Читать книгу Лети на свет - - Страница 31

Я вышла из квартиры Кирилла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Ох, моя голова… Как же сильно она болела! Как будто кто-то огромным молотком вбивал изнутри в череп кривые ржавые гвозди.

На улицах было пустынно ранним субботним утром. Почти ни души. Лишь какой-то забулдыга копошился в мусорном баке в поисках чего-нибудь съестного. И где-то вдалеке переходила дорогу женщина с двумя большими собаками.

Громко щебетали воробьи. Обычно мне нравилось пение птиц, но только не сегодня. Пожалуйста, прошу вас, вы можете все заткнуться? Я не хочу слышать сейчас абсолютно ничего. Даже звук собственных шагов казался каким-то слишком уж громким и раздражающим.

Мне нужно было пробраться домой незамеченной и лечь в постель. Надеюсь, отец со своей любимой гадюкой спал крепко.

Я вошла в свой подъезд. Лестница, по которой я обычно вспархивала за несколько секунд, даже не замечая этого, сегодня казалась непривычно тяжёлой на подъём. Хотя, пожалуй, дело было не в лестнице, а во мне. Это я была сегодня тяжёлой на подъём.

Засунув ключ в замочную скважину, я тихонько повернула его по часовой стрелке и очень медленно открыла дверь. Ведь если сделать это быстро, то она пронзительно заскрипит. Пытаясь не издать ни единого звука, я вошла в квартиру. И вроде бы мне это удалось.

Но как только я сделала шаг вперёд, то почувствовала, как моя нога встала на что-то круглое и поехала.

Проклятая Лариска со своими игрушками! Какого чёрта её дурацкий мяч оказался у меня под ногами?!

Я схватилась за первое, что попалось мне под руку. Это было отцовское пальто. Но, увы, этого оказалось недостаточно, чтоб удержаться на ногах. Потеряв равновесие, я с неистовым грохотом рухнула на пол. Вслед за мной упала вешалка с пальто.

Бедро, на которое пришёлся весь удар, пронзило жгучей болью. И локтю тоже досталось, но не так сильно.

В отцовской спальне послышалось шевеление. Только не это! Сейчас опять развоняется. Мне и без его нотаций было неимоверно дурно.

– Где тебя носило?! – рявкнул отец.

– Я пошла к Лизе после школы и заночевала у неё, – промямлила я, с трудом ворочая языком.

– Не ври мне! Я видел Лизу с мамой вчера вечером в магазине, и тебя с ними не было!

Я молчала, не зная, что сказать.

– Ещё раз спрашиваю. Где ты была?!

– У друга в гостях.

– А ну встань!

Я кое-как поднялась на ноги, придерживаясь за стену.

– Чем это от тебя пахнет? Ты что пила?!

– Мы выпили по бокалу вина, – я понимала, что отпираться бессмысленно, иначе будет только хуже.

– По бокалу? Да от тебя несёт за километр!

– Извини, так получилось, больше не повторится.

Я уже готова была сказать всё, что угодно, лишь бы он отстал. Лишь бы он только оставил меня в покое.

Почуяв, что у меня проблемы, из комнаты неспешно выползла Ирка. Заспанная и растрёпанная, она смотрела на меня исподлобья прищуренными хищными глазами. Почему-то именно сейчас я вдруг заметила, что в её неизменном гнезде на голове показались пару седых волосков.

– Ты только посмотри на неё! – завопила она, – Да у неё колготки наизнанку! Небось, шлялась по каким-то притонам!

Отец взглянул на мои ноги. Как оказалось, колготки у меня действительно были наизнанку.

– Ах ты засранка такая! – не унимался он, – Шалава малолетняя! Последний раз спрашиваю, где ты была?

– Я уже сказала, что была у друга.

Отец размахнулся и со всего размаху влепил мне пощёчину. Обжигающий жар мгновенно растёкся по лицу. Я упала, снова ударившись тем же бедром.

– Видеть тебя не хочу, дрянь!

На этом он направился в сторону своей спальни. Ирка поплелась за ним, продолжая исступлённо причитать.

– Я же говорила, её давно пора сдать в интернат. Ещё не хватало, чтоб принесла какую-нибудь заразу в дом и заразила нашу дочь. Ты посмотри, она же совсем от рук отбилась, шляется непонятно где по ночам…

Дверь в спальню захлопнулась, оставив меня додумывать самой, чем закончится их диалог.

Я сидела на полу, обняв руками колени, и рыдала. Не то от боли, не то от обиды. А, может, от всего вместе. Я подумала о том, что если б меня не стало, и он бы понял, что потерял меня навсегда, то пожалел бы об этом. И стал бы до конца жизни себя винить.

А, впрочем, кого я пытаюсь обмануть? Плевать ему на меня. Они оба даже рады будут, если меня не станет. Ведь я для них обуза, ничтожество, паразит. Только жилплощадь занимаю и доставляю проблемы. Нарушаю их семейную идиллию.

Эх, мама, мама! Ну почему ты меня бросила на съедение этим волкам?

А, может, мне сбежать от них? Собрать свои скудные пожитки и отправиться прямиком в неизвестность?

Да вот только я прекрасно понимала, что идти мне не куда. Если только Кирилл на мне женится. Тогда я буду жить у него. Но ведь он даже не познакомил меня с родителями. Вдруг они будут против?

Я продолжала горько рыдать. Грудь сковал сильный спазм, и мне стало тяжело дышать. Не хватало кислорода. Меня всю трясло, я пыталась вдохнуть, громко заглатывая ртом воздух.

Отец снова приоткрыл дверь, высунув голову из комнаты.

– Не мешай нам спать! Если ты сейчас же не заткнёшься, я выпорю тебя ремнём!

Я закрыла рот руками, боясь издать ещё хоть один звук, и пыталась дышать носом. Но спазм заблокировал дыхательные пути, не давая сделать вдох.

Когда дыхание немного восстановилось, я поползла в свою комнату. Бедро очень сильно болело, а щека по-прежнему полыхала.

Странно, отец никогда не бил меня раньше. С чего это его потянуло на физическое насилие? Психологическое больше не приносило должного удовлетворения? Или захотелось доказать свою силу и абсолютную власть надо мной?

А что самое обидное, так это то, как спокойно он воспринял моё отсутствие ночью. Я, конечно, и раньше оставалась на ночь, но только у Лизы. Больше нигде. А он знал, что меня там нет, и спокойно лёг спать. Ему даже в голову не пришло, что со мной могло что-то случиться. Даже мысли не возникло, что меня могли за это время убить, расчленить и расфасовать по отдельным пакетам.

Я завалилась на кровать, не снимая одежду.

Вертолёты уже улетели, но тошнота всё ещё присутствовала.

Разглядывая облупившуюся краску в углу потолка, я задумалась о том, что же мне делать дальше. Будущее было туманным и неопределённым, как никогда раньше. Но одно я знала точно: дальше так продолжаться не может.