Читать книгу Хрупкие тени - - Страница 7

Квартира Фрэнка тонула в синеве предрассветных сумерек. За окнами, затянутыми дымкой тумана, город еще спал, и лишь редкие фары машин прорезали темноту. Фрэнк лежал в гостиной, лицом к спинке дивана, сбросив одеяло на пол. Во сне его черты казались моложе, морщины у глаз разглаживались, но губы все так же были сжаты в упрямую линию. Он ворочался, бормоча что-то неразборчивое – то ли ругательство, то ли чье-то имя. Пальцы непроизвольно сжимались во сне, будто ловили призраков былых дел.

Алекс проснулась от привычного кошмара. Пот липкой пеленой покрыл спину, волосы прилипли ко лбу. Она вцепилась в край матраса, пытаясь вернуться в реальность: бежевые стены, потертый ковер, стопка книг по криминалистике на тумбочке. Это была его комната. Она в безопасности. Но даже здесь, в крепости Фрэнка, прошлое настигало.

Сон не шел. В голове крутились обрывки воспоминаний. Алекс потянула рукав лонгслива Фрэнка, – она не стала тратить время на распаковку вещей, быстро забывшись в беспокойном сне, – и села, прислушиваясь к тишине. Где-то за стеной скрипнула половица.

– Ты опять не спишь? – голос Фрэнка прозвучал из темноты гостиной, хриплый от недосыпа.

– А ты? – она приподнялась на локте, различая его силуэт в дверном проеме. Он стоял, опершись о косяк, в растянутых спортивных штанах и черной майке.

– Кошмары. Как у всех нормальных людей, – Фрэнк потер ладонью лицо, и тень от руки скользнула по щетине. – Чай будешь?

Она кивнула, не спрашивая, почему он предложил. Они оба знали: это ритуал перемирия после дневных стычек.

Когда они оказались на кухне, Алекс позволила себе спросить:

– Ты все еще злишься? – она обхватила себя руками и стала смотреть, как он насыпает чайные листья в заварочный чайник.

– Всегда, – он хмыкнул, но уголок рта дернулся. – Но не на тебя. А на того психа, который заставил меня делить жилплощадь с невыносимой отличницей.

Алекс улыбнулась, провела пальцем по шероховатой столешнице. Между ними повисло молчание, густое, как дым от сигарет, которые Фрэнк бросил год назад. Он поставил перед ней кружку. Пар поднимался спиралями, растворяясь в прохладном воздухе.

Звонок телефона вспорол тишину. Алекс вздрогнула, сердце заколотилось где-то в районе горла. Фрэнк схватил мобильный, его лицо стало каменным.

– Донован. Где? – он записал что-то на газете, валявшейся на подоконнике. – Понял. Выезжаем.

Алекс вскочила. Ткань лонгслива с логотипом рок-группы свисала до середины бедер, обнажая длинные ноги, бледные и гладкие, как мрамор. Фрэнк задержал взгляд на секунду дольше позволенного, прежде чем резко отвести его в сторону. Образ тут же врезался в память.

– Что? – ее каштановые волосы рассыпались по плечам, смягчая острые черты лица. Ответ она знала наперед.

– Новая жертва. В центре. Цветы в горле, как у Харпера и Лейна. Но есть нюансы. Собирайся, – пробурчал Фрэнк.

– Ты что, поедешь в футболке, в которой спал? – Алекс кивнула на его мятую одежду.

– Ну, планировал переодеться. Но, вот незадача – в той кофте уже тоже кто-то поспал, – парировал он. – Не заводи привычку.

Она усмехнулась и скрылась в спальне. Спешно натянула джинсы и джемпер. «Собирайся. Контролируй», – проговорила шепотом она, но в голове уже звенело от предчувствия.

Квартира оказалась на пятом этаже старого дома с облупившейся лепниной. Желтая лента с надписью «Место преступления не пересекать» уже оцепила вход, а криминалисты в белых комбинезонах сновали туда-сюда, словно привидения. У двери дежурил офицер с лицом новичка, слишком бледным для этой работы. Он нервно кивнул, когда Фрэнк и Алекс синхронно показали значки.

– Агенты Донован и Сандс, – Фрэнк указал на женщину в возрасте, курящую у окна. Ее руки дрожали, пепел падал на подоконник. – Она обнаружила?

– Да, соседка. Сказала, у нее собака лаяла на квартиру, как бешеная, – офицер мотнул головой. – Вызвала полицию, когда поняла, что дверь приоткрыта.

Гостиная была уставлена книгами и фотографиями в деревянных рамках. На полу, у дивана в цветочек, лежала женщина. В шелковом халате, волосы цвета меди раскинулись веером. Ее шея была вывернута под неестественным углом, а из приоткрытого рта торчали лепестки.

– Психопат ускорился, – пробормотал Фрэнк, разминая плечи. – Всего два дня после Лейна.

Он присел рядом с телом, пальцы в латексных перчатках осторожно отодвинули прядь волос с лица жертвы. Его рука проскользила дальше и замерла, когда он обнаружил множественные следы инъекций на внутренней стороне локтя.

– Рецидив? – спросил он больше себя, чем Алекс. – Или постановка?

– Жертва – Кэтрин Мэнсфилд, тридцать восемь лет. Юрист. Шея сломана, как у предыдущих, – голос криминалиста прозвучал откуда-то справа. Алекс узнала долговязого техника с техасским акцентом – Картера. Того самого, который хихикал над ее промокшей в оранжерее блузкой. – Цветы… мак. Необычно.

Кто-то подошел к окну, откинув жалюзи. Утренний свет ворвался в комнату, подчеркивая каждую пылинку, каждый изъян в идеально вымытой жизни Кэтрин Мэнсфилд. На полках – дипломы юриста, фотографии с благотворительных мероприятий, статуэтки за профессиональные достижения. И… медали за чистоту. Алекс почувствовала, как подкашиваются ноги. На одной из фотографий в рамке была запечатлена группа людей в кругу пластиковых стульев. Она помнила такие встречи: душные комнаты, паршивый кофе с дешевым печеньем, стыдливые голоса, делившиеся историями падений.

– Сандс, – окликнул Фрэнк, заметив ее бледность. – Вышла бы, подышала.

– Я в порядке, – она надела перчатки, больно щелкнув резинкой по запястьям, чтобы прийти в себя.

Криминалисты за спиной зашелестели пакетами для улик. Один из них наклонился к Фрэнку:

– Нашли дневник в ящике. Последняя запись сделана три дня назад. «Сорвалась. Стыдно. Но больше не буду». И пара шприцев под кроватью.

– Значит, наркотики, – Фрэнк встал, отряхивая колени. – Жертва боролась с зависимостью. Убийца узнал.

Алекс сглотнула ком в горле. Она должна была сказать. Сейчас. Но слова застряли, как те лепестки в горле жертвы. Пустоты в памяти заполнялись обрывками прошлого. Дрожащие руки, бледные лица, шепот: «Меня зовут Кэт, и я чиста уже шесть месяцев». Алекс вспомнила, как ее рыжие волосы ярким пятном выделялись среди серых стен.

– Ну что, герои, – раздался за спиной гладкий голос. Смитерс вошел, щеголяя идеально отутюженным плащом. За ним следовал Марк Теллер, профайлер из его команды. Он приветственно кивнул им. На голову выше Смитерса, в очках с тонкой оправой, Марк напоминал профессора, затерявшегося в мире крови и лжи. Его взгляд, умный и оценивающий, скользнул по их лицам с едва заметным сочувствием.

– Начальство предупредило, что дело может перейти к нам, – сказал Теллер. – Но мы предпочитаем работать с чистого листа.

– Как удобно, – фыркнул Фрэнк, проходя мимо. – Особенно когда листы уже испачканы нашими уликами.

Теллер вздохнул, поправил очки и кивнул криминалистам. Те засуетились, упаковывая вещественные доказательства. Алекс заметила, как он задержал внимание на фото с групповой терапии. Он поднял бровь, но промолчал.

– Ривера не просто предупредил, он уже подписал передачу дела. Можете идти… отдыхать, – Смитерс улыбнулся, демонстрируя безупречные зубы.

Рука Фрэнка непроизвольно потянулась к кобуре, но опустилась, сжавшись в кулак.

– Отдыхать? – он засмеялся резко. – Вы же даже не знаете, с чего начать. Тут связи…

– О, все мы знаем, – Смитерс кивнул Теллеру, тот открыл папку с профилем. – Жертва сорвалась после долгой ремиссии. Убийца играет на слабостях. Типичный миссионер смерти, маскирующийся под спасителя. И еще мы знаем, что жертва – давняя знакомая вашей напарницы, – он кивнул на Алекс. Фрэнк вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Не здесь. Не перед Смитерсом. – Конфликт интересов. Протоколы существуют не для украшения, Донован. Не волнуйтесь, я обязательно пришлю вам открытку, когда закончу за вас работу, которая оказалась вам не по силам.

Алекс ощутила, как внутри все сжалось. Теллер, заметив ее напряжение, мягко вмешался:

– Мы проверим все версии. Если убийца как-то связан с реабилитационным центром, это сузит круг.

Его голос был спокойным, без ядовитости Смитерса. Марк снял очки, протер линзы платком – жест, выдававший привычку к кропотливой работе. Алекс вспомнила: он был тем, кто два года назад помог раскрыть дело о поджогах в приютах, не побоявшись пойти против указаний сверху.

– Вам бы стоило поделиться информацией, агент Сандс, – добавил Теллер, – а не скрывать связи.

– Она не скрывала, – Фрэнк перехватил инициативу. – Эту связь мы обнаружили только что.

Смитерс фыркнул, подходя к телу. Его ботинки аккуратно обошли выпавшие изо рта Кэтрин лепестки.

– Ваши «находки» всегда запаздывают, Донован. Как и чувство такта.

Напряжение в комнате сгустилось, как предгрозовой воздух. Алекс потянула Фрэнка за рукав, чувствуя, что мышцы его плеча напряглись под тканью.

– Давай уйдем. Они свое возьмут.

– Умница, – Смитерс не поднял головы, изучая тело. – Учитесь у партнерши, Донован. Скромность украшает.

Фрэнк поспешно развернулся, толкая дверь так, что петли задребезжали. Алекс последовала за ним, напоследок переглянувшись с Теллером – тот едва заметно покачал головой, извиняясь за начальника.

Они спустились на два этажа ниже, подальше от любопытных ушей. Алекс подошла к окну, вцепилась в подоконник, будто пытаясь удержаться на границе реальности. За стеклом город начинал просыпаться: где-то зажглись витрины кофеен, зашуршали первые пешеходы. Она чувствовала на себе взгляд Фрэнка – тяжелый, пронизывающий, будто сканирующий каждое ее несовершенство.

– Это было так давно… двенадцать лет назад, – проговорила она. – Я… я не сразу узнала. Она была из группы. В рехабе. Мы… – голос сорвался. – Мы боролись вместе.

Фрэнк замер. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали шок.

– Зависимость? – спросил он так тихо, что Алекс едва расслышала.

– Да. После… после него. Собиратель… – она провела рукой по рукаву, ощущая шрамы под тканью. – Я пыталась заглушить боль. Кэт поддерживала меня, когда я пришла на групповые занятия. А теперь… А теперь он убил ее за один срыв. За слабость, которую она скрыла ото всех.

Фрэнк шагнул вперед, осторожно, как к раненому зверю. В нем медленно варилась усталая ярость, направленная куда-то в пространство.