Читать книгу Время жить заново: Лён и Лёд - - Страница 2

ЛАВИНИЯ

«Вот чёрт», – мысленно выругала я себя, в который раз засидевшись с книгой до поздней ночи. Сквозь неплотно закрытые шторы пробился живучий луч рассвета и, словно специально, угодил мне прямо между глаз. Часы показывали немного за семь. На тренировку я… опаздывала.

Почему Марта считает утренние тренировки нормой? Хотя жаловаться смешно: она меня тренирует бесплатно и моё нытьё терпит стойко, как святой покровитель всех хронически опаздывающих.

Я выскочила из дома, так и не успев позавтракать, и, зевая в ладонь, шагнула в тихое утро Барронс Чейз. Тело тосковало по тёплой постели, а в голове уже звучал голос Марты: «Опять натощак? Убить тебя мало».

Стоило вдохнуть воздух, как раздражение растворилось. Майский Лондон пах молодой листвой, влажным камнем и едва ощутимым дымком утреннего тумана – запахом новой страницы. Я задержалась на секунду, впуская в себя эту чистоту, и только потом села за руль.

Музыка, пустые улицы, бледное солнце – всё складывалось в идеальное утро, но под рёбрами всё равно что-то царапало. Все всегда думали, что я избегаю отношений, потому что люблю свободу. Но правда в другом: я боялась. Когда мне было семнадцать, парень, в которого я была влюблена по-детски искренне, однажды сказал:

«Ты слишком много чувствуешь. С тобой трудно».

Эти слова въелись в меня, как заноза. Каждый раз, когда кто-то смотрел на меня слишком внимательно, я слышала их снова – будто эхо, которое не отступало.

С тех пор я решала за двоих заранее: если не подпустить никого близко, то никто не сможет разочароваться во мне… и уйти. А потом Марк с его удушающей любовью. Бррр. Нет, с чувствами покончено. Я сделала музыку громче и начала подпевать. Честнее сказать – орать, как умею, с душой.

Улицы были свободны. Минут через десять меня осенило: воскресенье. Восемь утра.

– Марта… ну за что, – простонала я.

Зал находился в цоколе небольшого торгового центра возле Риджентс-парка. Я буквально слетела по лестнице вниз – и вздохнула с облегчением: успела. И в ту же секунду телефон коротко завибрировал.

«Не успеваю. Перенесём на полчаса».

Полчаса.

Тридцать минут.

Время, которое я могла провести в объятиях подушки.

Администратор – девушка с безупречной укладкой – улыбнулась мне приветственно и протянула ключ от шкафчика. Я же, сонная и без макияжа, чувствовала себя на её фоне мумией, неудачно поднятой археологами из песков Асуана.

На середине пути сердце вдруг ёкнуло резко, больно – будто кто-то дернул за струну внутри. Я остановилась. Марта любит шутить про «тренировки кому за тридцать», но инфаркт не входил в мои амбиции на сегодня. Через пару секунд отпустило, и я облегченно вздохнула.

В раздевалке я просто сняла верхнюю одежду – форму принципиально надеваю дома. Взглянула в зеркало и, конечно, вспомнила, что забыла резинку для волос. Идеально. Классика. Наспех убрала непослушные передние пряди за уши и вышла в зал.

Я разминалась на беговой, лениво перебирая в голове упражнения. В отсутствии Марты можно начать с чего-то простого – например, приседаний с гирей.

Гирей на 24 килограмма.

Зал негласно делился на две зоны: «мужская» – со штангами и стойками, и «женская» – с бесконечными тренажёрами для идеальных ягодиц. Между ними – нейтральная территория. Но, конечно, нужная гиря лежала в мужском царстве.

Шикарно. Мне предстоял марш-бросок через фронт.

Я подняла гирю и направилась обратно. Успела пройти лишь половину пути, когда услышала за спиной низкий, мягкий, чуть хрипловатый голос:

– Вам помочь?

– Не надо, – отрезала я, не поднимая взгляда.

– Разве девушке стоит таскать такие тяжести?

Колкая улыбка слышалась даже в интонации. Я подняла глаза – и на мгновение рухнуло всё внутреннее равновесие.

Он был красив. Не «приятный». Не «симпатичный». Красив до неприличия.

Светлые кудри, чуть влажные, взъерошены кверху, несколько локонов небрежно, но естественно упали на лоб. Глаза – серо-голубые, редкий оттенок моря перед штормом. Спокойные в глубине, живые на поверхности. Губы – полные, терракотовые, с едва заметной, нагловатой улыбкой. Высокий, уверенный, ленивый в каждом движении – мужчина, который знает, что выглядит чертовски хорошо.

А я… красота – моя слабость. Любая. Я могу расплакаться от вида фасада старого собора или вечернего неба. И сейчас это чувство мягко кольнуло меня, как при виде произведения искусства.

Но вслух я буркнула:

– Я сама.

– Даже не сомневался, – мягко ответил он. – Но всё же позвольте.

Он шагнул ближе. Я замедлила шаг, хотя гирю не отпустила – и он легко снял её с моих рук, будто она почти ничего не весила.

Поставив груз на место, он повернулся ко мне:

– Тео, – представился он.

Он не собирался сворачиваться.

Я промолчала. Он чуть приподнял бровь – будто удивился тому, что его внимание не вызвало мгновенной улыбки.

– Это просто вежливость, – уточнил он. – Не подумайте лишнего.

– А мне показалось, что вы пытаетесь со мной познакомиться. А я – не в настроении.

– Неправильное предположение. Я геммопсихолог1. – Зачем-то начал он. – Ювелир. Я работаю над украшением, и почему-то оно напомнило мне вас. Может вы моё вдохновение?

Тео подмигнул игриво, почти вызывающе. Я едва заметно закатила глаза. Но любопытство всё же шевельнулось.

– Геммопсихолог? И какой камень подойдёт мне?

– Синий сапфир, – ответил он после короткой паузы. – Холодный. Неприступный. Камень тихой, глубокой красоты.

Он повернулся, будто собираясь уйти.

«Ах ты ж…» – пронеслось у меня.

Это был самый элегантный комплимент в моей жизни.

– Лавиния, – окликнула я его.

Он остановился. Вернулся. Его губы мягко повторили моё имя – словно оно ему понравилось.

– Рад знакомству, Лавиния.

Моя оборона сдавала позиции слишком быстро. И вот я уже рассказываю ему о своем странном для Англии занятии – мотании народных обрядовых кукол – звонком отголоске русских корней.

Неожиданно для меня он не только не удивился, не покрутил пальцем у виска – он просиял, по-настоящему.

– Лавиния… вы даже не представляете, какое совпадение. Я как раз ищу новые направления для Академии.

Совпадение уж точно. Два человека с странными профессиями в пределах одного квадратного метра.

– Геммопсихология и куклы? Вы серьёзно? Это женский круг, обрядовая традиция. Где здесь связь?

Он рассмеялся – тихо, искренне.

– Так. Стоп. Что за Академия?

– Может, обсудим это за кофе?

В этот момент из раздевалки вышла Марта и помахала мне рукой. Время выбора сократилось до секунды. Мои курсы стартовали через несколько дней; влезать в новые истории не планировалось. Но… что-то в его предложении щёлкнуло так, что отказаться было трудно.

– Я не уверена, – тихо сказала я.

– Это всего лишь разговор. Никаких обязательств. Вы расскажете о куклах, я – о камнях. Возможно, наши миры пересекаются больше, чем кажется.

Марта уже шла ко мне.

– Сегодня в три. Кофейня Ральфа. Подойдёт? – не уступал он.

– Не знаю, где это, – честно призналась я.

– Я могу забрать вас. Или вызвать такси. Оставьте номер.

Я улыбнулась – впервые.

– Не нужно. Если встрече суждено состояться – она состоится.

Я развернулась к Марте.

– Признайся, – сказала я ей. – Ты задержалась, придумывая новый способ издевательства?

Она фыркнула, глянув на гирю:

– Начнём с приседаний.

Что ж… у этой гири сегодня была своя роль в моей судьбе.

ТЕО

Если демоны не успокоятся, придётся искать печень на Ибей. Я увеличил вес на штанге и опустил её, будто пытаясь придавить железом то, что шевелилось внутри.

Браво, Тео. Превратился в нытика. Может, напишем роман?

У меня есть всё. Бизнес. Успех. Популярность. И ни капли того, что по идее должно греть изнутри.

Мама ушла слишком рано. Мир тогда был прост: любовь и ненависть, забота и равнодушие, тепло и холод. Но первые слова в этих парах исчезли раньше, чем я успел понять их смысл. Остались только вторые. Именно из них и вырос я.

Сердце дернулось – резко, будто ткань порвали изнутри. На секунду я даже обрадовался возможной катастрофе. Но всё прошло. Как всегда.

Я посмотрел на своё отражение. Зеркала в зале множили мой образ до бесконечности – сильный фасад, пустота под ним.

И тут я увидел её.

Миниатюрная девушка остановилась посреди зала, словно прислушиваясь к удару собственного сердца. А потом пошла дальше.

Я закрыл глаза.

Отношения мне были не нужны. И я им тоже. Зато игра – да. Игры я любил. Любил выигрывать.

Я тряхнул головой, пытаясь вытряхнуть лишнее. Нужно было продолжать тренировку. Но перед глазами возникла сцена из прошлого, не слишком удачно погребенная на дно воспоминаний.

Мне двадцать два. Мы идём с друзьями по проспекту, за спиной – экзамены, впереди – лето. На лавочке – незнакомая девушка. Парень с ромашками и бархатной коробочкой опускается на одно колено. Её глаза вспыхивают счастьем. Она говорит «да». И на долю секунды смотрит прямо на меня.

Не боль. Не зависть.

Пустота.

Абсолютная.

С тех пор я знал: встать на одно колено перед женщиной – не про меня. Потому что пустота не делает предложений.

Райен, мой лучший друг, зовёт меня, но я не двигаюсь. Смотрю, как влюблённые уходят, держась за руки, а я остаюсь один – в эпицентре чужого счастья.

Хватит. Пора было возвращаться в реальность.

Я открыл глаза. Взгляд зацепился за ту самую девушку. Она тащила гирю, которая весила половину её самой.

Я даже не понял, в какой момент подошёл к ней.

– Вам помочь?

И получил отказ. Прямой. Холодный.

Меня это забавляло. И… зацепило.

Она не была идеальной красоткой. Но была настоящей. Натуральной, тихой, земной. Глаза цвета зелёных камней – от нефрита до авантюрина. Волосы – тёмные, живые. Лицо без косметики. Сонный взгляд, будто она стоит на своей кухне в ожидании первого кофе, а не тащит через зал чертову гирю.

«Добро пожаловать в игру», – мысленно поприветствовал я незнакомку.

Я попытался зацепить её интерес. Провалился. Попытался снова. Ещё один провал. То, что работало всегда, на ней не срабатывало вовсе – и это было почти… приятно?

«Да чтоб тебя…» – я уже пожалел, что бросил ей этот вызов.

При упоминании незаконченного колье во мне что-то болезненно дрогнуло. Ювелирная работа и камни – единственное, что хоть как-то усмиряло демонов. Монотонность создавания, сосредоточенность, чистый труд – всё это приводило внутренний шторм к тишине.

Мутный камень в руках превращался в совершенство.

Камни не осуждают. Ничего не ждут. Ничего не требуют.

Имеют ли камни душу? Нет – пока их не коснётся рука мастера.

Имею ли душу я?

Ответа у меня не было.

Её не впечатлил мой род деятельности. Обычно разукрашенные красотки, с которыми я по физиологической необходимости пересекался, хихикали при словах «геммо» и «психология». Да что там – я и сам временами ненавидел свой проект.

Академия геммопсихологии – моя личная академия абсурда. Я основал её с подругой Алисой почти на спор. И первый же поток принёс мне первый миллион – сделка с совестью, которую я заключил без раздумий.

Я мог часами заниматься только двумя вещами: создавать украшения и говорить о камнях. Поэтому в Академии я вёл теорию: свойства камней, легенды, мифы. Мое образование геммолога наконец пригодилось.

Алиса добила меня просьбами «добавить эзотерического вайба» – и так наша школа стала магнитом для всех, кто искал смысл там, где его, возможно, не было.

К ювелирке я возвращался всё реже – и демоны радовались.

– Геммопсихолог? И какой камень подойдёт мне? – спросила девушка с насмешкой.

Меня это застало врасплох. Я перебирал камни зелёных оттенков, цепляясь за цвет её глаз: изумруд? малахит? Банальности.

Но меня привлекла её холодность.

Холод… Точно.

– Синий сапфир, – сказал я. – Холодный, неприступный. Камень тихой, глубокой красоты.

Лавиния… Куклы… Всё это начинало походить на бред. Тео, зачем ты ввязался в эту авантюру?

Алиса меня убьёт. А потом воскресит, чтобы убить ещё раз.

Я вышел из зала, чувствуя лёгкую вибрацию под грудиной – будто голос сердца, много лет молчавшего, осторожно пробивался.

«Спокойно, Тео. Не спеши», – сказал я себе.

Этот раунд был не победой. И не поражением.

Это было начало.

А дальше… кто знает.

Иногда единственный способ выиграть – сделать вид, что игра тебя не интересует.

1

Геммопсихолог – специалист, который работает с психологическим воздействием камней, их энергетикой, но не в рамках официальной науки, а в сфере эзотерики и литотерапии, помогая через минералы решать психологические проблемы, улучшать состояние.