Читать книгу Тени «Шарль де Мона» - - Страница 6

Это помещение сильно отличалось от того, что мы видели у Матье Фарси. Узкое пространство с неестественно высоким потолком. Жандармам пришлось остаться у входа, чтобы не создавать лишних неудобств. Я сразу обратил внимание на запах приторных духов. В углу, на тумбе, лежали гири, а рядом – изящная, явно женская перчатка.

– Черт, вас трое, будет тесновато, – этими словами нас встретил Рихард Гюлен.

Он был молодым актером очень невысокого роста, с довольно поджарым телом. Темные волнистые волосы вкупе с карими глазами и усами “щеткой” придавали колоритности.

В этот раз разговор начал Хит.

– Месье Гюлен, сколько вы работаете в “Шарль де Моне”? – спросил мой друг.

– Года три являюсь основным исполнителем акробатических трюков. До этого еще год проходил “испытательный срок”.

– Испытательный срок? – уточнил Веслер.

– Небольшие разногласия с руководством предыдущего театра, – Гюлен снисходительно улыбнулся. – Знаете, когда затеваешь драку с режиссером, бывает трудно найти работу в будущем.

Дамиен Дюваль снова достал свой портсигар. Закурив, он спросил:

– И в чем же была причина драки?

– Думаю, что я не обязан отвечать на все ваши вопросы, господа, – Рихард непроизвольно сжал ладони в кулаки. – Поверьте на слово, причина была серьезной.

К моему удивлению, Дамиен не стал продолжать эту тему, вместо этого он перевел разговор в другое русло.

– Что связывает вас с еще одной актрисой “Шарль де Мона” – Амелией Маре? – прищурившись, сказал Дюваль.

– Она моя жена, – желваки заиграли на лице Рихарда Гюлена.

На этом моменте я переключил внимание на Хита – его взгляд стал холодным и изучающим, будто он только что увидел какую-то трещину в браваде Рихарда.

– Месье Гюлен, – начал Веслер, и его голос прозвучал на удивление мягко. – Нелегко, наверное, когда супруга работает в том же театре. Особенно с таким… опытным партнером, как месье Сорель. Не возникало ли у вас разногласий на этой почве?

Вопрос был задан так аккуратно, что Гюлен растерялся. Он скорее ждал нападения, а получил подобие сочувствия.

– Нет, – отрезал акробат, но его голос потерял прежнюю уверенность. – Я доверяю своей жене.

– Конечно, конечно, – тут же подхватил Дамиен, делая вид, что записывает что-то в свой блокнот. – Просто это странно… Со стороны. Молодая, талантливая актриса и мэтр, который наверняка питал особую слабость к таким прекрасным девушкам. В этом я могу вас понять, даже слухи бывают неприятны. А вы человек горячий, судя по истории с прошлым режиссером.

Рихард молчал. Его взгляд уперся в пол, челюсть напряглась, а лицо постепенно начинало заливаться краской.

– Слухи, – наконец произнес он глухо, – это удел бездельников. Они не имеют отношения к реальности.

– Вы правы, – вежливо согласился Хит, делая шаг в сторону, чтобы лучше видеть реакцию актера. – И все же реальность такова, что ваша жена и месье Сорель проводили вместе очень много времени. Я видел афиши – они постоянно были вместе в главных ролях. И это не считая репетиций, болтовни в гримерках. Все это неизбежно рождает вопросы. Даже у самого уверенного мужа.

Именно в этот момент я увидел, как контроль актера начал трещать. Небольшая мышца под глазом Гюлена задергалась, говоря о капитуляции его нервной системы.

– Вы все переворачиваете с ног на голову! – выпалил он. – Мы с Амелией практически не разлучаемся. Даже вчера мы провели вместе весь день – с утра и до самого выхода на сцену.

И тут я вспомнил слова старушки у харчевни, как она выкрикнула про “ссору с угрозами от турка”. Мой голос прозвучал в тишине удивительно ровно, чего я и сам не ожидал:

– Если слухи вас не интересуют, месье Гюлен, и вы так уверены в жене… то почему вы устроили сцену с угрозами Сорелю прямо на площади у театра?

Эффект был мгновенным, как удар хлыста. Все присутствующие повернулись ко мне. На лицах Дамиена и Хита можно было прочитать явное одобрение. Но самым красноречивым было лицо акробата. Округлившиеся глаза Рихарда не выражали ничего кроме нецензурной брани. Актер высказал что-то невнятное, а затем взорвался:

– Так вы уже все разузнали, да?! Ну хорошо! Да, я ему угрожал. Я сказал, что сверну ему шею, если он еще раз посмотрит в сторону Амелии! И я бы сделал это!

Он тяжело дышал, его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели.

– Но я его не убивал, – выдохнул Гюлен. – Не потому что не смог. А потому что… потому что Амелия убедила меня, что ничего не было. И я ей поверил. Вы довольны?

Больше вопросов не последовало. Спрашивать было нечего – Рихард выдал все, что у него было: свою слабость, унизительную уязвимость и алиби, которое целиком и полностью зависело от его жены. Гюлен не смотрел на нас. Он сидел на полу, сгорбившись, рассматривая свои кулаки так внимательно, будто видел их впервые. И Дамиен, в подтверждение того, что больше здесь ловить нечего, резким жестом указал нам на выход.

Дверь закрылась, отсекая запах духов. Но чувство, которое я вынес из этой гримерки, было липким и тяжелым. Это была не ясность, а ее полная противоположность. Рихард Гюлен был идеальным подозреваемым – со своим мотивом и темпераментом. Он был так очевиден, что это пугало. Но кто знает: до чего в действительности может довести человека такая поглощающая ревность?