Читать книгу Лабиринт встреч - - Страница 22

Солнечный летний день неспешно раскрывался, словно давая всем вокруг больше времени для встреч. Молодые матери с колясками и пожилые пары неторопливо прогуливались по тенистым аллеям парка. Иван и Десятов, шагая под сенью деревьев, вышли к одному из мостов Таврического сада.

Внезапно идиллию прервал радостный гомон. С противоположной стороны к мосту двигалась компания молодых людей. В центре – пара, выделявшаяся торжественностью: девушка в белом платье и юноша в строгом костюме. Свадьба! Жених с невестой, смеясь и дурачась, отделились от гостей и стали позировать перед камерой.

– Как дела в личной жизни? – поинтересовался Десятов. – Что-то изменилось?

– Да, об отношениях тоже хотел поговорить. Здесь у меня вопросы, – вздохнул Иван.

– Весь внимание, – откликнулся Десятов.

– С момента нашей последней встречи я познакомился с девушкой. Её зовут Владислава. Честно говоря, эти отношения чаще огорчают, чем радуют. И будто бы дело не во мне. Владислава мне нравится – она увлечённая и целеустремлённая. Мне импонирует, что она обращается ко мне за советами, ценит мои компетенции. Но в общении с ней во мне просыпается другая, неприятная сторона моей личности…

^“В большинстве случаев всё плохое происходит в нашей жизни лишь для того, чтобы затем выйти на поверхность в свете дня._„

– Какая?

– Во мне просыпается тиран. Я веду себя эгоистично, нагло, будто я центр наших отношений. Важно только то, что чувствую и хочу я, а её мнение и желания не в счёт. Я выражаю это грубо, часто по-хамски, повышая голос. Иногда просто не могу сдержать гнев! И не понимаю, откуда во мне такие отталкивающие черты и за что я так с ней? Ведь это не первые мои отношения, раньше я за собой такого не замечал.

– Это можно объяснить, – задумчиво ответил Десятов. – Скажи, а что ты знаешь о родителях Владиславы, точнее – об отце?

– Насколько я знаю, отношения у них сложные. Владислава рассказывала, как он в детстве подавлял и её, и мать. Практически всё делалось по его воле. Детские шалости, капризы, слёзы, мечты – всё это считалось лишним и неважным. Кто и что делает – всегда решал отец. Мне кажется, его авторитарность повлияла даже на выбор её профессии. В их семье все из мира науки, а Владислава пошла в дизайн и архитектуру. Хотя, по-моему, всё и сложилось удачно: её увлечённость профессией меня восхищает!

– Почему же ты думаешь, что здесь что-то не так?

– Потому что для получения одобрения проекта она может сидеть за работой сутками. Это восхищает, но… выглядит неестественно. Вся остальная жизнь в такие моменты для неё перестаёт существовать. Я вижу, как она голодна, устала, нервничает, но продолжает держать себя «в ежовых рукавицах», будто несёт армейскую службу.

– А какие именно сейчас отношения у Владиславы с отцом?

– Почти не общаются. Владислава живёт отдельно, снимает квартиру и не стремится улучшить отношения с отцом.

– Вот теперь всё встало на свои места, – сказал Десятов. – Скорее всего, она видит в тебе отцовскую фигуру. Её отношения с отцом-деспотом не проработаны – зависимость от авторитарных родственных связей по-прежнему проявляется. Об этом говорит и её чрезмерное трудолюбие. Возможно, она искренне увлечена работой, но сутками сидит над проектами не столько от любви к делу, сколько из страха быть непризнанной. Думаю, Владислава чувствует родовое давление, требующее от неё самоотверженного служения делу. И Владислава следует этой установке, даже не отдавая себе отчёта в том, хочет ли она такой формы служения. Тебя же она притянула как человека, проявляющего в общении с ней те же отцовские качества. Это нужно Владиславе, чтобы увидеть и проработать деструктивный характер таких отношений.

– Да, но я ведь знаю себя другим в общении с девушками. Почему я веду себя с ней так? Что мной движет?

– Как Владислава видит в тебе отца, так и ты видишь в ней фигуру матери и подсознательно злишься на это. Часто бывает, что матери не хотят отпускать своих сыновей во внешний мир, не происходит процесса сепарации в подростковом возрасте. Мальчику-подростку – будущему мужчине – это, конечно, не нравится, и на бессознательном уровне копится напряжение, злость и отторжение. Как итог – во взрослой жизни это отторжение и злость проявляются по отношению к близкому человеку – обычно к партнёру.

– Но почему эти противоречивые механизмы заложены в самой природе? – воскликнул Иван. – Неужели я не могу не чувствовать этой подсознательной злости к матери за то, что она «не отпускала» меня во взрослый мир?

– Не можешь, – подтвердил Десятов. – Нынешнему обществу не нужны настоящие мужчины, потому что они – опасный для системы независимый элемент. Современное мироустройство во главе с корпорациями активно культивирует образ независимой женщины, предлагая той бесконечный цикл потребления товаров и услуг: косметология, шопинг, премиальный туризм; женщины – самая лакомая аудитория для рекламодателей.

Но если мужчина «включается» и пробуждает свою истинную природу, ту самую суть, которую система пытается усыпить – защитника своей семьи, – его отношения с женщиной преображаются до неузнаваемости.

Возникает иной тип семьи – партнёрство, где отношения строятся на глубокой взаимодополняемости, а не на потребительских шаблонах. Мужчина начинает фильтровать реальность через призму осознанности, отсекая всё навязанное и искусственное. А значит, рухнет «карточный домик», построенный на установке потребления. Итак, система, сложившаяся под воздействием исторического и потребительского контекстов, влияющая прямо и косвенно на воспитание мальчиков, закладывает будущим мужчинам злость к матери. И поэтому нужно начинать переформатирование с себя, а не искать причины неуспешных отношений в партнёре – эта аксиома касается и женщин.