоузер. Типа тех, что ставят под кухонные раковины.

– Ну, можно и так сказать, – пораскинув мозгами, подтвердил парень. – Только я бы, скорее, сравнил ее с тем, что оттуда потом выходит. Ну или… еще из какого другого места.

– Фу, Немо, мы же за столом, – наморщила носик Бина, и рожицы на оставшихся на столе блюдах тут же скривились, вторя ей.

Но тот ожидаемо проигнорировал ее недовольство:

– Сами посудите: Город жрет немереное количество всякой дряни уже Спящий знает сколько десятилетий. Конечно, не все переваривается или остается в Отеле. Что-то просто срыгивается или… ну вы поняли. Вот и получается самая отборная срань, которую только можно себе представить. Разве не так?

– Звучит так, будто ты совсем недавно много об этом думал, – отметил фокусник, продолжая с нескрываемым интересом наблюдать за своим другом из-под полуопущенных ресниц.

– Я вообще склонен к размышлению и метаанализу, – хмыкнул тот. – Нет, ну а в чем я не прав? Для каждого чужака Город строит свой лабиринт, а этот херов Минотавр всегда один и тот же. Причем некоторым везет только издалека поглядеть, другим приходится от него побегать, а самым отпетым неудачникам – познакомиться поближе. От чего зависит степень погружения? От очков, которые набрали и не набрали чужаки во время испытаний? А как же мы с вами? У нас тоже испытание? Я в прошлый раз, например, еле целым ушел. Это как объяснить? – Немо с вопросом посмотрел на обоих своих собеседников, но те молчали.

– В любом случае, – продолжил он, – я бы унизил интеллект и воображение нашего Создателя, – это слово прозвучало с ощутимой иронией, – если бы решил, будто Он играет во всех спектаклях одной марионеткой, потому что Ему просто лень сделать другую. Тут дело явно в другом.

– Говорят, она стала чаще появляться, – проворковала Бина, склонившись ближе, отчего Немо ощутил, как ее мягкая теплая грудь легла на его плечо. Ощущение было приятным и немного сбивало с мысли. – Но не думаю, что Городу это по нраву. Она может помешать Его планам.

– Так вы тоже считаете, что Он ее не контролирует? – ухватился за эту мысль парень.

– Тут сложно сказать, знаешь ли, – выразительно двинул бровями Ури. – Смотря, что ты имеешь в виду под контролем. Нападает ли она по Его воле или жрет сама всех, кто попадается ей на пути? И если второе, то может ли она спутать Городу планы, сожрав те фигуры, которые Он с такой любовью расставил на поле? Например, нашего славного друга Эрика Сая? Было бы обидно, если бы Тварь зажевала его еще до того, как мы успеем хорошенько развлечься.

Он поднял правую руку, с которой сейчас свисала неизвестно откуда взявшаяся марионетка на ниточках в виде бесформенной черной кляксы с ярко-алым улыбающимся ртом.

– Один лощеный хер, заведующий ключами, сказал бы, что все здесь происходит исключительно по Его воле. Даже я. – Немо скривился. – Все мои поступки, слова, сомнения и даже мои попытки бунтовать против устоявшихся порядков – это не что иное как проявление Его воли. В его картине мира даже ходящие в Городе срут строго по расписанию.

– Если у них нет рта, чтобы есть, откуда возьмется дырка, чтобы срать? – рассмеялся Ури.

– Ты удивишься, как много дерьма могут производить некоторые личности. И им для этого жопа вообще не нужна.

– Может, хватит о дерьме, милый? – закапризничала Бина, наклоняясь ниже и цепляя губами кромку его ушной раковины. – У нас есть куда более приятные темы для разговора. И не для разговора тоже.

На мгновение Немо задержал дыхание и пару раз моргнул, усилием воли заставляя себя сосредоточиться. Когда девушка отстранилась, то место, к которому она прикоснулась, как будто слегка онемело.

– Проголодалась? – уточнил Ури, чуть прищурив свои красно-золотые глаза и с интересом глядя на свою помощницу. – Может, мне вас оставить?

– А ты не хочешь составить нам компанию и посмотреть? – кокетливо уточнила та, опустив ресницы и запустив руки Немо под футболку.

– Не в этот раз, – мотнул головой тот. – Прости, моя грация. Боюсь… упустить что-нибудь важное, если не буду держать руку на пульсе.

– Ничего, – как будто с искренней печалью вздохнула та. – Я понимаю.

– Вы вообще в курсе, что я все еще вас слышу, извращенцы хреновы? – закатил глаза Немо.

Бина засмеялась, легонько обогнув стул, на котором тот сидел, и уверенно оседлала колени парня.

– Ты еще помнишь, где у меня молния? – игриво прошептала она, глядя ему прямо в глаза и слегка ерзая на его ногах. – Я вот отлично помню, где твоя. – И ее пальчики скользнули по его футболке вниз, к ширинке.

Не отказав себе в удовольствии понаблюдать за ними еще с полминуты, Ури все же поднялся со стула, а затем, не прощаясь, растворился в окружающей арену темноте.

Домой Немо возвращался под утро. Опять двигался по крышам, но дважды едва не навернулся вниз – сказывалась бессонная ночь и силы, потраченные на ублажение ненасытной циркачки. Бина умела выпивать его досуха, и он бы ничуть не удивился, узнав, что она получает от этого не только физическое удовольствие.

В отличие от остальных обитателей цирка, девушка не подчинялась воле Ури напрямую и не сливалась в общую кучу с прочими артистами, а значит была такой же, как они оба – такой же, как Аполло, Карл и Шайни. Может быть, менее заметной и играющей не такую важную роль – всего лишь второй скрипки после своего эксцентричного маэстро, – но тем не менее.

Их с Биной отношения длились уже много лет, но никогда не выходили за пределы постели. Маленькая циркачка была умелой и пылкой любовницей, рядом с которой он забывал обо всех своих тревогах и печалях, но сердце ее ему никогда не принадлежало – и, впрочем, стоило признать, парень за ним не охотился. Его полностью устраивало то, что было между ними сейчас – лишенное обязательств или хоть сколько-нибудь серьезного веса.

В конце концов, они оба прекрасно понимали, что ищут друг в друге замену тех, кого получить никогда не смогут.

Войдя в их общую с сестрой квартиру через окно, Немо затаил дыхание и прислушался. Стены ответили ему молчанием, но это было совсем не то уютное, сонное молчание, в котором тебя кто-то ждет. Борясь с подспудно нарастающей тревогой, парень нахмурился и направился к спальне Шай. А по обыкновению войдя туда без стука, обнаружил, что постель девушки была пуста и, более того, аккуратно заправлена, словно в ней сегодня вообще никто не спал.

Это ему уже совсем не понравилось.

Закрыв глаза, Немо сосредоточился на собственных ощущениях. Маленький теплый огонек в его груди бился слабо, почти неощутимо. Где бы сестра сейчас ни была, это место находилось достаточно далеко отсюда.

Неужели она все-таки потащилась в этот проклятый Отель?

Немо скрипнул зубами с досады, но сил проверять эту гипотезу у него все равно уже не было. Поэтому, пообещав себе завтра же устроить сестре головомойку за нарушение комендантского часа, парень, не раздеваясь, забрался в ее постель и уткнулся носом в подушку, пахнущую ее волосами.

Нестрашно. Мелкие проволочки ему не помешают. Настоящая игра начнется завтра, и вот там он уже приложит все усилия, чтобы все пошло именно так, как он того хотел.