Читать книгу Лети на свет - - Страница 25

Ставить физику первым уроком было проявлением особой жестокости по отношению к ученикам. Мозг ещё не успел толком проснуться, а уже приходилось насиловать его всякими непонятными формулами. Мне и так этот предмет никогда не давался, а сегодня ещё и голова другим забита. Так что, если бы меня вызвали к доске, я бы и на тройку ничего бы нарешать не смогла. Впрочем, наша сегодняшняя затея, которую мы договорились осуществить на третьем уроке, к физике имеет самое что ни на есть прямое отношение. Нам предстояло рассчитать скорость бега технички по коридору, после того, как она погонится за нами, чтобы вернуть украденное ведро. Так же нужно было рассчитать траекторию полёта воды, чтобы не забрызгать ею окружающих.

Ну и, самое главное, доказать на практике третий закон Ньютона: "Всякое действие рождает противодействие". И кое-кто сегодня это противодействие получит!

Наступила долгожданная перемена после второго урока.

У 10 «Б», в котором учился Костя, третьим уроком стояла литература. Я уже предвкушала, как этот урод, грязный и мокрый, будет браниться отнюдь не литературными словами.

Александра Феоктистовна, или просто баба Шура, наша техничка, была женщиной грозной и властной. С ней лучше было не спорить. И, ради своей же безопасности, никогда не ходить по мокрому, только что вымытому полу. Даже, если срочно нужно пройти. Даже, если ты учитель. Таких проступков баба Шура не прощала никому и могла жестоко покарать за это. Если, конечно, сможет догнать, что маловероятно, ввиду её огромных габаритов. А ещё она дымила, как паровоз, и кашляла, как туберкулёзник, что тоже не прибавляло ей скорости передвижения.

Баба Шура была, пожалуй, самой наименее женственной женщиной, из всех, кого я когда-либо встречала в своей жизни. Принадлежность к прекрасному полу выдавала лишь огромнейшая грудь, выпирающая из халата, как два переросших арбуза.

У неё и походка была мужская, и голос, хрипастый и прокуренный. А какая манера речи! Как будто тысячи сапожников слились воедино. В любой непонятной ситуации Александра Феоктистовна не гнушалась крепким словцом. И в понятной ситуации тоже. Да вообще в любой ситуации. За что постоянно раньше получала нагоняи от директора, но и ему пришлось смириться. Вот только директор в этой школе работает седьмой год, а она моет полы здесь уже без малого тридцать. И делает свою работу на совесть.

Вот и сейчас она до блеска натирала пол в мужском туалете, то и дело старательно полоща протёртую до дыр тряпку в алюминиевом ведре с красной надписью "пол". Это ведро вместе с его «драгоценным» содержимым нам и предстояло выкрасть.

Тем временем прозвенел звонок на третий урок, после чего коридор моментально опустел. Мы с Лизой стояли под дверью туалета и поджидали, когда наступит подходящий момент. Но баба Шура не спешила оставить своё сокровище без присмотра.

И вот – удача! Она поставила ведро в угол, подошла к окну, открыла его и, достав из кармана халата пачку Беломора, закурила.

Ну, была не была! Я ворвалась в туалет, схватила ведро, и мы, что есть мочи, понеслись по коридору с добычей в сторону лестницы. До меня доносились обрывки фраз и угроз, выкрикиваемые техничкой нам вслед: «Ах, вы засранки!», «А ну стойте!», «Ноги переломаю» и что-то там ещё про наших матерей. Но мы уже поднялись на второй этаж и приближались к кабинету литературы. Часть содержимого, конечно, была утеряна во время погони, но ничего, там и так оставалось достаточно воды. И, на десерт, половая тряпка, грязная и рваная, тоже была в ведре.

Остановившись у кабинета, чтобы перевести дыхание, мы прислушались к голосам. Кто-то у доски рассказывал стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Смерть поэта».

– Это он! – сказала Лиза, и, осознав, что сделала это слишком громко, закрыла рот рукой, – Это точно его голос, я его ни с кем не спутаю, – уже шёпотом добавила она.

На этом мы собрали всё своё мужество в кулак и ворвались в класс. Дальше всё было настолько быстро, что единственное, что мне чётко запомнилось, это недоумение в глазах учительницы литературы Тамары Никитичны.

Я даже не могу вспомнить тот момент, как я выплеснула воду, но спустя секунду Костя стоял уже весь мокрый и с половой тряпкой на голове, лохмотья от которой свисали с его лица. Лиза стояла рядом и наблюдала. На её лице была заметна лёгкая улыбка.

– Это тебе за мою подругу, подонок! – с остервенением прокричала я.

На мгновенье в классе воцарилась гробовая тишина, после чего стены сотряслись от неудержимого оглушительного хохота. Смеялись почти все, за исключением нескольких человек. Громче всех хохотали девочки (видимо, он не только Лизу успел обидеть), и симпатичный голубоглазый парень, сидевший за третьей партой у окна. У того аж слёзы выступили из глаз.

Ситуация, конечно, была очень забавная сама по себе, но ещё более комичной она стала, когда в распахнутую дверь ворвалась разъярённая Александра Феоктистовна.

– Где моё ведро?! – гневным басом заорала она, – Эти две мерзавки стащили моё ведро!

– Александра Феоктистовна, успокойтесь, пожалуйста, – сказала учительница, – С Вашим ведром всё в порядке, чего не скажешь о поведении Молчановой и Андреевой.

По классу прокатилась вторая волна смеха.

Предмет поиска технички стоял возле Кости, который к тому времени уже скинул с себя тряпку и стоял, осмеянный и униженный, бубня что-то себе под нос и сплёвывая остатки воды, попавшей в рот. Было непонятно, плакал он или нет, но я надеялась, что да. Как плакала Лиза, когда он оскорбил и обидел её.

(Дальше, конечно, были разбирательства, как мы и ожидали. Родителей вызывали к директору, грозили нам исключением из школы. Но, в итоге всё как-то быстро само по себе замялось и забылось. В общем, отделались мы тогда лёгким испугом. Видимо, время было такое. Никто ещё не знал тогда, что близится конец целой эпохи, но люди были уже совсем другими. Не такими, как в моём раннем детстве. Теперь все стали унылыми и равнодушными. Всем стало друг на друга наплевать).