Читать книгу Пепельное сердце - - Страница 5

Айра

Я долго ворочалась в кровати, изнывая от желания снова спуститься вниз и проверить – дышит ли он? Сердце сжималось каждый раз, как я вспоминала его лицо, его рану… Стиснулв зубы, подавила в себе очередной приступ тревожного любопытства. Нужно было спать.

Сны не пришли. Пустота, как тихая вязкая вода, затянула меня – и тут же выкинула обратно. Мне показалось, что я только прикрыла глаза, а уже раздались крики первых петухов, пронзая тишину раннего утра.

Резко села в кровати. Несколько секунд просто сидела, глядя на дверь, будто ожидая, что за ней кто-то стоит. Почему-то накануне мне захотелось подпереть её стулом. И он, как положено, всё ещё стоял, надёжно перекрывая путь извне.

Я оделась наспех: привычные, выцветшие от времени штаны, мягкая, светлая рубаха, ставшая почти второй кожей, и сбитые сапоги, которые натянула, даже не поправляя. Оосторожно отодвинула стул. Приоткрыла дверь. Скрип петель был тонким, словно мышиный писк, но даже он заставил меня на мгновение замереть.

Тишина.

Ни шагов, ни голосов, ни движения. Спят… или?..

Резко мотнула головой, словно сбрасывая с плеч наваждение. Пора перестать пугать саму себя. Я прошмыгнула мимо комнаты Кассена, не задерживаясь у его двери, и на цыпочках спустилась на первый этаж.

Он всё ещё лежал на полу.

Неподвижный, как и прошлой ночью. Тело его не было укрыто, лишь плащ раскинулся, как крылья, под ним. Кожа казалась ещё бледнее, чем раньше – почти мраморной. Я невольно прикусила губу. Казалось, он и не дышит вовсе. Никогда раньше я не видела человека с такой кожей. Неестественно светлой, почти прозрачной. Даже в лучах утра она казалась холодной.

Солнце уже поднималось над крышами, мягко заливая комнату тёплым светом, окрашивая половицы и мебель в медовые оттенки. Мне давно пора было заняться завтраком, но пройти мимо него, не проверив – просто не могла.

Медленно подошла ближе. Колени предательски дрожали, но пальцы привычно и уверенно нашли точку пульса. Сердце билось – тихо, слабо, но ритмично. Я выдохнула, словно только сейчас позволила себе дышать. Горячий. На этот раз кожа была словно раскалённая, будто изнутри в нём пылал огонь. Пот скользнул по лбу и застрял в светлых ресницах. Его лицо теперь казалось совсем другим – не только чужим, но почти потусторонним.

Лицо худое, вытянутое, с острым подбородком и тонкими скулами. Светлые, почти выцветшие брови и ресницы – как иней. Казалось, он вырезан из белого дерева, а не рождён плотью. Я провела взглядом по его телу, ища хоть что-то, что подскажет мне – кто он? Откуда? Но всё, что я нашла – это кулон. Серебряная цепь, и на ней медаль с выгравированным месяцем. В центре мерцал синий камень, словно капля замёрзшей воды.

Я приподняла край его рубахи. Кровь уже не сочилась, а края раны выглядели спокойными, как будто внутренний жар сам справлялся с воспалением. Следов заражения не было, и от этого стало чуть легче. Если бы что-то пошло не так – Кассен уже бы стоял у его изголовья, ругая меня и принимаясь за работу. Но раз его нет, значит, я справилась. Наверное.

Решив оставить его в покое, я прошла на кухню и поставила чайник. Засыпала в кружку листья, добавила несколько веточек огнелиста и сушёной мяты – чтобы сбить жар. Ещё чуть-чуть трав с противовоспалительным эффектом, и оставила настаивается.

Бросив взгляд на него из-за плеча, я вдруг поймала себя на мысли – он вызывал во мне не просто беспокойство. Интерес. Настоящий, живой. Как будто я держала в руках редкий травяной корень, о котором лишь слышала в старых книгах. Он не выглядел как сарраэ. Ни чертами, ни телосложением. Но и иллиром он быть не мог. Светлая кожа, светлые волосы… Неужели чужеземец?

И всё же, какая-то знакомая, странная чистота была в его чертах. Почти как на старых фресках – тех, что изображали Светозарную. Только он – мужчина. Не могла же богиня иметь потомков? Или?..

Мои мысли прервал резкий, глухой скрип сверху. Я вздрогнула. Кто-то спустился с верхнего этажа. Тяжёлые шаги – знакомые. Вскоре на лестнице показался Кассен. Его лицо было мрачным, взгляд сосредоточенным, а движения быстрыми, почти нервными. Он даже не посмотрел на меня. Первым делом подошёл к юноше и опустился рядом.

Молча, но сосредоточенно он осмотрел рану, проверил пульс, откинул в сторону окровавленный плащ. Его пальцы двигались уверенно, точно. Лекарь, что проснулся с первыми лучами солнца, чтобы убедиться, что его пациент не умер. Я наблюдала за этим с порога кухни, застыв на месте, но когда он обернулся, я тут же юркнула внутрь, будто могла спрятаться от его взгляда за подгоревшей кашей. Той самой, что я, кажется, совсем забыла на огне. В нос ударил терпкий запах пригорелого зерна. Чуть не выругавшись, я успела снять котелок прежде, чем каша намертво приросла ко дну. Скрестила руки на груди, стараясь выглядеть собранной. Но внутри всё сжалось в тугой клубок.

Когда Кассен вошёл, его лицо оставалось тем же – серьёзным. Голос прозвучал глухо и чуть тише обычного, но от этого не менее властно.

– Расскажи, что вчера произошло?

Я тяжело выдохнула и рассказала всё в красках. Как споткнулась о тело в переулке, как проверила его пульс, как остановила кровь, тащила его через весь квартал. О том, как зашила рану – как могла. Всё, что касалось лечения. Ничего лишнего. Только самое важное. Всё остальное… всё, что произошло до встречи – я оставила при себе. Казалось, это сейчас не имело значения. Главное, что он жив.

Когда я замолчала, в комнате повисла тишина. Кассен смотрел не на меня, а сквозь – как будто прокручивал в голове каждое слово. Потом нахмурился. Его голос стал ещё ниже.

– Понятно. Никому не говори, что у нас дома светлый, ясно?

– Светлый?.. – я удивлённо приподняла брови, не сразу поняв, о чём он. – Ты имеешь в виду… салари?

Кассен метнул в меня острый взгляд. В нём промелькнуло что-то вроде тревоги – будто я прикоснулась к чему-то, чего не должна была даже видеть. Он отвернулся и тяжело выдохнул, не давая ответа сразу.

– Ты разве не поняла? – Кассен обернулся ко мне с таким выражением, будто говорил очевидное. – Да, верхний. Но вот что он делал в нижнем круге… – Он осёкся. На лице читалась нервозность, которую он и не пытался скрыть. Мысль, очевидно, билась у него в голове, не находя выхода наружу. Он пытался связать куски головоломки, а у меня этих кусочков просто не было. – В общем, никому ни слова. Пока не поймём, кто он такой и что ему здесь нужно.

Если он вообще выживет, – промелькнуло у меня в голове, но я не произнесла этого вслух. Сомнения, гулом осевшие в груди, я проглотила вместе с глотком воздуха.

Тем временем заварился чай. Тёмный настой с лёгким серебристым отливом. Я передала кружку Кассену, и он осторожно приподнял голову юноши, прижав к его губам ободок. Глоток. Потом ещё. Тот пил не приходя в сознание.

На первом этаже, как назло, не было ни кроватей, ни лежанок. Тащить раненого вверх по лестнице – равносильно самоубийству. Или убийству. Поэтому решение пришло само собой: разложить одеяла у камина, рядом с трещащими углями, и устроить хоть какое-то подобие ложа.

Пока я расправляла одеяла и подкладывала подушки под бок, Кассен занялся его одеждой. Она буквально прилипла к телу – окровавленная, пропитанная потом и грязью улиц. Я старалась не смотреть, но взгляд всё равно скользнул по его телу. Юноша казался… чужим. Странно совершенным. Без грубых шрамов, без мозолей, без черноты под ногтями. Не то чтобы он был слабым – наоборот, его фигура говорила о силе, но не той, что нарабатывают в шахтах. Его тело было тонким, длинным, почти вытянутым. Кожа слишком светлая. Без единого чёрного волоска. Волосы на голове, как я теперь разглядела при свете, были почти седыми, как у старцев.

Я молча помогала, когда Кассен просил – подавала чистую воду, тряпки, расправляла одежду. Когда дошло до исподнего, я отвернулась, но всё равно заметила: даже оно отличалось. Ткань – тонкая, без лишних швов. Без той грубой строчки, что была у нижнего народа. Всё в нём было не отсюда.

– Как будто с другой стороны стены свалился, – пробормотал он себе под нос.

Шишка на голове тоже не осталась без внимания. Я осторожно проверила её пальцами, после чего омыла, как и всё остальное. Теперь он лежал светлым пятном среди грубых серых одеял, словно чужеродный осколок чего-то далёкого и нездешнего. Несмотря на то, что мы не раз переворачивали его, поднимали, умывали и даже поили, он всё так же не приходил в сознание.

Я не стала упоминать, что ночью он всё же очнулся не на долго. Сейчас же, на утреннем свете, этот эпизод казался смазанным, почти выдуманным. Может, мне просто показалось?

Кулон, снятый с его шеи – Кассен аккуратно убрал в карман. Словно эта вещь имела для него какое-то значение. Потом, не сказав ни слова, натянул свой потёртый кожаный плащ, накинул капюшон и исчез за дверью. Куда – не сказал. Никаких указаний мне не оставил. Ни что делать с незнакомцем, ни что отвечать, если кто-то постучит в дверь.

Я осталась одна. Позавтракала в тишине, наполовину прожёвывая, наполовину обдумывая. Потом привычно ушла в рутину. Продолжив перебирать вчерашние травы. Резала, смешивала в разных пропорциях, погружаясь в знакомый ритм. Трава для ранозаживляющей мази требовала аккуратной работы.

К полудню мышцы спины начали ныть от долгой работы, и я откинулась на спинку крес, потирая затёкшую шею. И в этот момент, краем глаза, заметила движение.

Он больше не лежал. Юноша, ещё недавно совершенно неподвижный, теперь сидел, сгорбившись, посреди своих серых одеял. Я задержала дыхание, глядя на его спину, едва шевелясь. Не хотелось пугать, не хотелось говорить первой. В комнате стало как-то не уютно.

Он медленно поворачивал голову из стороны в сторону, оглядываясь, будто пробовал на ощупь окружающее пространство. Лицо его я не видела – только настороженность в движениях. Он попытался встать. Застонал – глухо, сдавленно, словно сам только что осознал, что его тело болит, что оно ранено.

Он не знал, где находится. И, скорее всего, был напуган.

Стоило мне сдвинуться с места, как стул подо мной заскрипел. В ту же секунду на меня уставился взгляд. Ледяной, прицельный. Его глаза, ярко-голубые, будто вспышка зимнего неба, впились в меня с такой силой, что я невольно затаила дыхание.

Брови сдвинулись к переносице, черты лица напряглись. На миг в нём промелькнул страх, но он тут же спрятал его за маской неприязни и настороженности.

– Кто ты такая? Где я? – Голос оказался выше, чем я ожидала, и в нём – странное сочетание: надлом и власть. Неуверенность, вывернутая наружу в виде приказа.

Я скрестила руки на груди и чуть приподняла бровь.

– В доме лекаря. Это я тебя сюда притащила, между прочим. А ты не из лёгких, уж поверь.

Моё желание помочь и вылечить – тут же испарилось. Если он так разговаривает с теми, кто вытаскивает его из переулков, не удивительно, что кто-то вонзил в него нож. Вполне закономерный итог.

Он нахмурился ещё больше, словно только сейчас окончательно осознал своё положение. Снова попытался подняться – и тут же с шипением опустился обратно, крепко сжав зубы. Бледные пальцы вцепились в шероховатую ткань одеяла.

– Почему я на полу? Где моя одежда?

Отлично. Началось. Сразу два вопроса, без паузы, без «спасибо». Вздохнула про себя. Что со светлыми не так? Или этот – особенный? Может, воспитан в каком-нибудь стеклянном дворце, где не принято говорить нормально?

– Потому что у тебя рваная рана и перетаскивать тебя на второй этаж было бы не самой умной затеей. – Я позволила себе легкую нотку раздражения в голосе.

Он следит за каждым моим движением, как будто готов к прыжку. И в его взгляде я заметила нечто большее, чем подозрение – растерянность. Он явно не привык быть беспомощным.

– Кто-то тебя ранил, и вся одежда была пропитана кровью. Тащить незнакомца в постель, не самая разумная идея, не находишь? – Я поднялась, смахнув со штанов травинки, и прошла к чайнику, где уже успел остыть утренний отвар.

Осторожно налила в кружку, запах травы приятно щекотал ноздри, добавляя тепла в этот холодный, настороженный воздух. Вернувшись, я протянула ему чашку.

Он глянул на неё, будто я вручила что-то отвратительное.

– Это чай, – сдержанно пояснила я и, чтобы развеять подозрения, сделала глоток первой. – Он снимет боль и немного утихомирит воспаление. Не опасен.

Он хмыкнул и скривился, будто попробовал лимон, но всё же взял кружку. Короткое молчание, прежде чем его пальцы сомкнулись на керамике. И странно – стоило ему немного разгладить брови, как лицо стало мягче. Ему, определённо, не шло быть хмурым.

Я присела рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы видеть его лицо. Бледность начала отступать, и теперь, с открытыми глазами, он выглядел куда живее… и, признаться, куда привлекательнее.

Опустив ладони на колени, сдерживая искру любопытства, но всё же подалась чуть вперёд, не в силах удержаться от вопроса, который с самого начала свербел на языке.

–Ты ведь светлый, да?