Читать книгу Ищейка без прошлого. Голубая яма - - Страница 5

Лесная просека была его местом силы. Не в эзотерическом смысле – в тактическом. Отсюда, с пригорка под старым, скрюченным дубом, он видел все подходы к своему дому: и просёлок, и тропу из деревни, и лощину, по которой мог подкрасться непрошеный гость. Здесь он приходил, когда сны становились слишком яркими, а стены дома начинали давить. Здесь было проще дышать.

Сегодня он пришёл сюда не за покоем. Он пришёл проверить «секрет» – старую, почти забытую процедуру. В дупле у корней дуба лежал камень. Обычный, серый булыжник. Раз в неделю он его переворачивал. Это был примитивный сигнал для того, кого не существовало. Для связи, которой никогда не было. Ритуал безумца.

Ратмир наклонился, провёл рукой по мху. Камень лежал на месте, но мох под ним был примят. Кто-то недавно поднимал его и положил обратно. Аккуратно, стараясь, но не рассчитал упругости мшистой подушки.

Всё тело мгновенно натянулось, как струна. Он не выпрямился. Застыл в полуприседе, медленно переводя взгляд по периметру просеки. Ничего. Тишина. Поздний ноябрьский полдень, серый и безветренный. Даже птиц не было слышно. Слишком тихо.

Он медленно выпрямился, повернулся спиной к дубу. Сделал шаг в сторону от укрытия, на открытое место.

– Выходи, – сказал он громко, ровным голосом, не повышая тона. – Я без оружия.

Слова повисли в сыром воздухе. Казалось, лес втянул их в себя и переварил. Десять секунд. Двадцать.

Из-за ствола старой, полузасохшей сосны шагнула женщина.

Она появилась бесшумно, как будто была частью леса, его тёмным, разумным продолжением. На ней была не камуфляжная форма, а практичная городская одежда: тёмные утеплённые штаны, чёрная куртка-ветровка без опознавательных знаков, высокие походные ботинки. Руки в тонких перчатках были опущены вдоль тела, открытые, пустые. Но поза была готовой, собранной – корпус чуть развёрнут, вес на передней части стопы.

Ратмир не шелохнулся. Он изучал её. Высокая, стройная. Волосы, тёмно-каштановые, убраны в строгий пучок. Лицо – не красавицы из журнала, а с правильными, чёткими чертами, которые запоминались. Лоб, скулы, решительный подбородок. И глаза. Серые, холодные, как ледниковые озёра. Они смотрели на него не с угрозой, а с оценкой. Взглядом хирурга, рассматривающего живой, но незнакомый орган.

– Багира, – произнесла она. Голос был ровным, низковатым, без лишних интонаций. В нём не было вопроса.

Услышав позывной, Ратмир почувствовал не вспышку памяти, а её полную, оглушительную противоположность. Внутри, там, где должно было что-то отозваться, зияла пустота. Ни узнавания, ни тепла, ни ненависти. Ничего. Только тонкая, ледяная трещина, по которой побежал холод.

– Я тебя не знаю, – честно сказал он. Голос не дрогнул.

Её брови чуть приподнялись. Микроскопическое движение, но он его уловил. Не удивление, а подтверждение гипотезы. Она медленно, демонстративно, оглядела его с головы до ног. Взгляд задержался на его руках, сжатых в кулаки, на напряжённой линии плеч, на глазах, в которых, он знал, была только настороженная пустота.

– Но ты назвал правильный пароль, – сказала она. – «Выходи». Это был сигнал на крайний случай. Если всё пойдёт не так. Если останешься один.

Ратмир молчал. Это могла быть правда. Или блеф. У него не было инструментов, чтобы это проверить. Только инстинкты, которые кричали об опасности, но не могли расшифровать её источник.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Ищу тебя. Долго искала. – Она сделала шаг вперёд, плавно, не нарушая дистанции. – Операция «Перевал». Помнишь?

Слово ударило по вискам тупой болью. Не образы. Боль. Фантомная, знакомая. Он чуть заметно вздрогнул, не смог сдержаться.

– Нет, – прошептал он. – Не помню. Только… отголоски.

В её глазах что-то промелькнуло. Не жалость. Расчёт. Она кивнула, будто получила важные данные.

– Это из-за ранения. Контузия, потеря крови. Мы думали, ты погиб. – Она помолчала, давая словам осесть. – А потом пошли слухи. Что в какой-то глухой деревне под видом фермера отирается бывший «Ищейка». Решила проверить.

«Ищейка». Ещё одно слово-ключ. Оно отозвалось где-то глубоко в подкорке, как кличка, которую носишь с детства. Неприятно. Слишком точно.

– Зачем проверять? – Его голос окреп, в нём появился металл. – Чтобы прикончить? Добить работу?

Она смотрела на него прямо, не отводя взгляда.

– Если бы я хотела тебя убить, Ратмир, ты бы уже был мёртв. С того момента, как ты вышел из дома, я держала тебя на мушке. – Она чуть мотнула головой в сторону густого ельника напротив. – Ты хорош, но ты вышел на открытое место. И объявил, что безоружен. Это либо храбрость идиота, либо отчаяние. Какое из двух?

Он не ответил. Промолчал. Давление её взгляда было физическим. Он чувствовал его на коже.

– Мне нужна правда, – наконец выдавил он. – О том трупе. Об операции. О том, кто я.

Багира медленно выдохнула, и в её осанке появилась едва уловимая усталость. Не слабость, а тяжёлая, профессиональная усталость солдата, уставшего от долгой войны.

– Правда опасна. Для тебя. Для меня. Тот парень в карьере – начало. Он был первым звеном. Если начнёшь копать, вытащишь на свет такое, что тебя сожрёт. – Она снова сделала шаг, сокращая дистанцию. Теперь он видел тонкие морщинки у её глаз, следы настоящей, невыдуманной усталости. – Я могу дать тебе версию. Безопасную. И врага. Конкретного, осязаемого. Того, кого можно посадить за убийство этого парня и за нашу проваленную операцию. Хочешь?

Это был крючок. Чистейшей воды крючок. Он чувствовал его остроту в каждом слове. Но что было альтернативой? Стоять здесь и ждать, пока его прошлое настигнет его в виде очередного трупа или пули?

– Кто? – коротко спросил он.

– Волков. Полковник в отставке. Хозяин склада №517. Тот, чьи люди нашли сержанта Ковалёва год назад и решили, что он слишком много знает. – Она говорила чётко, уверенно, связывая факты в безупречную логическую цепь. – Он продал маршрут нашей группы в «Перевале». Он причина того, что ты здесь, с дырой в голове. И он же сейчас пытается навести порядок, убирая старые концы. Ты – живой конец, Ратмир.

Имя «Волков» легло на подготовленную почву – на рассказ Витьки, на карту в кабинете, на вырезку из газеты. Всё складывалось в одну, чёткую картину. Слишком чёткую. Слишком удобную.

– А ты? – спросил он, не сводя с неё глаз. – Какая тебе выгода?

Уголки её губ дрогнули. Не улыбка. Что-то горькое и быстро погашенное

– Моя выгода – закрыть дело. Отомстить за своих. За тебя в том числе. И спасти твою жизнь, если ещё не поздно. Волков знает, что ты жив. После сегодняшнего утра он будет знать, что ты не просто овощ на грядке. Он пришлёт людей. Не таких дураков, как участковый. Профессионалов.

Она была убедительна. Слишком. В её словах не было ни одной фальшивой ноты. Но именно это и настораживало. В жизни так не бывает. Правда всегда колючая, с торчащими концами, за которые цепляешься.

Ратмир посмотрел на лес, на серое небо, на старый дуб. А потом снова на неё.

– А что в карьере? Приём «медвежьи объятия». Армейский.

Она кивнула, как будто ждала этого вопроса.

– У Волкова в охране полно отставников из наших же структур. Он их собирает. Они и работают его руками. Это их почерк.

Круг замкнулся. Всё объяснено. Все дорожки ведут к одному человеку.

– И что теперь? – спросил он.

– Теперь мы идём к тебе, – сказала Багира. Она снова стала деловой, собранной. – Нужен план. И нужно решить, что делать с твоим планшетом. Потому что если он у тебя есть, Волков об этом скоро узнает. И тогда у него будет реальный мотив стереть тебя в порошок.

Ратмир почувствовал, как у него похолодела спина. Она знала про планшет. Естественно. Если они были напарниками.

– Я не могу его открыть, – признался он, и в этом признании была горечь поражения. – Нужен голосовой ключ. Я его не помню.

В её глазах вспыхнул острый, мгновенный интерес. Как у охотника, учуявшего слабину зверя.

– Это решаемо. У меня есть человек. Но не здесь. Поедем.

Она уже повернулась, делая первый шаг к выходу из просеки, подразумевая, что он последует за ней. В этом жесте была власть. Уверенность командира.

Ратмир задержался на секунду. Он смотрел на её спину, на затылок, на уверенную постановку головы. В его памяти всплыл обрывок из тайника: «…только голос. Только она…»

Она была его ключом. Единственным проводником в прошлое, которое убивало.

Он глубоко вдохнул запах прелой листвы и пошёл за ней, в неясное будущее, ведомый женщиной, чьё лицо было первым живым лицом из мира, который он когда-то знал. Или ему так казалось.

А в ельнике напротив, в полукилометре, в складках местности, человек в маскировочном костюме с параболическим микрофоном аккуратно сложил оборудование и бесшумно исчез в чаще, чтобы доложить: «Контакт состоялся. Амнезия подтверждена. Багира взяла управление на себя».