Читать книгу Время жить заново: Лён и Лёд - - Страница 5

ЛАВИНИЯ

Эфир меня совершенно вымотал. Я не ожидала, что виртуальное пространство может так высасывать силы, будто это не онлайн-встреча, а марафон на выносливость. На свои курсы я с трудом набирала тридцать человек, и то – не всегда могла удержать атмосферу. Кто-то отставал, кто-то перескакивал вперёд, кто-то «ничего не чувствовал», что порой вызывало желание начать чувствовать за него.

А здесь – три сотни глаз, влюблённых в процесс, и каждый из них требует внимания.

Три сотни людей, побег которых из эфира означал бы мою личную катастрофу.

Но никто не убежал.

Я пролистывала восторженные отзывы, которые сыпались в чат каскадами – так густо, что уведомления почти не успевали обновляться. Усталость давила на плечи, но тёплые слова вспыхивали, как маленькие искры, разгоняя сумрак в голове. Хотелось просто уткнуться в подушку и спать сутки, но внутри теплилось тихое чувство – будто я сделала что-то по-настоящему важное.

Я взяла телефон и быстро напечатала Марте: «Эфир – бомба».

Улыбнулась, ожидая её фирменных капслочных восторгов.

Через несколько секунд появилось уведомление. Я удивилась – Марта никогда так быстро не отвечала.

Открыла чат.

Это был Тео.

«Поздравляю с дебютом в нашей Академии. Мне передали, что эфир прошёл выше всяких похвал. Наша команда приглашает тебя провести серию мастер-классов в формате летнего лагеря. Встретимся завтра и обговорим условия сотрудничества. В 15:00 удобно?»

Я перечитала сообщение трижды.

Неожиданно.

Непривычно.

Слишком… официально.

Но внутри всё же потеплело – как будто кто-то поставил свечу в тёмное помещение. Я не знала, что ответить. С одной стороны, перспектива крупных гонораров подступила сладкой волной. Я уже давно мечтала о собственной мастерской. В моей квартире вещи давно перестали помещаться: ткани жили в коробках для обуви, нитки – в коробках из-под чая, а фурнитура лежала в кухонных шкафах, потому что им не осталось места нигде.

Академия давала шанс ускорить этот путь.

Но…

Но дело было не в финансах.

Тео.

Я не могла разобраться в своих реакциях.

Он был красив – притягательно, почти вызывающе. Но я видела красивых людей раньше. Я работала с ними, училась рядом с ними, ходила в один спортзал.

Красотой меня не удивишь.

Но была в нём странная тишина – теплая, почти домашняя. Как будто внутри него есть место, где можно присесть и согреться, если совсем плохо.

И это меня пугало куда сильнее.

Позвонила Марта, и мы проболтали почти час – обсуждали эфир, хихикали над странными комментариями учеников, строили планы на лето. Когда разговор закончился, стрелка часов легла на полночь.

Завтра был выходной. Я мечтала провести его в кровати, бессовестно объедаясь шоколадом и пересматривая старые сериалы, где всё заранее известно, и никто не рушит твою жизнь внезапным сообщением в одиннадцать вечера.

С этой мыслью я и уснула.

Проснулась только к часу дня, и ещё минут сорок просто лежала и смотрела в потолок, будто пыталась прочитать на нём прогноз погоды на свою жизнь. Мысли были мутными. Усталость сидела в голове, как чужой шум.

Я потянулась за телефоном – чтобы договориться с Мартой о тренировке – и только тогда вспомнила: я так и не ответила Тео.

Проверила время.

До 15:00 оставался один час. Никаких шансов успеть.

Я села на кровати и набрала:

Лавиния: Тео, извини, я вчера так устала, что уснула раньше, чем ответила. Я готова рассмотреть вариант дальнейшего сотрудничества. К 15:00 я уже не успею, может, чуть позже?

Ответ пришёл мгновенно.

Тео: Ок, Катрин свяжется с тобой для обсуждения деталей.

Я замерла.

Это – всё?

Да, похоже, он действительно обиделся.

С одной стороны – неприятно.

С другой – проще так. Меньше вовлечённости, меньше мнимых надежд. Рабочие отношения – лучший вариант.

Я положила телефон на прикроватную тумбу и с облегчением вздохнула.

Бойся желаний своих. Вот что постоянно всплывало в голове следующие два месяца.

Потому что, когда Академия объявила набор в летний лагерь, желающих оказалось так много, что программу пришлось делить на четыре группы. Две – в июне, две – в июле.

У каждой – по два занятия в неделю.

Плюс мои личные курсы.

Плюс консультации.

Плюс подготовка материалов.

Я проводила эфиры шесть раз в неделю, иногда – по три за день. В какой-то момент я перестала понимать, какой именно группе объясняла технику накануне.

Сложнее всего было не запутаться в программах, но здесь меня спасала Катрин. Её невероятная организованность превращала хаос в структуру, а мою разорванную нервную систему – в почти спокойную. Она присылала расписание каждый вечер, отмечала, что мне подготовить, а что – можно вообще не трогать. Тактичная, собранная, бесконечно терпеливая.

Без неё я бы утонула в собственных же лекциях.

Мои единственные выходы из дома были в спортзал – короткие, отрывочные попытки вспомнить, что тело тоже существует и иногда требует движений. Но Тео я там больше не встречала.

Он не писал.

Не звонил.

Словно растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкое эхо.

И чем дольше длилось лето, тем быстрее его образ таял – как акварель на дожде. Блек, расплывался, терял очертания.

А я всё делала вид, что этого не замечаю.

ТЕО

Некоторое время назад.

Я вошёл в кабинет Алисы без стука, бросая коробку её любимого шоколада на стол – не как жест внимания, а как маленькую взятку судьбе, вдруг всё обернётся в мою пользу.

– Лавиния не будет вести летний лагерь, – выдохнул я.

Алиса вскинула бровь, как всегда точная и безошибочная в своих оценках.

– Почему?

– Она не отвечает. И я не собираюсь умолять.

– Что ж… – Ли рассмеялась, – неужели твои игры всё-таки дали сбой? Печально. Я уже примеряла сумку от Луи Виттон, купленную на мою долю прибыли.

Я закатил глаза. Она прекрасно знала, что может покупать хоть по три сумки в неделю – бизнес шёл блестяще.

– Ладно, чёрт с тобой. Я куплю тебе эту сумку. И ту, что рядом стоит.

– Н-н-н-нет, мой дорогой. – Алиса покачала головой с наигранной строгостью. – Дай мне хотя раз почувствовать себя кармой, возмездием и голосом здравого смысла. Так что марш – добывай нам контракт. Надень парадные боксеры. Срази её. Уговори. Улыбнись. Сделай что-нибудь.

– Ты же говорила не приближаться к ней в этом смысле.

– Да перестань. Это называется юмор, помнишь? Маленькая роскошь для людей с шутками повкуснее твоих.

Она перевела взгляд на коробку и прыснула от смеха.

– Что теперь? – буркнул я.

– Вспомнила, как в школе ты отдал мой шоколад какой-то девушке. А сейчас такое ощущение, будто я опять делю с кем-то сладкое.

Я замер. Не от ностальгии – от ощущения, что что-то сдвинулось внутри. Как будто старая, давно забытая пружина щёлкнула, цепляя другую.

Мне было пятнадцать, и жизнь уже чувствовала на мне свою власть. Отец пил так, будто это было его второе ремесло. Я подрабатывал вечерами – едва хватало на жильё и дешевую еду. Шанс поступить в колледж был ничтожно мал – я знал это заранее, но всё равно упрямо зубрил.

Я шёл по коридору школы; в руках – учебники и дешевый термос с остывшим кофе. На подоконнике сидела девушка: каштановые волосы, зелёные глаза, взгляд, в котором было больше ночи, чем в любом осеннем небе.

Я подошёл – не потому, что был смелым. Просто привык прятаться за маску “крутого парня”. Единственный щит, что у меня был.

– Отчего же вы так грустны, милая леди?

Она фыркнула, даже не взглянув на меня как следует.

– Отвали.

– Ах, какая невежливость, – засмеялся я. – Ладно. Кто бы ни испортил тебе настроение – пошли его к чёрту. А ещё… – я протянул ей коробку шоколада, – говорят, шоколад творит чудеса.

Звонок прервал меня. Я сунул коробку ей в руки и помчался в кабинет, усаживаясь рядом с Алисой.

– Где мои конфеты? – прошипела она.

– Я… отдал.

– Кому?

– Девушке. Она грустила.

Алиса закатила глаза так, что я почти услышал механический скрежет.

– Тео. Я дала тебе деньги НЕ на благотворительность.

– Я верну.

Она знала, что не верну. Я знал, что не верну. Возвращать было нечем.

Она усмехнулась.

– Конечно, вернёшь. Когда-нибудь. Когда ты станешь богатым, купишь мне гору шоколада. Спорим?

– Спорим.

Воспоминание накрыло меня так резко, что я едва удержался на ногах. Казалось бы – школьная ерунда. Но что-то в ней цеплялось за сегодняшний день.

За Лавинию.

За её молчание.

За моё собственное раздражение.

– Алиса, – выдохнул я, – кажется, я в полном дерьме.

Я развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. В голове будто барабанили тысячи маленьких молоточков – пытались выбить из меня мысль, которую я никак не мог ухватить.

Наши дни.

До вылета оставалось несколько часов. Год закрыт, лекции позади, меня ждала поездка с друзьями: Япония → Китай → Индонезия. Идеальный маршрут, идеально спланированный отдых. Двухмесячная свобода.

Но всё стало каким-то… тусклым.

Я хотел поговорить с Лавинией до отлёта. Просто увидеть её. Слово. Полуслово. Но она не отвечала. Тогда я отправил ей размер гонорара. Какое-то отчаянное, глупое движение – будто этим я мог купить шанс ещё раз услышать её голос.

Финансовая служба, как всегда, сэкономила, поэтому большую часть суммы я добавил сам. Не знаю, зачем. Не знаю, почему.

Хотя нет. Знаю.

Потому что хотелось, чтобы она чувствовала себя увиденной. Оценённой. Поддержанной. В отличие от меня, когда я был никем.

Но одновременно – чтобы она не думала, что я могу управлять ею деньгами. Чтобы не приняла их как попытку давления.

И чтобы не пришла, если не хочет.

Мои противоречия давно танцевали танго друг с другом.

Сообщение от Лавинии пришло внезапно.

«Не ответила, потому что устала».

Я даже не знал, поверить или нет. Хотел – да. Доверять – не умел.

Я ответил сухо. Слишком сухо. Но иначе я бы выдал слишком много.

Слишком явно.

Я прошёл регистрацию, сел в лаунж для первого класса.

На экране телефона загорелась запись её эфира – та самая, что я хотел посмотреть ещё вчера.

Я включил видео.

Прямые каштановые волосы.

Нефритовые глаза – глубокие, тёплые, похожие на глаза той школьницы.

В них было что-то… узнаваемое.

Та же тихая сила.

Та же внутренняя хрупкость, скрытая под спокойствием.