Читать книгу Город: Немертвые - - Страница 9

Откровенно говоря, появления Твари в планах Немо не было. Но в этом-то и заключалась главная проблема: Тварь в принципе не умещалась ни в какие планы и рамки. Она появлялась там, где ее ждали меньше всего, как неряшливая помарка посреди почти переписанного набело эссе. Она пришла не потому, что Город прислал ее, не потому, что так было надо для достижения неких абстрактных целей. Нет, Тварь всегда выскакивала случайным багом в общей программе, непредвиденным сбоем, из-за которого летели к черту и остальные строчки кода. Она была неучтенной переменной, ставившей с ног на голову все уравнение, мгновенно превращая его в бессмысленный набор букв и цифр. То, что она оказалась в Школе, можно было назвать случайностью – но на самом деле в глубине души Немо в это не верил.

– Ты мне объяснишь или нет, какого хера там происходит? – наконец сумел до него достучаться Эрик. Парень перевел на своего спутника слегка ошалелый взгляд, словно пытаясь вспомнить, кто это вообще такой и что он тут делает. Потом несколько раз моргнул и вроде бы пришел в себя.

Они стояли посреди класса биологии – об этом красноречиво свидетельствовал улыбающийся во все тридцать два скелет в углу и целые джунгли из комнатных растений, развешанных по стенам. Из-за последних в помещении царил бледно-серый полумрак и казалось, будто на улице уже сгустились сумерки. В воздухе перемешивались запахи лягушачьих потрохов и листьев герани, а на одной из парт, возле которой они стояли, кем-то было нацарапано: «В.Д. – шлюха!» Надпись, судя по ее виду, пытались соскоблить, но, очевидно, безуспешно. Мелкие детали навязчиво бросались в глаза, как если бы мозг отчаянно пытался отвлечься хоть на что угодно, не касающееся того, что осталось за дверью.

– Объясню на подручных примерах, – медленно выговорил Немо, продолжая зачем-то оглядываться, словно в поисках того, что могло бы их выручить. – Слышал когда-нибудь про сверххищников?

– Это те, которые в пищевой цепочке находятся на самом верху? – уточнил мужчина.

– Если упрощать, то да. Тварь – это как раз такой сверххищник в нашем маленьком уютном биоценозе. А это значит, что ни ты, ни я, ни даже сама госпожа директриса ей не указ. Поэтому тебе ни в коем – слышишь? – ни в коем случае нельзя попадаться ей на глаза. Вот как мы поступим. – Из взгляда Немо пропала всякая насмешливая леность и ехидное любопытство, с которыми он смотрел на Эрика еще совсем недавно. Но того, впрочем, это уже совсем не радовало.

Отсчитав третий шкаф слева, парень уверенно саданул кулаком по верхней части дверцы, и та тут же послушно открылась. Еще пара секунд, и он вернулся к своему спутнику с большим, сложенным вчетверо листом бумаги в руках.

– Это карта Школы, – прокомментировал очевидное мужчина, когда добыча Немо легла на стол.

– Ага, она самая, – сосредоточенно кивнул тот, хмурясь и водя пальцем вдоль линий коридоров. – По идее, ты должен был найти ее сам, когда бы искал что-нибудь полезное в этих классах. Город всегда все рассовывает по одним и тем же местам. Но у нас нет времени этим заниматься.

– Я себя сейчас ощутил персонажем какой-то компьютерной игры по поиску предметов, – пробормотал Эрик, складывая руки на груди и тоже вглядываясь в карту. – Жаль только, что тут нельзя сохраниться перед битвой с финальным боссом или прирастить обратно отрезанную руку, полив ее волшебной водичкой. Или… у вас тут и такое бывает? – Последнее он спросил с неожиданно охватившим его сомнением.

– Не-а, если отгрызут руку, можешь с ней попрощаться, – рассеянно пробормотал Немо. – Вот, смотри сюда. Видишь это помещение? Мы сейчас здесь. А Тварь, судя по замигавшим лампам, где-то вот тут. – Он провел пальцем вправо и вверх. – В дверь она пока не ломится, а значит, нас еще не учуяла. Я пойду к ней навстречу, а ты, наоборот, налево. Вот здесь, в конце коридора, будет лестница. Поднимешься на этаж выше, потом свернешь тут и тут и выйдешь к радиорубке. Я попытаюсь увести Тварь в другую часть Школы и дать тебе время.

– А если я… не смогу? – напряженно уточнил Эрик, сосредоточенно вглядываясь в карту и запоминая путь.

– Вероника тебе подскажет, не переживай, – отмахнулся парень. – Проводники всегда помогают, это их основная функция. Она может говорить загадками и вообще… вести себя странно, но ты просто читай между строк или типа того. У тебя на руках есть все исходные данные, осталось лишь понять, что Город хочет получить на выходе. Обычно Он пытается заставить чужаков вспомнить о чем-то, признать свои ошибки или принять свое прошлое. Все всегда стоит на этих трех китах, так что тебе осталось понять, который из них – твой.

– А если моего здесь…

Он не договорил, потому что над их головами внезапно ярко вспыхнула, а потом оглушительно громко лопнула лампочка в круглом пыльном плафоне.

– Все, некогда сиськи мять, – отрывисто произнес Немо, втягивая носом воздух и неосознанно приподнимая верхнюю губу словно в оскале. – Я дам тебе столько времени, сколько смогу, но если встанет вопрос, твоя голова или моя, дважды думать не буду.

Эрик хотел спросить кое-что еще, но парень не стал его слушать и тенью скользнул обратно в коридор.

На самом деле часть его жаждала того, что неизбежно должно было произойти дальше. Тварь, будучи самым опасным созданием Города, в то же время была максимально далека от того, что обычно собой представляли эти самые создания. В ней отсутствовал «Божественный» замысел и хитро продуманная схема причин и следствий, и в том, чтобы удирать от нее, не было уже давно набившего оскомину вопроса свободы воли. Было неважно, сам Немо боялся ее до смерти или же этот страх был ему внушен незримым Создателем, потому что прямо сейчас не было ничего реальнее, ощутимее и прекраснее этого страха. Адреналин жег вены изнутри, голова кружилась, а пальцы словно оледенели. Именно так, находясь в полушаге от абсолютного и бескомпромиссного небытия, Немо ощущал себя по-настоящему…

Живым?

Чем ближе он подходил к развилке коридоров, тем темнее становилось вокруг, словно часы пролетали за секунды, погружая школу в глубокую непроглядную ночь. Именно об этом говорил Ван. Тварь всегда приносила темноту с собой. Пряталась в ней, выжидая наилучший момент для удара, а потом набрасывалась совершенно бесшумно, одним ударом разрывая тебя от пупка до шеи – или просто снося сразу всю верхнюю часть туловища. Немо не раз видел, как это случалось с ходящими. Они были самыми медленными и тупыми из всех обитателей Города, так что неудивительно, что им доставалось чаще прочих. Просто вдруг в одном конкретном месте наступала локальная ночь, а потом там в лучшем случае оставалось огромное кровавое пятно. Это если у нее было настроение что-то пожевать, а не проглотить в один присест.

Иногда у Немо мелькала мысль о том, что он мог бы назвать Тварь родственной душой – если бы у нее, конечно, была эта самая душа. Город не принимал их обоих, и они оба отказывались следовать Его правилам. Если бы только Тварь умела говорить или хотя бы думать… Впрочем, в таком случае велика была вероятность, что Город бы залез и к ней в мозги, настроив их на свой лад. Для того чтобы избежать подобной судьбы, нужно было либо обыграть Создателя на Его же поле, либо – сломать к херам шахматную доску. И если Немо льстил себя мыслью, что однажды справится с первым, то Тварь определенно преуспела во втором.

Но все это было сейчас неважно и категорически не в тему. Потому что впервые за все годы их совместного существования в одном замкнутом пространстве Города Тварь была угрозой не самому Немо, в чем тот давно научился находить особо изощренное удовольствие, а его планам. А этого допустить было никак нельзя.

– Эй ты! – крикнул парень, обращаясь в темное жерло коридора, напоминавшего сейчас давно заброшенный автомобильный туннель, пустой и непроглядно-черный. – Слышишь меня? Я здесь!

Темнота наползала. Липкая и холодная, она стелилась вдоль пола, поглощая свет, звуки и запахи. Она казалась почти живой, и Немо знал, что отчасти это было правдой. Сложно было понять, где простое отсутствие всякого света переходит непосредственно в материю, из которой состояла сама Тварь. Однажды, пытаясь это выяснить, он едва не лишился руки, и повторять как-то совсем не тянуло. Поэтому парень внимательно следил за тем, чтобы держать дистанцию.

– Зачем ты сюда явилась, а? – продолжал говорить он, отступая и держа в уме расстояние, оставшееся до следующей коридорной развилки. – Тоже захотелось поглядеть на новенького? А тебе разве вообще есть разница, кого жрать? Или чужаки все-таки вкуснее, чем ходящие? Ну же, дорогая, поговори со мной. Мы столько лет знакомы, но ни разу не общались по душам. А я, между прочим, один из самых приятных собеседников в Городе.

Где-то сзади раздался короткий детский смешок, но у Немо не было ни времени, ни возможности оглядываться и искать источник звука. Конечно, гремлины госпожи Чиок держались поблизости. На самом деле он бы даже не удивился, если бы узнал, что Тварь их не трогает. Это как жгуче-кислые леденцы – раз попробуешь, а потом не отплюешься. В одном он был уверен наверняка: они были здесь явно не для того, чтобы помочь. В лучшем случае – чтобы контролировать ситуацию, но, скорее всего, чтобы не пропустить момент, когда Тварь размотает по коридору его кишки.

Он вел ее прочь от Эрика, в другое крыло здания. Память услужливо подкидывала расположение коридоров и кабинетов, но ни один из них не казался хорошим вариантом укрытия. Оставалось полагаться на свою скорость и реакцию – и на то, что чужак окажется ровно таким умником, каким пытался выставить себя все это время.

Загадки Города редко бывали сложными, они, напротив, так и просились быть разгаданными. Другое дело, что ответ на поставленный вопрос редко оказывался таким, какой чужаки хотели слышать – или тем более давать сами.

На развилке Немо свернул вправо, продолжая двигаться спиной и не упуская из вида ползущую за ним темноту. Ему на мгновение показалось, что он видел вдалеке мужскую фигуру, осторожно прошмыгнувшую на лестничную площадку, но, возможно, глаза его обманывали, выдавая желаемое за действительное. Парень обернулся через плечо, чтобы точно быть уверенным, что двигается в нужном направлении, и заметил ярко выделяющийся элемент интерьера, которого точно не было здесь раньше: чуть смазанное фото какой-то блондинки с крупными, почти голливудскими кудрями, в траурной рамке. Вокруг нее на доске объявлений были приколоты записки, полароидные фото и открытки – пестрая россыпь запоздалых сожалений и попыток казаться неравнодушным. Наверное, именно о ней говорила Вероника, когда упоминала чье-то самоубийство.

– Неплохая попытка, но мимо ворот, – пробормотал себе под нос Немо. – Наш умник пошел другим путем.

Воспользовавшись его секундной заминкой возле стенда с фотографией, темнота хлынула вперед, обволакивая лодыжки и стремительно взбираясь вверх по штанинам. Она была холодной и колючей, словно глухая зимняя ночь, случайно просочившаяся в натопленную комнату, и от ее прикосновения по его коже побежали крупные мурашки. Парень коротко выругался себе под нос, дернулся назад и, теряя равновесие, едва не шлепнулся на задницу. Повезло: удалось схватиться за перила ближайшей лестницы и в два прыжка взлететь на верхний уровень коридора, куда она вела. Там, на архитектурной антресоли, тоже находились кабинеты – кажется, административные.

Теперь он мог наблюдать за происходящим поверх перил, отделявших его от пустоты над нижним этажом коридора. И, заняв эту более выгодную наблюдательную позицию, Немо обратил внимание на две свечки, горевшие по бокам от фото в траурной рамке. Ожидал, что Тварь погасит их так же легко, как она пожирала электрические лампы, но та отчего-то замерла в нерешительности. Тянулась к двум дрожащим огонькам своими щупальцами темноты, но не могла коснуться. И на мгновение – пусть даже это была абсолютно идиотская идея – Немо показалось, что она молится о чем-то и что он почти может различить в клубах мрака коленопреклонную фигуру, похожую на человеческую.

Обдумать и осознать ему это, однако, не дали – кто-то вдруг жестко схватил его за плечо, дергая назад. Почему-то Немо подумал, что это Ури, хотя его другу было совершенно неоткуда тут взяться, но та пара секунд, что потребовалась ему на осознание этого, не дала возможности оказать сопротивление или вырваться. Поэтому после щелчка запираемого замка кабинета, куда его затащили силком, он обнаружил себя стоящим напротив высокой хмурой женщины в очках и строгом костюме, сжимающей в руках длинную деревянную линейку.

– Госпожа директриса, – с дергающим его голос злым весельем поприветствовал ее парень. – Не могу сказать, что безмерно скучал по вашей… прекрасной наружности. Но раз вы решили заявиться сами, у нас всех большие проблемы, не так ли?

Она не отвечала, но продолжала буравить его холодным презрительным взглядом. На вид госпоже Чиок нельзя было дать больше сорока, но при определенном освещении она казалась намного старше. Лицо ее было сухощавым и бледным, водянисто-голубые глаза из-за очков казались больше, а волосы были стянуты на затылке так туго, что, казалось, еще немного и кожа не выдержит этого натяжения и пойдет красно-черными трещинами. Весь ее вид источал глухую, закованную саму в себе ярость, и рядом с ней невозможно было избавиться от ощущения, что ты сделал нечто ужасное – и, бесспорно, заслуживаешь за это самого строгого наказания.

Может, именно это ощущение вдруг натолкнуло Немо на вполне очевидную мысль:

– Это же вы ее впустили, правда? – поинтересовался он, складывая руки на груди и принимая защитную позу. – Хотели преподать мне урок за ту девчушку? Клянусь, я понятия не имел, что она в петлю полезет. Знал бы – в жизни не сунулся. Мне с вами, госпожа директриса, проблем ну вот вообще не надо.

У женщины едва заметно дрогнули брови, словно она лишь в последний момент сумела сдержать свое удивление. Однако в ее голосе, когда она заговорила, не было и намека на него:

– Ты, безусловно, заслужил порку, мальчик. И еще получишь свое, тут сомневаться не приходится. Но, говоря по правде, я бы хотела обо всем позаботиться лично, а не перепоручать все некомпетентному специалисту.

– Логично, – пробормотал Немо, продолжая размышлять. Снизу по-прежнему было тихо, и оставалось только догадываться, чем именно там была занята сейчас Тварь: все еще сидела около фотографии погибшей девушки или уже втихую подкрадывалась к кабинету госпожи директрисы. А, может, потеряв интерес к Немо, снова отправилась на более сладкий и манящий запах чужака. Так или иначе, у него была еще пара минут, чтобы закончить этот – потенциально очень важный – разговор. – Она пришла уже после того, как двери закрылись. А пока они закрыты и чужак здесь, даже вам не под силу отпереть их. Что в свою очередь означает…

Он не договорил – просто расплылся в довольной улыбке, с предвкушением потирая руки.

– Мне совсем не нравится выражение твоего лица, – сухо отметила госпожа Чиок. – Что бы ты ни задумал, я больше не позволю тебе вмешиваться в мои дела и вредить моим девочкам.

– Уж не сомневаюсь, что так, как вредите им вы, никто другой просто физически не способен, – хмыкнул тот, качая головой. – Думаете, никто не знает о том, что здесь происходит по ночам?

Не то чтобы он собирался ее смутить или заставить оправдываться, но вот внезапно исказившей ее лицо улыбки не ожидал точно. Зубы госпожи Чиок были темными, словно вымазанными углем, и от этого ему на мгновение показалось, что их и вовсе нет. Ровно до того момента, как она коротко провела кончиком языка по их верхнему ряду.

– Ученики должны хорошо себя вести, – проговорила женщина, и костяшки пальцев, которыми она сжимала линейку, побелели. – Девочкам надлежит быть благочестивыми и скромными, а мальчикам – прилежными и ответственными. Тем, кто не может соответствовать высоким стандартам Старшей школы Чиок, нечего делать в ее стенах.

Немо вдруг передернуло. Он много чего слышал об этом месте и уже не раз тут бывал, но все еще не мог избавиться от вкрадчиво скребущегося под кожей ощущения, что в учреждении госпожи Чиок на орехи доставалось не только и не столько чужакам. Если бы призрачные бедолаги в бордовых пиджаках могли хранить в памяти больше нескольких дней, они бы давно…

Давно – что?

Сбежать из Школы они не могли, она привязывала их к себе, как пчел привязывает улей. Да и какие пчелы будут жрать свою матку, которая является центром их мира и благодаря которой их семья постоянно пополняется новыми членами? Даже если эта самая матка не считает зазорным использовать оторванные головы собственных подопечных для устрашения чужаков.

– Странно, что Эрика Сая отправили именно к вам, – медленно проговорил Немо, чтобы сменить тему и случайно не нырнуть с головой в суп из человеческих внутренностей на дне кроличьей норы. – Он вроде не особо похож на того, чья главная проблема в жизни – это косяк в старшей школе.

– Направление выбирает Город, а не я, – равнодушно отозвалась госпожа директриса, и ее лицо снова стало холодным и непроницаемым. Словно белый хитин снова сомкнулся, скрывая что-то мерзко копошащееся под его тонким слоем. – Но, насколько мне известно, это в любом случае лишь разминка. Его главные грехи не здесь, но кто-то должен объяснить ему правила, разве не так?

– Откуда вы знаете? – прищурился Немо. – Город вам нашептал?

Госпожа Чиок улыбнулась одними губами – взгляд ее голубоватых глаз оставался все таким же жестким и как будто теперь даже насмешливым.

– Можно сказать и так, – ответила она, склонив голову. – Мои птички иногда залетают в городской архив. Особенно когда намечается большая заварушка.

Архив? Немо напряг память, пытаясь вызвать в ней хоть какие-то ассоциации, но не смог. Все, что ему было известно про городской архив, так это то, что он периодически перемещался из одной части Города в другую. И что чужаков туда никогда не отправляли, а потому особого интереса он для парня прежде не представлял.

– Тебе бы стоило лучше учить свои уроки, мальчик, – не сдержала ядовитой усмешки госпожа Чиок. – Впрочем, я не удивлена. Таким, как ты, там делать нечего.

– Таким, как я? – огрызнулся Немо. Не хотел злиться, не хотел давать выход эмоциям, но он не сдержался. Мысль о том, что все это время у него под носом было нечто важное, а он это прошляпил, при этом искренне считая, что обходит Город хотя бы на полшага, кипятком плеснула ему по шее.

– Некоторые совершенно необучаемы, – пожала плечами госпожа Чиок, сощурив глаза. – Тебе явно нравится думать, что ты какой-то особенный, мальчик. Но, как по мне, ты просто пятно плесени, которое давно пора стереть.

– Ну так рискните здоровьем, бабуля, – гостеприимно развел руками Немо. – Посмотрим, кто из нас более продуктивно тратил время все эти годы.

Она метнулась вперед беззвучно и легко, чего никак нельзя было ожидать от женщины ее возраста, тем более в юбке-карандаше и на каблуках, и парень ощутил порыв ветра на своем лице от мазнувшей совсем рядом с ним линейки. Оскалился, пригнулся, подался назад. Врезался бедром в парту, но зато почти сразу нащупал ручку двери. Не дожидаясь, пока госпожа Чиок соберет воедино свое расползающееся лицо, повернул ее, толкнул задом дверь и вывалился в коридор. Едва успел увернуться, и линейка, мгновенно увеличившаяся в длине, с грохотом обрушилась на перила. Брызнули щепки и запахло паленым, а в следующую секунду Немо ощутил, как чьи-то пальцы – слишком сильные, слишком длинные для женских или даже просто человеческих – сграбастали его за грудки, поднимая над полом.

– Проклятый выродок, – выдохнуло существо с черными зубами. – Это все из-за тебя.

Она швырнула его спиной вперед, и парень полетел вниз, проломив перила. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о том, что ждет его внизу, но он не успел даже толком ухватиться за нее. Удар об пол вышиб воздух из его груди, и несколько секунд Немо просто не мог сделать вдох. Картинка перед глазами расплывалась – двоилась, троилась, ездила кругами, как лошадка на заевшей карусели. Он захрипел, сплюнул чем-то черным и вязким – кровью? – потом перевернулся на бок, ошалелым взглядом пытаясь отыскать госпожу Чиок. Но ее рядом не было, и вместо этого он наткнулся глазами на детские ножки в белых гольфах и лакированных черных туфельках.

– Где… где Тварь? – через силу протолкнул он слова через сведенное судорогой горло.

– Неподалеку, – ответила девочка, садясь на корточки и с интересом оглядывая его лицо. Провела пальчиками по подбородку, собирая кровь, потом с любопытством принялась рассматривать ее. – Она еще не нашла чужака. Но скоро найдет. Тогда все будет кончено.

– Хрена с два, – сплюнул Немо, садясь и встряхивая гудящей, как перегревшийся системный блок, головой. – Как будто бы я ей это позволю.

– А тебя никто не будет спрашивать, – пожала плечами девочка. – Госпожа Чиок еще немного поиграет с тобой, а потом сам знаешь. Ты, вообще-то, должен быть благодарен ей. Она единственная, кто не поставил на тебе крест. Мы будем очень рады, если ты останешься тут с нами навсегда. Тебе пойдет бордовый.

– Иди нахрен, сопля, – огрызнулся парень, держась за стенку и кое-как поднимаясь на ноги. Спина после удара об пол ныла, но, наверное, ему следовало быть благодарным за то, что не схлопотал директорской линейкой – интуиция безошибочно подсказывала ему, что в таком случае парой синяков дело бы не ограничилось.

– Ты просто пытаешься отсрочить неизбежное, – серьезно заметила девочка, теперь глядя на него снизу вверх. – Но нестрашно. Даже самые упрямые в конце концов понимают, что госпожа Чиок желает им добра. И чтобы все было хорошо, нужно просто ее слушаться. Если ты будешь ее слушаться, Немо, все будут довольны. А если нет… она все равно тебя заставит.

Он ничего ей не ответил – просто не видел смысла продолжать этот, без всяких сомнений, заученный диалог, призванный отвлечь его внимание. Нужно было как можно скорее найти Тварь – или Эрика. А, может статься, уже и обоих сразу. У него категорически не было времени ни на ворчание озлобленной старухи, ни на подколки ее малолетних подпевал.

«Какого же хера ты натворил, Эрик Сай?» – с досадой подумал он, поправляя одежду и ощущая клочья порванной ткани там, где госпожа директриса вцепилась в него перед тем, как сбросить со второго этажа. Тут же, словно вспомнив о чем-то, он обернулся к доске объявлений, на которой видел траурное фото. Оно все еще было там, как и все остальные стикеры и цветные бумажки, но за те несколько минут, что он провел наверху, кто-то успел основательно над ним поработать: глаза и рот девушки на снимке были теперь наглухо закрашены черным маркером.

Немо подошел ближе, пытаясь все же разглядеть ее лицо и запомнить его – чтобы узнать, когда девушка появится здесь собственной персоной, что было, в данных обстоятельствах, практически неизбежно. Но гремлины безнадежно испортили фото, и, как он ни вглядывался, не мог даже примерно вообразить себе ее образ. Более того – чем дольше парень всматривался в испорченный снимок, тем более странное впечатление тот производил. Как будто лицо на нем шевелилось – или, точнее, отчаянно пыталось пошевелиться, изменить свое выражение, подать какой-то знак, но глухие черные блямбы на глазах и губах не давали этого сделать. Немо мог поклясться, что видит эту мучительную судорогу, безуспешно пытающуюся разорвать растянутую маркером улыбку, а за ней… за ней как будто что-то еще…

– Блять! – выругался он, отпрыгнув назад, когда поверхность фото выгнулась уже от совершенно реального движения внутри. Как будто кто-то ткнул в нее пальцем с той стороны – или вроде того. Только вот там была доска объявлений и глухая стена за ней.

Парень пытался отвести взгляд, но не мог, и воображение услужливо рисовало ему огромного жука-трупоеда, копошащегося под матовой бумагой.

А, может быть, даже не одного.

Он снова услышал призрачный детский смех, и этого хватило, чтобы взять себя в руки и наконец сдвинуться с места. Тело все еще плохо слушалось, но, по крайней мере, он мог идти вперед. В несколько прыжков преодолел лестницу, поднимаясь к радиорубке и молясь, чтобы Эрик оказался в состоянии позаботиться о себе. На мгновение замер перед дверью, собираясь с духом, потом повернул ручку, дернул дверь на себя и вошел.

– Ёб твою мать… – вырвалось у Немо, и он ощутил, как тело его наполняется тяжестью.

Тяжестью непередаваемого облегчения.

– Это ты, – коротко констатировал очевидное Эрик, опуская руки с зажатыми в них пистолетом. – Разве ты не должен отвлекать Тварь?

– Он даже с этим не справился, – закатила глаза стоявшая тут же Вероника. – Да ну кто бы сомневался.

– Нахуй иди, – миролюбиво посоветовал ей Немо. – Что вы нашли? Только не говорите, что опять выясняли отношения и строили друг другу глазки вместо того, чтобы заниматься делом.

– Я нашел это, – отозвался мужчина, указав на старый CD-диск, лежавший на столе. – Судя по всему, это с него воспроизвели запись.

– Дай-ка посмотреть, – оживился Немо, потянувшись к диску, но Эрик ловко перехватил оный, отводя руку назад. – Эй, в чем дело?

– Я не думаю, что тебя это касается, – сдержанно отозвался тот. – Это только мое дело.

– Позволь-ка я кое-что тебе объясню, – начиная терять терпение, проговорил парень. – Мы все застряли здесь из-за тебя. Где-то там, снаружи, – махнул он рукой в сторону двери, – ошивается злобный монстр, который может зажевать нас обоих и глазом не моргнув. Я знаю, что обычно все должно быть не так и что тебе полагается больше времени на осознание, принятие и все остальные стадии этого дерьма. Но у нас нет этого времени, понимаешь?

– Оставь его, Немо, – негромко проговорила Вероника, глядя на них обоих чуть исподлобья и сложив руки на груди. – Он еще не готов. Он не был готов двадцать лет назад и сейчас тоже… не может. Правда же, Эрик?

Она бросила на мужчину короткий выразительный взгляд, и тот до боли стиснул зубы, отчего на его щеках вздулись желваки.

– Дело в той девице с фото, да? – устало потирая переносицу, поинтересовался Немо. – Я видел ее. Милая блондиночка с большими оленьими глазами. Что ты ей сделал, Эрик Сай? Довел до самоубийства своим отказом? Не замечал, как она бегает за тобой по школе, ловя каждый твой взгляд и посылая анонимные валентинки на праздник? Разбил девочке сердце и теперь не можешь признать, что был эгоистичным мудаком, не замечавшим…

Его пламенная речь была прервана смехом Вероники. Правда, то, что она именно смеется, он понял не сразу – сначала ему показалось, что девушка задыхается или что у нее случился какой-то припадок. А когда Немо обернулся, то увидел, что она стоит, чуть согнувшись и прижав стиснутые в кулачки к груди. Девушка словно пыталась возмутиться или сказать что-то резкое, но хохот душил ее, и она никак не могла с ним справиться. Сгорбленные плечи Вероники дрожали, по щекам бежали вызванные напряжением слезы, и девушка в целом выглядела так, словно вот-вот упадет. Но когда Немо инстинктивно подался к ней, чтобы поддержать или хотя бы похлопать по спине, чтобы она выплюнула то, что застряло у нее поперек горла, Вероника резко выпрямилась, и его едва не сбила с ног волна холода, покатившегося от нее во все стороны.

– Он?! – каркающим, изломанным голосом воскликнула она. – Разбил девочке сердце? Это… это ничтожество?

– Ну, не знаю, как по мне, он выглядит как тот самый парень, за которым бегают все девчонки в старших классах, – пожал плечами Немо, однако глядя на нее со все нарастающим подозрением.

– Он… он… – у нее не находилось слов, и чувства, переполнявшие девушку, размазывали и скручивали контуры ее тела, заставляя мерцать и расслаиваться в пространстве.

– Ей нужно было просто подождать, ясно?! – наконец воскликнул Эрик. – Это был ее выбор! Ее, не мой! Я не хотел ничего такого!

– Я не знаю, кому и чего там надо было подождать, но… – Немо поднял глаза кверху, где начала мигать и потрескивать единственная лампа радиорубки. Вместе с ней начало странно шипеть и попискивать и остальное оборудование. – У нас уже точно нет времени ни на что. Поэтому предлагаю продолжить этот увлекательный разговор в другом месте, если никто не против.

Он направился к двери, но Вероника преградила ему путь.

– Он не уйдет отсюда, пока не признает то, что натворил, – отрывисто выдохнула она. – Он должен признать свою вину в том, что произошло!

– О, а вот и кит всплыл, – почти про себя пробормотал Немо. – Детка, нам правда сейчас вообще не до этого. Давай мы немного попозже вернемся и повторим.

Он небрежно попытался сдвинуть ее с дороги, приложив для этого не больше усилий, чем если бы боролся с пятилетним ребенком. Призраки всегда были ощутимо легче и слабее людей, а порой и вовсе просачивались сквозь пальцы, оставляя на них ощущение комковатого мокрого тумана. Они много болтали, этого не отнять, но физически были абсолютно безвредны, а еще невероятно податливы и…

– Отвали, – огрызнулась девушка, скидывая его руку. – Не прикасайся ко мне. Не смей прикасаться ко мне!

Словно отзываясь на ее взвившийся голос, лампочка под потолком вспыхнула и лопнула, а холод, плещущий во все стороны от девичьей фигурки в школьной форме, стал совершенно невыносим.

– Нет, серьезно, у нас нет на это… – Немо не договорил, потому что в следующую секунду получил удар в грудь такой силы, что его буквально отшвырнуло к стене. И еще в полете, отзываясь на произошедшее, в его голове вспыхнуло всего одно короткое слово.

Нет.

Этого не может быть.

Так не должно было быть.

Такого просто не могло быть.

Если только не…

– Ах ты сучий потрох. – Это Немо выплюнул вместе со сгустком все еще розовой от крови слюны.

– Что? Что такое? – спросил Эрик, снова поднимая одной рукой оружие, а второй продолжая сжимать диск. – Что с ней не так?

– А то ты не знаешь, гондон ты рваный, – выдохнул парень, ощущая, как от захлестнувшей его горячей злости темнеет в глазах. – Какого хера ты не сказал мне?!

– Не сказал о чем? – вытаращил глаза мужчина, явно не понимая, что происходит. И тем выводя Немо из себя лишь сильнее.

– Она не проводник, – прошипел парень, медленно поднимаясь на ноги, – не одна из девочек госпожи Чиок. Она вообще не отсюда! Это ты привел ее сюда, Эрик Сай. Она и есть твой гребаный кит!

Аккомпанементом его словам прозвучал первый глухой удар, с которым кто-то из коридора обрушился на запертую дверь.

Мужчина открыл и закрыл рот, словно не найдя, что ему ответить на это. Диск жег ему руку, но он не мог заставить себя ни отшвырнуть его, ни сломать. Просто смотрел в глаза Вероники, которая сейчас казалась намного выше, словно парила в нескольких сантиметрах над полом, и время как будто бы обходило стороной их обоих.

Она обрезала и покрасила свои голливудские локоны в темный цвет вскоре после того, что произошло в ту ночь. Тогда Эрику казалось, что это первый сигнал о том, что девушке все же удалось каким-то образом справиться со случившимся и отделить себя от этого. Свою ошибку он осознал, когда было уже слишком поздно.

Мужчина слышал, как под натиском неведомой силы трещала дверь, но это казалось чем-то невероятно далеким – таким же далеким, как голос Немо, что-то ему кричавшего. Во внезапно сжавшемся до размеров радиорубки мире не существовало ничего более важного, чем лицо его давно умершей одноклассницы.

Лицо, которое он узнал в первую же секунду, как только увидел в магазинчике Мари.

– Говна кусок, да сделай ты хоть что-нибудь! Скажи ей то, что она хочет услышать, и все это закончится! – наконец-то пробился сквозь его ступор голос Немо.

Мужчина перевел на него ничего не выражающий взгляд, и в следующую секунду Тварь наконец выломала дверь.