Читать книгу Ищейка без прошлого. Голубая яма - - Страница 3

Весть пришла не с криком, а с ворчанием. Ратмир услышал её сквозь сон – гулкий перегарный голос Витьки за окном, перебиваемый сиплым басом участкового. Он встал с дивана, на котором задремал в одежде, и подошёл к окну.

По улице, петляя между колеями, тащился «УАЗик» Родионова. За ним, пошатываясь, брел Витька-Правдолюб, размахивая руками. Машина резко свернула к выезду на просёлочную дорогу, ведущую к карьеру. Витька остановился, почесал затылок и поплёлся обратно к своей хате.

Сердце у Ратмира забилось чаще. Не страх – та самая предбоевая готовность, которая жила в клетках, не спросив разрешения сознания. Он натянул куртку, взял с вешалки старый, но крепкий бинокль «Цейс» и вышел.

Он не пошёл по дороге. Он двинулся лесом, параллельно колеям. Ноги сами нашли тропку, тело пригнулось, хотя необходимости в этом не было. Через десять минут он был на пригорке, поросшем чахлыми соснами. Отсюда открывался вид на «Голубую яму».

Водоём был похож на огромную, неправильной формы лужу. Вода в нём даже в ясный день казалась неестественно тёмной, почти чёрной из-за голубой глины на дне. Сейчас, под низким серым небом, она была цвета свинца.

У самого края карьера, на узкой полоске гальки, стоял «УАЗик». Рядом с ним – фигура в тёмно-синей полицейской куртке, Родионов. Он что-то записывал в блокнот, лениво поглядывая на воду, где возле старой, полузатопленной коряги колыхалось какое-то тёмное пятно.

Ратмир поднял бинокль, настроил резкость.

Пятном оказался человек. Мужчина. Лицом вниз, в застиранной спортивной куртке. Тело поддерживало на плаву что-то под ней – воздух в одежде или, что вероятнее, газы разложения. Оно медленно вращалось на слабом течении, и Ратмир поймал в линзы бледное, раздувшееся лицо. Молодое. Лет двадцати пяти.

Родионов оторвался от блокнота, взял с багажника длинную палку с крюком на конце – багор, старый, ржавый. Лениво, без особого усилия зацепил им куртку и потянул к берегу. Тело неохотно поддалось, заскребло по гальке. Участковый наклонился, перевернул его на спину.

И тут Ратмир увидел.

На шее трупа, чуть ниже линии челюсти, отчётливо проступал широкий, неровный синяк. Багрово-лиловый, с чёткими отпечатками пальцев и характерным полумесяцем у основания скулы. Отёк уже начал спадать, но рисунок был читаем, как учебная схема.

Медвежьи объятия.

Стандартный армейский приём удушения сзади. Не уличная драка, не бытовая поножовщина. Работа профессионала. Тот, кто это сделал, знал, как обхватить шею предплечьем и бицепсом, как правильно надавить, чтобы перекрыть сонную артерию, а не трахею. Быстро. Тихо. Эффективно.

Ратмир почувствовал, как у него свело челюсть. Воздух в лёгких стал густым, как сироп. Перед глазами на секунду проплыла картинка – не память, а её отголосок: чья-то мощная рука в камуфляжном рукаве, впивающаяся в горло. Свой собственный хрип.

Он опустил бинокль, сделал глубокий, шумный вдох. Не сейчас. Не здесь.

Внизу Родионов закончил осмотр. Он даже не накрыл лицо. Просто пнул багор в сторону, достал из машины связку оранжевых пластиковых лент и начал небрежно огораживать ими место, где лежало тело. Дело сделано. Можно ждать бригаду из райцентра.

Ратмир отполз от кромки пригорка и встал. Спина была мокрой от холодного пота. Он шёл обратно лесом, не видя тропы. В голове стучало одно: армейский приём, армейский приём, армейский приём.

Кто был этот парень? Почему его убили как диверсанта на нейтральной полосе? И почему выбросили в «Голубую яму», словно мусор, прямо под носом у бывшего спецназовца ГРУ?

Вернувшись в дом, он первым делом подошёл к шкафу в прихожей. На верхней полке, за стопкой старых газет, лежала папка. В ней – несколько вырезок из районной газеты «Заря» за последний год. Он редко их пересматривал – это было частью легенды, попыткой вжиться в роль местного. Но теперь ему нужно было искать.

Он листал пожелтевшие страницы, пока глаза не наткнулись на заметку в уголке. «Пропал без вести». Фотография молодого мужчины в камуфляжной форме, неулыбчивого, с прямым взглядом. Алексей Ковалёв. Сержант срочной службы. Проходил службу на складе №517. Не вернулся из увольнения год назад. Считался дезертиром.

Ратмир положил вырезку на стол рядом с воображаемым синяком на воображаемой шее. Совпадение? Слишком стерильно. Слишком… знаково.

Склад №517. Тот самый, которым теперь заправлял Волков.

Он подошёл к окну. День окончательно померк, превратившись в ранние сумерки. Где-то там, у «Голубой ямы», теперь мерцали синие мигалки. Приехали «те» из города.

Ратмир потёр лоб. В висках пульсировала знакомая, тупая боль – предвестник мигрени, которая всегда приходила, когда он пытался насильно выудить из памяти хоть что-то связное. Но сейчас вместе с болью приходило и другое. Холодное, ясное понимание.

Его затворничество, его тихая война с собственной головой – всё это кончилось. Кто-то начал другую войну. Совсем рядом. И первая жертва уже лежала на галечном берегу с отметиной на шее – отметиной из его же прошлого.

Он повернулся, взгляд упал на дверь сарая. На потайной люк под верстаком. На планшет, который он не мог открыть.

– Ладно, – тихо сказал он пустому дому. – Значит, так.

И впервые за много месяцев в его глазах, помимо усталости и пустоты, появилось что-то ещё. Острый, сфокусированный интерес. Интерес ищейки, учуявшей свежий след.