Читать книгу Шифр - - Страница 3

Утро начиналось с резкого холода и запаха мокрой хвои, который всегда доносился с лесополосы после туманных ночей. Но сегодня воздух будто стал тяжелее, плотнее – как перед грозой, когда небо ещё держит молнию в груди, но готово вот-вот её выпустить.

Вуд вошёл в “Ржавое блюдо” первым. Он выглядел так, словно ночь полностью выжала из него силы: тени под глазами становились почти фиолетовыми, взгляд – неподвижным, а плечи – немного сутулились, будто давила невидимая тяжесть.

Он не хотел, чтобы Мара заметила это.

Она бы почувствовала.

Кай вошёл в кафе следом, аккуратно придерживая дверь. Он выглядел более собранным, но напряжение скрывалось в каждом движении – он знал о письме, он видел, как Грег дрожал, когда держал его в руках ночью. Но они оба молчали об этом.

Стол, за которым они сидели, был у окна – светлый, деревянный, с еле видимыми пятнами от старого кофе. Официантка молча принесла меню – она уже знала их. Мара должна была прийти через пару минут.

Пока они ждали её, Кай наблюдал, как Грег сидит, опершись локтями о стол. Он смотрел в одну точку – на сахарницу – не мигая.

Письмо снова прокручивалось у него в голове.

Строки…ровный почерк…насмешка…

“…вы найдёте меня лишь тогда, когда я сам позволю подойти.”

Грег глубоко втянул воздух, будто пытаясь утопить это воспоминание где-то внизу, под сердцем. Тщетно.

Колокольчик над дверью звякнул.

Мара вошла быстро, чуть запыхавшись, как будто торопилась не заставлять их ждать. На ней было серое пальто, волосы слегка спутанные из-за ветра. Она улыбнулась, увидев их, и на секунду её лицо стало светлее – как будто она рада увидеть привычную команду, пусть даже рано утром.

Но улыбка потухла, когда она увидела Грега.

– Доброе утро… – тихо произнесла она, садясь напротив. – Вы какие-то мрачные.

Кай сдержал взгляд.

Грег – просто кивнул.

Они сделали заказ – омлет, кофе, чай, немного выпечки – но есть никому не хотелось.

Молчание тянулось почти минуту, может две – тяжёлое, давящее, пропитанное мыслями каждого из них.

Мара первой решила нарушить его.

Она аккуратно положила ложку на блюдце и посмотрела на обоих.

– У меня есть новости, – произнесла она ровным, рабочим голосом. – Слежка за Рэймондом Хэрролдом дала результаты.

Грег едва заметно поднял голову.

Кай перестал мешать кофе.

Мара продолжала:

– Он весь вечер просидел дома. Наблюдение велось с ночи и до раннего утра. Свет у него включался на кухне и в гостиной, но он не выходил никуда.

Она сдвинула к ним набросок местности, на котором были временные отметки наблюдательной группы.

– Все входы, окна, чердак, задний двор – проверены. Он был внутри.

Грег медленно выдохнул.

Не потому, что новость его успокоила, а потому что не успокоила вовсе.

Он не доверял алиби, которое приходило слишком легко.

Кай задал первый вопрос:

– Он выглядел…чем-то обеспокоенным? Делал что-то странное?

– Он несколько раз подходил к окну, – ответила Мара. – Пил, возможно. На столе были бутылки. Но подозрительного поведения не замечено.

Грег чуть сжал ладони в замок.

– Значит…– произнёс он тихо, но жёстко, – он слишком расслаблен.

Мара удивилась:

– Расслаблен?

Грег поднял на неё взгляд. Глаза – красные, уставшие, но пронзительные.

– Человек, который боится, что его поймают, не сидит спокойно до утра. Он нервничает, выходит покурить, прислушивается к шагам, к машинам…– Он сделал паузу. – Хэрролд вёл себя так, будто никто не сможет его обвинить.

– Или он правда не виноват? – осторожно уточнила Мара.

Грег не ответил сразу.

Он смотрел в окно – где вдаль уходила улица, погружённая в туман.

Но никто из них не знал, что он видит в этот момент перед глазами – не улицу, а письмо, лежащее у него в кармане.

Письмо, которое убийца оставил у его двери, когда он был всего в нескольких шагах.

Он был рядом.

Он видел Грега.

Он следил.

– Мы пока не исключаем никого, – сказал Кай, подменяя молчание Грега. – Хэрролд всё равно остаётся в зоне интереса.

Мара кивнула, но вопрос в её глазах всё ещё оставался.

Они не собирались говорить ей о письме.

Ещё не время.

– Хорошо… – мягко сказала Мара, видя, что они оба словно в себе.

Грег сделал глоток кофе, но едва почувствовал вкус.

Он смотрел на стол, но мысли были где-то глубже.

Кай наблюдал за ним несколько секунд, прежде чем снова вмешаться:

– Мы всё равно должны продолжить работу по фабрике. Там могут быть связи, которые мы пропустили.

– Я знаю, – отозвался Грег, сухо, будто автоматом.

Мара наклонилась вперёд, пытаясь поймать его взгляд.

– Грег…все нормально?

Он мгновенно поднял глаза.

Выдержал паузу.

Собрался.

– Устал. Просто устал.

Голос – резкий.

Оборонительный.

Мара откинулась на спинку, понимая, что давить сейчас – ошибка.

Тишина снова вернулась к их столу.

Они сидели, каждый в своих мыслях:

– Мара думала о Рэймонде и о том, что наблюдение за ним могло чего-то не заметить.

– Кай – о том, что Грег на грани.

– Грег – о том, что убийца был у его номера.

Что он мог слышать дыхание человека, который смеялся над ним в письме.

Что убийца знал, как Грег думал, как работал, как чувствовал.

И что Мара об этом пока не должна знать.

И всё это складывалось в гнетущий, опасный комок, который с каждой минутой становился тяжелее.

Грег сжал пальцами чашку, и только тогда понял – рука дрожит. Он быстро убрал её под стол.

Мара не заметила.

Кай – заметил.

Он сделал вид, что не увидел.

Мара продолжила говорить, заполняя паузу.

– Кстати, я проверила по базе всех бывших работников фабрики, кто жил или живёт сейчас рядом с лесополосой. Там больше никого, кроме Рэймонда, нет. Остальные давно разъехались.

Грег тихо сказал:

– Это не делает его менее интересным для нас.

Мара кивнула:

– Конечно. Просто говорю факты.

Она посмотрела на них двоих ещё раз – внимательно, чуть исподлобья, как детектив, который чувствует, что ему не договаривают.

Но она не стала спрашивать.

Она лишь тонко подметила:

– Вы двое сегодня какие-то…другие.

Грег отвернулся к окну.

Кай натянуто улыбнулся:

– Просто утро, Мара. Начало долгой работы.

Она не поверила. Но решила не лезть.

И тогда разговор снова перешёл в рабочее русло – почти механически.

Кай поднялся из-за стола первым. На тарелке перед ним остались лишь крошки от тоста, а чашка с остывшим кофе так и стояла нетронутой с того момента, как Мара упомянула результаты ночного наблюдения за Рэймондом Хэрролдом. Он провёл рукой по волосам, словно пытаясь окончательно стряхнуть остатки тяжёлой ночи, и мягко сказал:

– Ладно… мне нужно закончить работу с первым делом. Родители Итана ждут моего звонка. Сегодня… – он замялся, будто ему было тяжело произнести следующее, – сегодня они должны увидеть сына. И, наконец, организовать похороны. Я вызову их в морг, поговорю с ними там. Они заслужили, чтобы всё завершилось достойно.

Мара кивнула. Грег – тоже. Никто не стал проговаривать, насколько тяжела будет эта встреча. Кай сжал зубы, накинул куртку и бросил короткий взгляд на Грега. Тот выглядел измождённым, будто не спал ни минуты. Однако Кай не спросил, что с ним – не решился.

– Позвоню, когда закончу, – тихо сказал он и направился к выходу из кафе.

Когда дверь закрылась, Мара медленно выдохнула, обхватив руками чашку с тёплым чаем.

Грег проводил друга взглядом, потом опустил плечи. На нём будто висела тень – тяжёлая, липкая, давящая. Ночь и найденное у порога письмо всё ещё стояли в его голове, как эхом чужого присутствия.

Некоторое время они сидели молча.

Рядом кто-то смеялся, обсуждая планы на выходные, официантки двигались между столами, позвякивая тарелками. Им обоим этот шум резал слух.

Мара осторожно подвинула к Грегу чашку:

– Попей. Ты…выглядишь очень уставшим.

Он хмыкнул, опустив взгляд в чай.

– Ночь была тяжёлая.

Она не стала уточнять, почему. Просто кивнула и села чуть ближе, будто пытаясь поддержать молчанием – тёплым, бережным, не давящим.

Они посидели так ещё пару минут. Затем Грег расплатился, и они вышли на улицу.

На улице стоял прохладный утренний воздух. Город казался полусонным, затянутым лёгким туманом. Всё происходящее походило на тонкую паузу между ночной тишиной и дневной суетой.

Они шли к участку неспешно, чуть в сторону друг друга. Мара подстраивалась под его темп – Грег шёл чуть медленнее, чем обычно.

– С чего начнем? – спросила она, когда они переступили порог участка.

– С архива. Нужно ещё раз всё пересмотреть.

Он говорил ровно, но Мара слышала, как у него дрогнул голос. Значит, ночь действительно была тяжёлой – а он явно не хотел рассказывать подробности.

Архив встретил их запахами пыли и бумаги. Металлические шкафы тянулись рядами, а настольные лампы давали тёплый, медовый свет.

Грег включил лампу, выбрал несколько коробок с делами, и работа началась.

Они разбирали: архивы дел десятилетней давности, пропавших подростков, странные несчастные случаи, нападения в соседних округах, неопознанные тела, найденные в лесах и реках.

Каждое досье, каждая фотография, каждый рапорт проходили через их руки.

Но ничего – абсолютно ничего – не напоминало то, что произошло с Итаном и Лин.

Прошло два часа.

Потом ещё один.

Время текло незаметно, только фонари на улице постепенно меняли угол света.

Наконец Грег закрыл последнюю папку и потер глаза.

– Пусто, – тихо сказал он. – Как будто он…не отсюда. Или никогда раньше не попадался.

Мара сложила перед собой документы.

– Или он умело менял стиль. Но почерк убийств, такие детали, контроль – это не новичок.

Грег напрягся. Её слова попадали точно туда, куда он сам боялся смотреть. Он слишком хорошо знал маньяков, умевших планировать. И письмо у порога гостиницы доказало это ещё раз.

Он сглотнул.

– Мара, – сказал он, – вызови Рэя Хэрролда ещё раз. На сегодня. Мне нужно поговорить с ним о фабрике. О коллегах. О том периоде.

Она сразу достала телефон.

– Договорюсь.

Через пару минут она вернулась:

– Он придёт к семи.

До вечера у них оставалось несколько часов.

Мара разложила на столе карту лесополосы, на которой провела линии. Грег – записи допросов родителей и друзей Итана.

– Смотри: район, где жила девочка. Напротив – лес, тропа, река.

А вот путь, по которому Рэй выгуливает собаку. Он практически каждый день проходит возле того места с его слов.

Грег задумчиво наклонился над картой.

– Всё слишком близко. И слишком чисто. Такие совпадения редко бывают совпадениями.

Мара смотрела на него внимательнее, чем раньше.

Грег заметил это.

– Что? – спросил он тихо.

– Ты…как будто борешься сам с собой, – мягко ответила она. – Это что-то личное?

Он отвёл взгляд.

– Нет. Просто слишком много вариантов. И слишком мало фактов.

Она приняла его ответ, ничего не уточняя.

Когда часы на стене показали шесть вечера, они закончили раскладывать документы.

Грег прошёлся пальцами по виску – давило, будто голова была забита ватой.

Мара подошла ближе.

– Грег…если хочешь, можем сделать перерыв. Есть время до семи.

– Нет, у нас нет лишнего времени.

Его тон был не резким – просто выгоревшим.

Человеческим.

Снаружи уже начала садиться темнота.

Архив снова погрузился в полумрак, теперь оставшись позади, как тихий, безмолвный свидетель их поисков.

Они вышли в их основной кабинет участка.

Грег остановился у стола, посмотрел на все материалы, сводящиеся к одному: к непонятной, выверенной жестокости – и к письму, которое он носил в кармане, будто оно жгло кожу.

Пока что – это оставалось его личной тяготой.

– Значит так, – сказал он ровно. – Допрос в семь. Надо подготовиться.

Мара кивнула, уже направляясь в допросную, чтобы отнести все материалы туда.

Грег вдохнул поглубже.

Предстояло многое.

И ответы, которые даст Рэй Хэрролд, могли стать либо ключом – либо новой стеной.

***

Морг Сильвер-Крика находился в подвальном уровне больничного комплекса. Узкий коридор с бетонными стенами и лампами дневного света всегда вызывал у Кая странное ощущение: будто он входит не просто в помещение, а в место, где сворачивается сама жизнь, где время движется иначе – медленнее, вязко, почти нерегулярно.

Он толкнул тяжёлую металлическую дверь, и прохладный воздух с смесью дезинфицирующих средств и чего-то еле уловимо сладкого – запаха консерванта – ударил в лицо.

Патологоанатом, доктор Элтон Роуджерс, стоял у стола. На нём – тело Итана.

Юноша, которому было всего шестнадцать лет.

Кай знал, что должен быть сильным, но сердце сжалось, когда он увидел, как тело лежит под мягким светом ламп: будто школьник спит после тяжелого дня, но кожа – бледная, с холодным восковым оттенком – безвозвратно выдавала правду.

Элтон поднял глаза.

– Вы вовремя, Кай. Я знаю, что родители скоро подъедут.

Кай подошёл ближе. Простыня была отодвинута до уровня ключиц, и он смог увидеть результат бальзамирования. На первый взгляд – аккуратно, почти идеально, но взгляд профессионала не обманешь: тело говорило о перенесённом насилии.

– Как прошла окончательная подготовка? – тихо спросил Кай.

Элтон кивнул и взял медицинские перчатки.

– Всё сделали максимально корректно. Видите? – Он поднял подбородок мальчика чуть выше. – Сшивание рта выполнено косметическими нитями, тонкая капроновая нить, чтобы швы были почти незаметны. Я закрыл ротовую полость внутренней проклейкой – иначе ткани могли бы разойтись при транспортировке.

Кай заметил тончайшие следы почти прозрачных нитей в уголках губ. Работа действительно была достойной.

На спине, уже тщательно обработанной, всё ещё виднелись следы – тёмные, красновато-бурые линии. Цифры, нанесённые кем-то жестоко, системно, уверенно. Они были замаскированы консервирующим составом, чтобы не бросаться в глаза родителям.

Элтон продолжил:

– Я использовал восковой состав и тонирование, – пояснил патологоанатом. – Полностью скрыть невозможно без искажения кожи, но для визуального осмотра родителями – этого достаточно.

Кай кивнул.

Он впитывал каждое слово, но взгляд не мог оторваться от мальчика. В голове звучали слова друзей: «Он преуспевал в школе…отличался физической подготовкой…всегда был добрым». И вот – теперь он лежит здесь.

– Элтон, – тихо сказал он, – скажите честно. Как выглядели на ваш взгляд порезы при бальзамировании ? На теле? На рту?

Патологоанатом тяжело вздохнул. Он был профессионалом, но такие случаи давили даже на него.

– Аккуратно. Настолько аккуратно, что становится страшнее. Такой методикой пользуются люди с опытом. И не медики. Я бы сказал…те, кто привык работать с материалами, требующими точных движений. Рукодельщики, сборщики, люди фабричного профиля. Особенно на тех предприятиях, где обращаются с мелкими деталями или острыми инструментами.

Эти слова больно ударили.

Слишком многое указывало на опыт с инструментами.

Слишком многое – на холодный расчёт.

В коридоре раздались шаги.

Кай резко выпрямился. Он узнал голоса.

Прибыли родители Итана.

Им пришлось пройти длинный, мучительный путь по коридору. Мать мальчика – Кейт – держалась за руку мужа так крепко, словно боялась упасть. Лицо её было серым, с впалыми глазами, красными от слёз. Муж – Майк – шагал чуть впереди, но плечи его были согнуты так, что казалось, будто он несёт невидимый груз, вдвое превышающий его вес.

– Доктор Лорган – прошептала Кейт, едва увидев его. – Мы…мы готовы. Точнее…мы должны.

Он подошёл ближе, мягко взял её за руку.

– Если будет слишком тяжело – скажите. Вы не одни.

Она кивнула, губы дрожали.

Элтон отступил в сторону, давая Каю возможность быть рядом, когда они увидят сына.

Когда родители подошли к столу, Кай почувствовал, как пространство вокруг будто сжалось. Воздух стал плотнее.

Кейт увидела лицо Итана – и выдох превратился в жалобный звук, который нельзя было назвать ни всхлипом, ни криком. Она поднесла руки к губам, заплакала, опускаясь на колени, но муж успел подхватить её.

– Господи…Итан… – выдавил Майк хрипло, как будто слова проходили через стекло. – Мальчик мой…

Кай стоял рядом, чувствуя, как давит под рёбрами их боль.

– Он…он выглядит так, будто…будто просто спит, – прошептала мать, гладя холодную руку сына.

Она плакала беззвучно.

– Мы…мы заберём его сегодня, – сказал Майк. – У нас всё готово. Документы тоже.

Кай кивнул.

Он помог им оформить последние бумаги, позвонил сотрудникам похоронной службы и дождался момента, когда тело мальчика аккуратно и тихо подготовили к отправке.

Когда носилки вывозили тело, Эвелин вновь бросилась к ним – поцеловала сына в холодный лоб.

– Прости нас…– прошептала она. – Прости, что мы не смогли сохранить тебя.

Кай сжал кулаки, но остался стоять ровно, твёрдо. Он проводил взглядом носилки, пока они не исчезли за дверью.

Тогда он, впервые за всю встречу, позволил себе выдохнуть.

– Мы сделаем всё, чтобы найти того, кто это сделал, – сказал он родителям перед их уходом. – Обещаю.

Майк кивнул. Кейт не смогла – только всхлипнула и ушла, опираясь на мужа.

Когда их шаги стихли, Кай вернулся в морг.

Элтон всё ещё был там.

– Вы хотели ещё что-то узнать? – спросил патологоанатом.

Кай медленно подошёл к металлическому столу, на котором лежали отсортированные инструменты и улики. Среди них – прозрачный пакет с колпачком от лезвия, найденным на месте, где лежало тело Лин.

– Да. Вот это, – он указал на пакет.

Элтон поднёс его к свету.

– Колпачок с фрагментами мертвых тканей. И ДНК…уже подтвердили принадлежность Итану. Кусочки кожи, микрочастицы, застрявшие в пластике. Убийца работал этим ножом не один раз. Сначала воспользовался – потом надел колпачок, а потом…

– Выбросил? – грубо спросил Кай.

Элтон медленно покачал головой.

– Я бы сказал оставил. Не попытался спрятать. Либо спешил. Либо хотел, чтобы его нашли.

Кай смотрел на пакет, как на ключ к разгадке.

Его теория становилась всё плотнее, чётче, страшнее.

– Значит… – начал он.

Элтон закончил за него:

– Да. Сначала он задушил девочку леской. Следы на её шее – однозначные. Затем он занялся мальчиком. Хладнокровно. Системно. После чего уже вернулся к телу девочки, разорвал ей рот и нанёс цифры на спину.

Каждое слово резало слух.

– И когда он закончил… – Кай перевёл взгляд на колпачок. – Либо уронил его, либо специально оставил возле неё.

– Именно. – Элтон кивнул. – Такой человек не делает ничего случайно.

Они оба посмотрели на пустой теперь стол, где недавно лежало тело мальчика.

– Он играет с вами, Кай, – тихо сказал патологоанатом. – И он знает, как работать с инструментами. И с телами.

Кай сжал пакет в руке.

Да. Он тоже это понимал.