Читать книгу Книга 2. Дикий. Воздушные ворота - - Страница 3

Утро пришло серое и сырое. Туман стелился по земле, скрывая неровности асфальта и делая мир призрачным и размытым. Боль в щеке стала тупой, ноющей, напоминая о вчерашней схватке. Дикий, пересилив скованность в теле, выбрался из автобуса. Его броня, испещрённая царапинами от когтей лешего, казалась ему вторым кожухом, единственной защитой в этом гиблом месте.

Впереди был мост. Не тот, монолитный, что строили до ЧП, а тот самый, аномальный. Дорога к нему шла под уклон, и в утренней дымке Дикий не видел его конца – лишь обрыви тумана. «Ласточкин хвост» на его руке вёл себя спокойно, лишь изредка позванивая о фоновую радиацию.

Он двинулся вниз, стараясь ступать как можно тише, хотя глухая асфальтовая пустыня, казалось, поглощала все звуки. Воздух был неподвижен и густ. С каждым шагом чувство тревоги росло, становясь почти физическим – словно кто-то вёл смычком по натянутым нервам.

Именно поэтому он заметил неладное. Впереди, метрах в двадцати, участок дороги казался… дрожащим. Воздух над ним струился, как над раскалённым камнем. И земля вокруг была чистой – ни пылинки, ни травинки.

Пружина. Слово само всплыло в памяти, обрывок чьего-то разговора в баре на Вокзале. Гравитационная ловушка. Маскируется под ровную поверхность.

Он замер, оценивая обходной путь. Слева – обрыв в заросшее бурьяном ущелье. Справа – груда искореженных металлоконструкций, возможно, останки старой эстакады. Путь в обход справа казался единственным вариантом.

Он сделал первый шаг в сторону, стараясь обойти дрожащее марево по широкой дуге. Его нога ступила на, казалось бы, прочный кусок асфальта.

И мир взорвался.

Не звуком. Молчанием. Абсолютной, оглушающей тишиной, которую разорвал лишь его собственный вопль. Невидимая сила, могучее и безразличное, словно кулак гиганта, ударила его снизу. Его оторвало от земли с такой силой, что его позвоночник затрещал. Он взлетел вверх, на мгновение увидев всю долину с высоты птичьего полёта – жёлтый автобус, туман, дрожащий мост вдали.

А потом его потянуло вниз. Не просто упал – его швырнуло о землю.

Удар был чудовищным. Даже прочная армейская броня не смогла поглотить всю энергию. Он услышал, как с хрустом ломаются рёбра, и его собственный крик захлебнулся во рту привкусом меди. Его отбросило, как тряпичную куклу, и он грузно рухнул на землю, скатившись в придорожную канаву.

Сознание уплывало. Он цеплялся за него из последних сил, через пелену боли и тошноты. Он пытался подняться – тело не слушалось. Дышалось прерывисто, каждый вдох отдавался острой болью в груди.

И тогда он увидел. Его броня. Его красивая, чёрная, облегчённая «Стальным сердцем» броня… была разорвана. В нескольких местах по швам расходились трещины, грудная пластина была вдавлена внутрь, и оттуда сочился дымок – артефакт, видимо, коротнуло и он сгорел. Запах гари смешивался с запахом крови.

Он попытался дотянуться до «Вепря» на поясе. Рука не повиновалась. Он повернул голову, и его взгляд упал на то, что осталось от обреза. Он лежал в трёх метрах, его приклад был сломан, а ствол неестественно выгнут. «Пружина» не пощадила и его.

Только «Калаш», висевший на ремне за спиной, уцелел. Видимо, его спасло то, что он оказался сверху в момент удара.

Боль, страх и ярость слились воедино. Он, стиснув зубы, начал ползти. Прочь от этого места. Оставляя за собой кровавый след. Каждый метр давался ценой нечеловеческих усилий. В ушах звенело, в глазах темнело.

Он не помнил, как дополз. Следующие несколько часов выпали из памяти. Очнулся он уже в сумерках, внутри жёлтого автобуса. Он был здесь. Каким-то чудом он сюда дополз. Его «Калаш» лежал рядом. Всё остальное было потеряно.

Он с трудом расстегнул и сбросил с себя остатки брони. Она была бесполезна и лишь сковывала движения. Под ней рубашка была мокрой от крови и пота. Он кое-как перебинтовал грудь, сжав её обрывками ткани, чувствуя, как кости больно сдвигаются при каждом движении.

Ситуация была хуже некуда. Он был один. Изранен. Лишён основной защиты и одного из стволов. Где-то рядом – смертоносная аномалия. И единственный путь вперёд – через легендарный мост, о котором он теперь знал лишь одно: подступы к нему смертельно опасны.

Он сидел на холодном полу автобуса, прислонившись к сиденью, и смотрел в темноту. Отчаяние подступало к горлу холодным комом. Он мог вернуться. Поползти обратно в Любеч. К Щупу, к Грому, к безопасности.

Но мысль об этом вызывала лишь горькую усмешку. Вернуться ни с чем? Проигравшим? Сломленным? Нет. Это был не его путь.

Он потянулся к «Калашу» и принялся чистить его дрожащими руками. Механические, привычные движения успокаивали. Свет грелки выхватывал из мрака его решительное, осунувшееся лицо.

Он оставался здесь. Он будет думать. Он будет искать путь. Он всегда его находил.