Читать книгу Убийство на Медовой улице - - Страница 6

Эдергейм, Медовая улица

На скамейке возле окна сидел парнишка лет четырнадцати с взъерошенными волосами и очень серьезным выражением лица.

– Доминик Эггерт, – представил его Люк. – Живет прямо возле арки. Он услыхал, как я расспрашивал его родителей. Там, понятное дело, никто ничего не видел. Но парня замучила совесть, и он сам к нам сюда пришел.

– Очень хорошо, – Флойд подтащил поближе стул и уселся напротив мальчика. – Рассказывай все подробно, Доминик.

– Мои родители и правда ничего не видели, сэр, – сказал Доминик. – Они ночью спали, а я был в гостиной и смотрел в окно.

– Да? А ты почему не спал?

Доминик слегка покраснел и взглянул на Люка.

– Ну давай, – поторопил его Люк. – Мне же ты уже все рассказал, чего теперь стесняться.

– Э-э-э… – начал было Доминик и снова замолчал.

– Ладно, я сам расскажу, – Люк слегка присел на край стола, и стол протестующе заскрипел. – Если ты опять начнешь экать и мекать, мы тут до ночи проторчим. Поправляй меня, если что не так. В общем, в доме напротив живет девушка по имени Мелисса. Они с Ником друг в друга влюблены.

Доминик покраснел еще гуще, но не стал поправлять Люка.

– Им запрещено встречаться, потому что их родители терпеть друг друга не могут. И потому что они оба, и Ник, и Мелисса, еще слишком молоды. Насчет второго, парень, родители не так уж неправы, – Люк со значением посмотрел на мальчишку. Флойд вспомнил, что у самого Люка была тринадцатилетняя дочь, так что этот вопрос был для него немаловажным.

Доминик слегка наклонил голову, но, судя по его упрямому выражению, вряд ли согласился с этим замечанием.

– Наши влюбленные договорились, что раз в неделю, ночью, они будут зажигать свечу и подходить к окну каждый в своей гостиной, чтобы хоть издали друг на друга полюбоваться. Правильно?

Доминик кивнул, а Флойд вдруг ощутил смутную печаль.

– И вот, на наше счастье, почти всю прошедшую ночь ребятишки проторчали у своих окон.

– Мы переписывались, – вставил Доминик.

– Переписывались? – не понял Флойд. – Каким образом?

– У нас у каждого есть маленькая доска и мел. При свече буквы хорошо видно.

– Вот вам пожалуйста – плоды всеобщей грамотности, – проворчал Люк. – Родителям, небось, сказал, что доска нужна для занятий.

– В каком часу ты подошел к окну? – спросил Флойд.

– Ровно в час. Мы всегда ждем, когда пробьет час. Ну, чтобы все уже точно заснули.

– Так. И ты видел что-то на улице?

– В три часа прошел патрульный. То есть, сначала колокол пробил три часа, а через какое-то время он прошел.

– А затем ты увидел кого-то еще? Верно?

– Да, сэр. Потом прошел еще один человек. Только один. Тот самый, которого потом убили.

Мальчишка посмотрел Флойду в глаза. Румянец с его щек уже сошел.

– Вот теперь не торопись. Итак, ты стоял и смотрел на Мелиссу, а потом увидел какого-то человека. Сколько времени прошло после патрульного?

– Ну-у, довольно много. Но меньше часа. Четыре пробило уже потом.

– В какую сторону он шел?

– В сторону арки. Он зашел под арку и пропал из виду.

– Ты его хорошо разглядел?

– Хорошо. Я подумал, вдруг это кто-то знакомый.

– И оказалось?

– Оказалось, это кто-то чужой.

– Ты уверен, что не видел его раньше?

– Я его не помню. Может когда-нибудь видел, у нас тут много народу бывает. Ну, то есть, днем.

– Как он выглядел?

– Человек как человек. Не слишком худой, не слишком толстый. И не слишком старый.

– У него была борода?

– Была, но небольшая. Он, когда мимо проходил, поднял голову и посмотрел на меня. Наверно удивился, что свет горит.

– Он не выглядел испуганным? Обеспокоенным?

– Нет, сэр. У нас тут можно гулять по ночам и не бояться. Стражники ходят и фонари светят.

– Во что он был одет?

– На нем был серый плащ. Примерно до колен длиной. Я еще удивился, зачем такой короткий плащ, какой смысл? По этому плащу я его и признал… потом… – Доминик запнулся.

– Погоди, не забегай вперед. Он прошел под аркой и пошел дальше по улице?

– Я не видел. Под аркой темно, и остальную улицу она загораживает.

– Понятно. Что было дальше?

– Дальше начало светать, и Мелисса сказала, что идет спать. Мы попрощались, и она ушла, а я задержался. Воск со свечи стек на подоконник, надо было его отскрести, чтобы мать ничего не заметила. Ну, с этим я справился, и уже собрался идти спать, но тут услышал крики. Было уже светло. Я поэтому решил, что мне не влетит, если я сбегаю посмотреть, что там случилось.

Ник сглотнул, но, надо отдать должное, держался он хорошо.

– Я когда подошел, там уже была толпа народу. Я увидел этого мертвого человека и сразу понял, что это он. Тот, который мимо нас проходил. Хотя у него была уже другая голова… – парнишка снова сглотнул. – Второго я и не заметил, его люди загораживали. Потом кто-то закричал, что это колдовство, и все начали разбегаться в разные стороны. Ну, и я тоже побежал.

– Так. Ты теперь знаешь, что убиты были двое. Спрошу у тебя еще раз: ты уверен, что после патрульного прошел только один человек и больше никого не было?

– Уверен.

– Откуда же, по-твоему, взялся второй труп?

– Я не знаю, сэр. Мы сначала думали, это кто-то из местных. Но потом соседи сказали, что это тоже чужак. Ну, раз так, значит он подошел к тому месту с другой стороны. Мимо меня он не проходил, это точно.

– Хорошо, Доминик. Ты нам очень помог с расследованием. Я тебя попрошу и на будущее, если увидишь или услышишь что-то необычное, сообщать нам. Обращайся сюда или в Ривервуд. А теперь можешь идти, лучше бы сразу домой. Время уже позднее, а преступник все еще где-то бродит.

Доминик встревоженно кивнул и поспешил к выходу.

– И вот нет чтобы сразу нам об этом рассказать, – пробурчал Люк, когда за мальчиком закрылась дверь. – Мы, почитай, весь день убили на бессмысленную работу.

– Не такую уж бессмысленную, – задумчиво сказал Флойд.

– Ну ты-то да, ты допрашивал тех, у кого прямо под окнами это случилось. Но мы ходили по домам, которые дальше по улице, за мальчишкиным домом. Понятно, что тамошние жильцы ни сном ни духом. – Люк почесал нос. – Ну так что, найти тебе чего-нибудь пожевать или пойдем сразу в «Кабанчик»?

– Давай в «Кабанчик».

– Отлично! Только я сейчас еще раздам пару ценных указаний ребятам. Подожди здесь, я мигом.

Люк вышел из комнаты, оставив Флойда в одиночестве разглядывать каменные стены. Удачно получилось, что эта кордегардия ближе всех к Ривервуду, подумал Флойд. Когда-то он здесь служил, недолго, всего пару месяцев, потом его перевели в центральную часть города. Но даже за этот короткий срок он успел обзавестись здесь приятелями, и теперь это очень пригодилось. Особенно он сдружился с Люком. У них нашлось много общего, несмотря на то, что Люк был старше и обременен семьей. А еще, в отличие от Флойда, Люк плохо ладил с начальством. Именно поэтому он в свои годы так и не стал сержантом. Но молодые стражники все равно его слушались. Выглядел Люк внушительно: высокий грузный мужчина с черной бородой и зычным голосом.

Если не считать центральной, всего кордегардий было четыре, в каждой части города по сторонам света. Флойд начинал службу в Южной, она находилась на границе между Дорсундом и Седжмиром, двумя районами, где жила беднота. Нищему парню без боевых навыков попасть в городскую стражу было непросто, но за него замолвил словечко сосед Редж Уивер, ветеран тенерской кампании. У Реджа была только одна рука, и пил он как сволочь, но при этом пользовался уважением в округе. Он был старым собутыльником отца Флойда, Осмунда Эверли, и после гибели Осмунда решил, что он должен позаботиться о его сыне.

Осмунду проломили голову в пьяной драке, когда Флойду было пятнадцать. Не сказать, чтобы это стало для него большой трагедией, даже несмотря на рыдания матери. Он понимал, что мать плачет не столько по отцу, сколько от ужаса. «Что же теперь с нами будет?» – спрашивала она, но Флойд пожимал плечами. Он работал с двенадцати лет, и давно уже понял, что если не лениться, то по крайней мере на еду им хватит.

Насколько он мог вспомнить, отца он никогда не любил. Будучи трезвым Осмунд был хмурым, уставшим человеком, который не обращал на сына никакого внимания. А когда ему случалось напиться, вдруг оказывалось наоборот – главным делом своей жизни он считал научить Флойда уму-разуму. Обучение всегда сопровождалось подзатыльниками. Но Флойд никогда, даже в раннем детстве, не мог покорно сносить побои. Он начинал вопить, и подзатыльники сменялись полновесными затрещинами. Мать кидалась ему на выручку, и тоже получала свое, да так, что потом выходила из дома только обмотав голову платком, чтобы соседи не шушукались.

У Флойда была младшая сестра, Элис, и, хвала богам, ее отец никогда не трогал, хотя во время этих мерзких сцен она визжала так пронзительно, что уши закладывало. Наверно, отец ее действительно любил. Когда Элис заболела, в их доме несколько месяцев стояла тишина. Хотя денег на лечение не хватало, отец все равно часто напивался. Но при этом он уходил из дома, и тишина оставалась нерушимой. До тех пор, пока Элис не умерла.

После ее смерти наступил сущий ад. Больше никогда Флойд не видел отца трезвым. Он был либо пьян, либо в тяжелом похмелье. Он проклинал мать, которая не смогла уберечь дочку, Флойда, который слишком громко топал, этот треклятый шумный город и это треклятое королевство. Флойд не помнил, в какой момент страх перед отцом сменился презрением.

Ему уже было четырнадцать в тот день, когда пьяный Осмунд в очередной раз превратился в бешеную зверюгу, а под рукой вдруг оказался кухонный нож. Флойд схватил нож, и отец словно налетел на невидимую стену. Он смотрел на Флойда, как будто не мог поверить своим глазам. А Флойд смотрел на отца и понимал, что если он сейчас кинется, придется ударить его ножом. Так они стояли и смотрели друг на друга, а потом отец повернулся и ушел.

С тех пор дома он почти не появлялся. Раньше он работал грузчиком в речном порту, но в последний год Флойд его там не видел. Все свое время Осмунд проводил в кабаках, но Флойд так никогда и не узнал откуда его отец брал деньги на выпивку. В этом его последнем загуле была какая-то обреченность, и его смерть казалась почти такой же неизбежной, как смерть Элис, когда уже не осталось никакой надежды.

После того как Флойду исполнилось восемнадцать, его приняли в городскую стражу. Поначалу ему пришлось тяжеловато, особенно трудно было привыкнуть к дисциплине. Но потом, когда он втянулся, четкий распорядок даже стал ему нравиться. Самое главное, стражникам регулярно платили жалованье, и ради этих денег он был готов на все что угодно. Он быстро научился обращаться с дубинкой, а потом ему в руки дали меч, и пошло-поехало. Он давно знал, что из него получится неплохой боец, в драках он почти всегда опережал своих противников в скорости. Но тут выяснилось, что к фехтованию у него самый настоящий талант. «Эх, парень, был бы ты баронским сынком, – говорил ему Редж. – Тогда б ты начал учиться этому еще с малолетства. И тренировался бы всю жизнь, отвлекался б только на охоту да на порчу девок. К твоим годам уже выигрывал бы турниры. Но теперь время упущено. Хотя ты все равно будешь лучше этих наших олухов».

Флойд прикладывал все силы, чтобы стать лучшим. Синяки, ссадины и ушибы были сущими пустяками по сравнению с тем азартом и радостью, которые он испытывал от того, как быстро росло его мастерство. Он мечтал вывезти мать из Дорсунда в какое-нибудь тихое предместье. Для этого нужно было дослужиться до хорошей должности и получать хорошее жалованье. Он точно знал, что сможет отложить достаточно золота. Если уж он мог выкраивать из тех денег, что получал будучи простым патрульным, то, когда он станет сержантом, дело пойдет еще быстрее. А со временем он может подняться еще выше. Меч – не самое подходящее оружие для городского стражника, но капитан Киен Сантемар всегда отмечал и поощрял хороших фехтовальщиков.

Флойд стал сержантом через два года после начала службы. Почти сразу после этого он познакомился с Шерли, и жизнь его вдруг наполнилась новым смыслом, красками и музыкой.

А я даже не понимал, как счастлив был тогда. Нет, я не буду вспоминать Шерли. Не сейчас…

– Ну что за люди, а? – рыкнул Люк, заходя в комнату. – Что за паршивый народ!

– Что случилось? – Флойд с облегчением вернулся в настоящее.

– Да ничего не случилось, просто ребятишки ноют, как им не хочется выходить на дополнительное дежурство. Мол, нам за это даже не заплатят. Я им говорю: «Дурни, у вас же тут семьи поблизости живут! Вы подумайте хоть о чем-нибудь кроме собственной задницы». Заткнулись вроде, но хари все равно недовольные. Ладно, идем, а то темнеет уже.

«Веселый Кабанчик», ближайший к ним трактир, был полон народу, но им все же удалось найти свободный угол возле окна. Флойд заказал жареную свинину с бобами, морковью, луком и чесноком. После печенья и кексов, которыми его угощали на Медовой улице, желудок требовал нормальной еды. Пока они ждали мясо, Берта принесла им кружки с густым темным пивом.

– Нам понадобится еще пара кружек в дополнение к этим – предупредил Флойд.

Берта широко улыбнулась и кивнула. Несмотря на то, что Флойд уже не был стражником, он по-прежнему считался здесь своим человеком.

– Ну что, – Люк отхлебнул пиво. – Смекаешь, к чему дело идет?

– Пока нет, но ты же мне сейчас все объяснишь?

– Патруль по Медовой проходит дважды, в полночь и в три.

– Да, я знаю.

Флойд уже и подзабыл, насколько хорошее здесь пиво. Но это и понятно. Ни один трактирщик не рискнет его разбавлять, если заведение находится так близко к кордегардии, и стражники составляют немалую часть клиентов.

– После полуночи у нас принято обращать внимание, кто шастает по улицам. Если кто незнакомый, то полагается остановить и спросить, кто таков, куда и зачем идет.

Люк, видимо, решил, что Флойду за полгода начисто отшибло память, но Флойд счел за лучшее его не перебивать.

– Так вот что я тебе скажу: после полуночи мимо кордегардии прошли всего пара-тройка человек, все местные. А после трех – вообще ни одного. Ни единой живой души.

– Хм, – Флойд поставил кружку на стол. – Ты уверен?

– Я два раза всех наших переспрашивал. Последний раз уже после того, как Ник мне все рассказал. Герард Уиллоуби всю ночь проторчал в будке, он божится, что после трех никого не было.

В центре зала пылал огромный камин. Над ним висел медный котел, источающий запах свежего рагу. Стук кубков и треньканье лютни наполняли комнату, смешиваясь с громким смехом и оживленными разговорами. Флойд разглядывал посетителей, но видел не их, а дома на Медовой улице, плотно прижатые друг к другу.

– Ник заметил того самого парня с роскошной пряжкой на поясе. Это ведь у него был короткий серый плащ?

– Ага.

– Получается, что второй парень, тот, который был одет поскромнее, не проходил ни мимо Ника, ни мимо кордегардии. А значит, он вышел из какого-то дома. Из дома, который находится в той части улицы, что между поворотом и аркой.

– Получается так.

– А это значит… – Флойд прервался, потому что Берта принесла большой поднос с тарелками и кружками.

Аромат жареного мяса, специй и хлеба, только что вынутого из печи, был поистине волшебным, но Флойд с удивлением понял, что не так уж и голоден. Он подождал, пока Берта освободит поднос и отойдет подальше.

– Значит, – продолжил он, – либо этот парень прятался в пустом доме Фултонов, либо…

Он взял с тарелки теплый мягкий хлеб и поднес его к лицу, вдохнув запах, который преследовал его весь сегодняшний день.

– Либо кто-то из этих добропорядочных людей мне солгал.