Читать книгу Тени «Шарль де Мона» - - Страница 1

Мне хорошо запомнился тот пасмурный день в октябре 1922 года. Я сломя голову бежал вниз по лестнице Страсбургского университета, опаздывая на лекцию ненавистного мне профессора Готье. Тогда прохожим могло показаться, что я умею летать – так ловко мне удавалось перепрыгивать по три ступени за раз. И все было бы очень даже неплохо, если бы я не врезался в бегущего мне навстречу человека. Удар был достаточно сильным, чтобы я упал, словно мой кузен снова пытался учить меня боксерским приемам. Все мои записи, которые я держал в правой руке, разлетелись по лестнице.

– Какая нелепая авария, прошу прощения, – мой брат по несчастью протянул руку, чтобы я мог подняться.

Только в этот момент я впервые взглянул на него и тут же узнал по отличительной черте: огромный шрам проходил через все его лицо от правой брови до левого края подбородка. Многие мои товарищи рассказывали о чудаковатом первокурснике с огромным шрамом. Но когда я рассмотрел этого молодого человека немного внимательнее, он не показался мне странным. По крайней мере, внешне. Даже такой шрам на лице в сочетании с довольно высоким ростом, темными волосами и зелеными глазами может выглядеть вполне выигрышно.

– Спасибо, – пробурчал я. – Прошу прощения в ответ, но мне пора бежать.

– У вас пуговица на штанах расстегнута.

– Черт! – я принялся поспешно исправлять конфуз.

– Хит.

– Что?

– Меня зовут Хит. Хит Веслер.

– Говард Анцер, очень рад знакомству, но мне действительно нужно идти, – после этих слов я направился в нужную мне сторону.

Однако стоило мне отойти на пару шагов, как позади снова раздался голос Хита Веслера:

– Говард, постойте! Лекция профессора Готье по праву отменилась, у него ужасная простуда.

Находясь в абсолютном потрясении от смеси радости и удивления, я развернулся к своему новому знакомому на пятках. Спустя много лет мне кажется, что я был ужасно несобранным в тот день.

– Лекция отменилась? – я замолчал на несколько секунд, обдумывая эту информацию. – Насколько я знаю, профессор Готье не преподает у первокурсников.

Я слишком поздно понял, что оговорился, ведь мой собеседник не представлялся первокурсником. Однако Веслер, по всей видимости уставший от своей “дурной славы”, просто проигнорировал эту часть моей фразы.

– Ах да, я заметил ваши рефераты с его подписью, – Хит перевел взгляд на мои записи. – По абсолютно нелепой случайности я почти так же столкнулся с самим Готье у ворот больницы. Примерно час назад.

Веслер говорил так непринужденно, будто все эти вещи не имели особого значения. Я сохранил эту ситуацию в своей памяти, потому что еще тогда отметил внимательность и некую эмпатию этого молодого человека. Чем-то неуловимым он отличался от нашего потерянного поколения. В тот же день наше знакомство закрепилось походом в ближайший винстаб – один из тех уютных эльзасских погребов, где за столом из темного дерева можно было просидеть хоть до утра.

И вот сейчас, спустя шесть лет, мы с Хитом сидели на плетеных стульях одного из лионских брассери. Со времен университета многое изменилось, особенно заметны были мои лишние килограммы, набранные упорным трудом при работе поверенным. Хит, в отличие от меня, доучился только до третьего курса, а затем отправился странствовать по свету. Этот парень никогда не нуждался в деньгах, чему я, если честно, немного завидовал.

– Сколько времени осталось? – эти слова вернули меня в реальность.

– А? У нас еще сорок минут, спешить некуда.

– Прекрасно, тогда я продолжу свой рассказ, – Хит достал сигарету и закурил ее, параллельно повествуя мне о своих приключениях.

Тогда я узнал, что мой друг побывал во многих уголках света (включая Африку, которую он упоминал несколько раз), а также выучил более семи языков. Всем историям Хита я не верил. Этот хитрец любил привирать, особенно о тех вещах, которые действительно имели для него значение. Еще во времена учебы он придумал минимум пять историй получения своего знаменитого шрама, каждый раз подбирая нужные слова под тип человека, задающего вопрос. Помню, что я вел записи тех историй, чтобы в конце концов добраться до истины – к сожалению, у меня не получилось, но его придумки я запомнил:

В первый раз о получении шрама спросила первокурсница по имени Мари. Тогда Веслер рассказал, что в детстве мечтал стать шпагоглотателем, но после неудачной попытки передумал (Мари до ужаса боялась острых предметов).

Следующую попытку предпринял мой доверчивый сокурсник Шарль, увлекавшийся изучением диких животных. Ему досталась повесть о том, как Хит, будучи подростком, спас целое племя аборигенов, отбившись от тигра голыми руками.

Незнакомцы на улице, в особенности подшофе, несколько раз подходили к моему другу с вопросом о шраме. Этим ребятам он всегда отвечал одинаково: “Однажды я подошел к прохожему, чтобы задать ему вопрос… А потом РАЗ, очнулся уже со шрамом”. После этого разговор не клеился.

В университете был один не очень вежливый профессор (его имени я, к сожалению, не помню), который поинтересовался об особенности Веслера прямо во время лекции. Не знаю откуда, но Хит прознал о связи профессора с первокурсницей, поэтому его ответ был прост – шрам оставила ревнивая жена, с которой мой друг якобы развелся в девятнадцать лет.

Не буду скрывать, что меня тоже одолевал интерес по поводу этой “отметины”. Однако со мной Хит, очевидно, промахнулся, потому что объяснял наличие шрама тем, что не слушался маму.

– Говард, ты снова летаешь в облаках, – Веслер размахивал рукой перед моим лицом. – О чем задумался? О звездах?

– Почему о звездах?

– Просто я вспомнил, что твоя бабушка постоянно называла тебя “маленьким астрономом”. Странное дело – я много раз ломал над этим голову. Ты ведь не то чтобы помешан на звездах.

Я, в свою очередь, постоянно забывал это прозвище по неведомой мне причине. Словно в моей памяти срабатывал какой-то предохранитель. Разумеется, я не собирался посвящать Хита в историю возникновения “маленького астронома”. По крайней мере, не сейчас.

– Конечно, я не думаю о звездах. Я вспоминаю университетские годы.

– Готов поспорить, это было самое спокойное время в нашей жизни. По крайней мере, тогда у тебя не было этой ужасной эспаньолки на лице.

Я, будучи оскорбленным, встрепенулся и, немного повысив голос, ответил:

– Попрошу, Веслер! Я несколько лет добивался идеальных пропорций… – я тоже достал сигарету и закурил.

– Боже милостивый! – воскликнул мой друг. – Ты куришь!? Ох, если твоя мама узнает, что же тогда будет?

– Мне двадцать шесть лет, я могу сам принимать подобные решения.

– Три года назад, когда мы виделись последний раз, ты побоялся выпить бокал шампанского при своей маме. Хотя это был рождественский ревейон, – лицо Хита озарила широкая улыбка.

Конечно же, он преувеличивал. Мне не хотелось лишний раз тревожить маму по поводу моего здоровья, ведь она так печется обо мне. После слов Веслера я опять погрузился в свои мысли. Меня так и тянуло поразмышлять о прошлом. А ведь действительно, последний раз мы с Хитом виделись три года назад. После этого он уехал из Франции, и мы общались только по переписке. На самом деле я был очень удивлен, когда мой друг-путешественник принял приглашение на встречу в Лионе. Несмотря на огромное количество несостыковок в наших характерах, были вещи способные нас объединить, одна из таких вещей – различные представления. Сегодня в знаменитом лионском театре “Шарль де Мон” премьера нового спектакля от виртуозного режиссера Лебланша, именно такой повод я выбрал для нашей встречи.

– Что ж, пора выдвигаться, – я поднялся со стула, смахнув со своего пиджака невидимую пылинку.

Хит кивнул и неспешно достал из своего портсигара новую сигарету.

– Вторая подряд, – отметил я, придержав для него дверь. – Беспокоишься о чем-то или французский табак тебя больше не берет?

– Скорее первое, – коротко бросил он. – Пока все в порядке. Но интуиция шепчет о чем-то неприятном.

Мне хотелось продолжить эту мысль и переубедить Хита, ведь его волнение могло быть связано с тем, что он довольно долго не появлялся во Франции. Но разговор продолжить не удалось, так как Веслер быстро сменил тему на что-то повседневное, и мы направились в сторону театра. По дороге я выслушал еще одну историю о приключениях Хита в Африке, а если быть точнее, о его участии в раскопках. Я тоже не отставал, рассказывая о своей работе поверенным. Мои истории не были такими интересными, по большей части они состояли из ситуаций, в которых была неразбериха с документами. В тот момент у меня промелькнула мысль, что моя жизнь довольно скучна и однообразна, но я постарался быстро ее отбросить. Последние пять минут мы шли молча, разглядывая улочки Лиона. Я с интересом рассматривал все постройки на нашем пути, хотя модернистские элементы, которых в последнее время становилось все больше, были мне не по душе. Прекрасная осенняя погода благоволила прогулке, даже не хотелось заходить в здание, чтобы не прерывать идиллию. Однако впереди уже виднелся вход в “Шарль де Мон”, поэтому мы интуитивно ускорили шаг. Неожиданно я столкнулся с мужчиной, который чуть ли не бегом удалялся от театра.

– Тысяча извинений, – пробормотал незнакомец и убежал в неизвестном направлении.

Я повернулся к Хиту.

– Какой-то неприятный человек, – шепотом проговорил я. – Ты заметил, у него был очень странный глаз, как будто бы подбитый?

– Если честно, то я не обратил внимания… – так же шепотом ответил Хит, передразнивая меня, а затем перешел на обычный голос: – Не терпится увидеть премьеру!

С этими словами Веслер распахнул двери “Шарль де Мона”.