Читать книгу Лети на свет - - Страница 39

1

Настал день, на который у меня был назначен суд. Я ехала туда в состоянии полной отрешённости, как будто всё это происходит не со мной. Ведь какой бы приговор мне не вынесли, я никогда не смогу искупить свою вину перед Танькой и её семьёй. Никогда не смогу исправить свою самую страшную ошибку. Я не хотела причинить ей вред, но какое это теперь имеет значение, когда человека уже не вернуть, и произошло это пусть даже по нелепой случайности, но всё равно по моей вине.

Я никогда не смогу простить себя. Теперь мои руки навечно в крови, и ничто уже не сможет этого изменить. И, какой бы срок мне назначили, моя совесть будет мне самым суровым палачом до конца моих дней.

Мой отец на суд не явился, что неудивительно. Продавщица из ларька выступала свидетельницей, в подробностях описывая обстоятельства происшествия.

Допрашивали и Кирилла. Я была уверена, что он будет наговаривать на меня, пытаясь сделать меня ещё более виноватой, чем на самом деле. Но нет. Он ответил на все заданные вопросы по существу и рассказал всё, как оно и было. Не забыл он и несколько раз упомянуть, что дрались мы с Таней из-за него, тем самым показывая свою значимость. Ему было важно потешить своё самолюбие даже в такой неподходящей для этого ситуации.

А я… Я просто сидела на скамье подсудимых и ждала, пока чужие люди решают мою судьбу.

Самое ужасное во всём этом было то, что в зале присутствовала Танькина мама. Эта пропитая и неприглядная женщина в засаленной кофте и с грязной головой смотрела на меня с лютой ненавистью. Я старалась не встречаться с ней взглядом, но всё равно несколько раз это случайно получилось. Я замечала, как она вытирает слёзы рукавом, потом какое-то время держит себя в руках, а вскоре снова плачет. Чувствовалось, что несмотря на свой предосудительный образ жизни, она очень любила свою единственную дочь, которую я у неё отняла. Танькина мама была убита горем.

Когда мне дали последнее слово перед оглашением приговора, я не стала ни оправдываться, ни пытаться как-то выгораживать себя. Единственные слова, которые я посчитала нужным сказать, были обращены к Танькиной маме:

– Я не хотела, чтобы так получилось. Простите меня, если сможете.

– Будь ты проклята! – крикнула она мне.

Меня осудили на четыре года колонии. Я бы не сказала, что меня удивил приговор, скорее, наоборот, я ожидала худшего. Прокурор настаивал на десяти годах – максимальном сроке для несовершеннолетних. Но экспертиза доказала, что удар, который я нанесла Тане цветочным горшком, не мог бы повлечь за собой серьёзные последствия для здоровья. А смертельным был уже её удар об угол батареи.

Но мне не стало легче от этого. Ведь всё равно это я убила её.

2

Меня привезли в колонию и поместили на карантин вместе с другими девочками. Все были напуганы. У каждой из них произошло в жизни что-то ужасное, ведь иначе они не оказались бы здесь. Все эти судьбы были сломаны по-своему, но теперь нас ждало одно на всех общее испытание.

Мне предстояло пройти многих врачей, но больше всего меня пугал гинеколог. Ведь я до сих пор не знала, беременна я или нет.

После осмотра врач крикнула медсестре:

– Ещё одна!

Медсестра посмотрела на меня брезгливо и сказала:

– Вы сговорились все что ли? Уже третья тяжёлая за неделю! Думаешь, тебе здесь поблажки за твоё пузо будут? И не рассчитывай!

Она записала что-то в тетрадь и велела мне одеваться.

После медосмотра нас всех повели в столовую на обед. Мы выстроились в очередь, и каждой выдали по подносу с едой. На вид она была неприглядная, на запах ещё хуже. Вкус мне только предстояло узнать. На самом деле мне очень хотелось есть, от голода уже тянуло в животе, поэтому придётся есть то, что дают. Нужно привыкать, ведь мне этим предстоит питаться ещё четыре года. Там был жидкий суп, в котором кроме лапши больше ничего не было, гречка, политая какой-то непонятной подливой и два куска чёрствого хлеба. Ещё стакан с компотом. Вот он выглядел более-менее приличным, по сравнению со всем остальным, и был похож на тот, что обычно дают в больницах.

По соседству со мной сидела девочка с ангельской внешностью. Маленькая и худенькая, она выглядела ребёнком на фоне остальных. Белокурые локоны были заплетены в длинную косу, а на совсем ещё юном лице выделялись большие серо-зелёные глаза. Я её заметила ещё как только нас привезли сюда, уж очень хорошенькой она была. Сложно было поверить, что и она совершила какое-то преступление. Мне даже в голову не приходило, за что бы она могла здесь оказаться. Заметив моё внимание, она повернулась ко мне.

– Меня зовут Полина.

– Рая.

– Знаешь, Рая, еда здесь просто отвратительная. Моя мама готовит намного лучше.

– Мамина еда всегда самая вкусная, – я тяжело вздохнула.

– Я слышала, что у тебя будет ребёночек. Кого ты хочешь, мальчика или девочку?

Полина показалась мне немного странной, но в то же время милой и наивной. Как будто в ней до сих пор осталась детская непосредственность. Меня удивило, насколько легко она шла на контакт с незнакомым человеком, да ещё и находясь в таких непростых условиях. Она буквально располагала к себе.

– Честно говоря, я вообще не хочу ребёнка. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. И не от этого человека. Просто, так получилось.

– Но ведь он уже есть, и он живёт внутри тебя. Что бы ты там не натворила, твой ребёнок ни в чём не виноват. Ты должна стать для него хорошей мамой. Самой лучшей.