Читать книгу Семейное дело - - Страница 5

Солнце било в глаза тёплыми, золотистыми пятнами, пахло жареным сахаром, попкорном и чем-то липким, сладким – детским.

Корвин шёл по парку аттракционов, держась за руки Астры и Элии, и впервые за долгое время не чувствовал тяжести в груди.

Элия болтала без остановки – про карусели, про плюшевых зверей, про то, что хочет есть мороженое перед обедом, «потому что это же парк, пап».

Астра смеялась – тихо, звонко, как колокольчик, – и толкала его плечом.

– Ты испортишь ребёнка, – сказала она, когда он купил дочери не одно, а два рожка.

– Я избалованность поддерживаю, – возразил он, делая вид, что гордится собой.

Элия взвизгнула и побежала к карусели с лошадками.

Корвин бросился за ней, смеясь, догнал, поднял на руки – девочка обняла его за шею и поцеловала в щёку.

– Пап, ты лучший!

Да.

В этот момент – да.

Он повернулся к Астре, чтобы сказать что-то одинаково глупое и счастливое, увидел, что она задержалась на шаг позади, и…

…остановился.

Она стояла странно. Наклонив голову – слишком сильно, как сломанная игрушка.

Солнце отбрасывало тень, и эта тень легла ей на лицо так, что…

Так, что скулы стали слишком острыми.

Кожа – слишком серой.

Пальцы – слишком длинными, будто растянутыми.

И когда она подняла голову…

У неё в глазницах не было ничего.

Только две глубокие дыры, из которых стекала густая, чёрная жидкость.

Она улыбалась – ртом, в котором не хватало половины зубов.

Улыбка была слишком широкой. Неправильной.

– Корвин… – прошептала она голосом, который не мог принадлежать живому человеку. – Почему ты оставил меня?

Он отшатнулся.

Элия дёрнула его за руку:

– Пап…

Он резко развернулся – и холод по позвоночнику стал ледяным.

Дочь стояла рядом.

Только это была уже не Элия.

Та же поза. Та же одежда. Тот же маленький бантик.

Но лицо – серое, как старый пепел.

Губы – потрескавшиеся, в крови.

Глаза…

Глаза вываливались из орбит, болтались на тонких, блестящих нитях, блуждая по сторонам, как у испорченной куклы.

– Пап, – сказала она. – Нам было так больно.

– Я… – голос пропал. – Элия…

Маленькая рука схватила его за запястье – и кожа под пальцами мгновенно пошла пузырями, словно её опалили кислотой.

Он заорал – не в силах остановить себя.

Астра шагнула вперёд.

Элия – тоже.

Обе – мёртвые, пустые, тянущиеся к нему.

– Пап… пап… пап…

Хор, от которого ломалось сознание.

Он хотел бежать.

Хотел проснуться.

Хотел умереть – если только это прекратится.

Но они приближались.

И в последний момент, когда холодные пальцы почти коснулись его горла.

Он вырвался из сна рывком.

Корвин сидел в темноте своей спальни.

Двухэтажный дом с чердаком встречал его гробовой тишиной.

Окно было приоткрыто, и ночной воздух резал кожу.

Постель была мокрой – пропитанной потом так, будто он только что вылез из ледяной воды.

Футболка прилипла к телу.

Он медленно провёл ладонью по лицу, выровнял дыхание…

Задержал его.

Поднял взгляд к потолку – будто там могло быть хоть какое-то спасение.

Глаза блестели.

Но это были не слёзы.

Он просто долго не моргал.

– …Когда вы оставите меня в покое? – прошептал он.

И голос его дрогнул совсем чуть-чуть.

Корвин входит в офис чуть позже обычного – капюшон надвинут, пальто сырое, на брюках и плаще тёмные разводы от грязи. Лирена, перебирающая бумаги, поднимает взгляд и тут же хмурится:

– Корвин… ты что, в канаве ночевал?

Он без тени эмоции стягивает плащ и вешает его на крюк.

– Водители, – бурчит он, – эти идиоты не умеют тормозить на пешеходном переходе. Поддал газу перед самым носом, я отскочил. Вылетел в грязь. Всё как всегда.

Она смотрит на него чуть дольше, чем нужно – пытаясь решить, верит ли. Корвин делает вид, что не замечает. Внутри он всё ещё слышит детский смех и пустые глазницы… но держит лицо гладким, как камень.

– Кофе? – наконец спрашивает Лирена.

– Два. Один крепче, один такой, чтобы я не умер, – отвечает он, зная, что она принесёт ему самый крепкий.

Корвин толкнул дверь пожарной лестницы плечом, вдохнул холодный воздух так, будто только тут можно было дышать. Поставил второй стакан кофе на перила, достал сигарету, но та оказалась последней. Он тихо цыкнул – раздражённо, почти беззвучно.

– О, начальник тёмного цеха, – раздалось сбоку.

Макс сидел на ступеньке, прислонившись спиной к стене. В зубах – сигарета, в руке – пачка. Пакет с едой рядом, будто он тут засел надолго.

– Дашь? – Корвин поднял бровь, не уточняя что.

Макс протянул ему сигарету и зажигалку.

– Ты сегодня как будто землю ел. Без обид.

– Почти, – буркнул Корвин, прикуривая. – Плохие дороги, плохие водители, хорошая грязь.

Макс хмыкнул.

– Ну да, тебя швырнуло так, будто тебя машина поцеловала. Ты в зеркало-то себя видел?

Корвин выпустил дым и устало прислонился плечом к металлическим перилам.

– Я в зеркало каждое утро себя вижу. Там хуже.

Макс тихо рассмеялся – ему, в отличие от остальных, всегда было легко с некромантом. Возможно потому, что он был единственный нормальный в этом отделе.

Пару секунд они курили молча. Потом Корвин, глядя куда-то в пустоту, сказал:

– Слушай, Макс… а Лирена тебе нравится?

Макс захлебнулся дымом.

– Чего? Откуда вообще…

– Ну ты на неё смотришь так, будто хочешь предложить ей свалить на край света и завести пять детей. Или хотя бы одно свидание.

– Я… – Макс замялся, почесав шею. – Она… хорошая.

– Хм. Великолепная характеристика. Прям хоть в поэму вставляй. “Она – хорошая”.

Макс застонал и уткнулся в ладони.

– Да блин, Корвин.

– Что? – некромант посмотрел на него с почти невинным видом. – Ты не решительный. Это факт. У тебя же язык работает только когда ты кричишь на гоблина-хулигана.

– Это было один раз.

– Он был метр ростом, Макс.

– Он был с ножом!

– Метр ростом, – повторил Корвин, не моргнув.

Макс выдохнул – шутка или лекция, никогда не понятно. От Корвина оба варианта звучали одинаково.

– Так вот, – продолжил некромант, стряхивая пепел. – Если хочешь к ней подкатить, делай это. Лирена не кусается.

Макс усмехнулся.

– Она тебя кусала?

– Меня? – Корвин фыркнул. – Меня вообще трудно укусить. Я же официально числюсь нежитью на половину.

Они оба рассмеялись. Быстро, негромко – как те, кто редко позволяют себе расслабляться.

– Просто… – Макс перевёл взгляд вниз, на внутренний двор. – Сейчас не время, понимаешь? Маньяк, трупы, вся эта жесть. Как-то… неправильно.

Корвин кивнул, втягивая дым.

– А знаешь когда будет правильное время? – Он щёлкнул пеплом. – Никогда.

Макс поднял на него взгляд.

– Жизнь не перестанет бросать в тебя трупами, дорогой мой не-маг. Но иногда нужно просто шагнуть. Пока тебя самого не унесло.

Макс тихо выдохнул, будто эти слова попали глубже, чем он ожидал.

– Ты говоришь, как человек, который уже пропустил шанс.

Корвин замер, но не отвернулся.

– Возможно, – сказал он спокойно. – Именно поэтому и говорю.

Несколько секунд висела тишина – живая, тёплая, редкая.

– Ладно, – Макс сжал сигарету пальцами. – Я подумаю.

– Не думай. Делай.

– Да брось, – усмехнулся Макс. – Ты сам так делал?

Корвин усмехнулся уголком рта.

– И посмотри, куда меня это привело.

Макс хотел что-то ответить, но дверь наверху открылась, и показалась голова Ледьяра:

– Вы там закурили уже весь этаж? Идите, у нас новые данные.

Корвин и Макс переглянулись – коротко, как солдаты перед очередным боем.

Они затушили сигареты и поднялись на ноги.

Пора снова в мясорубку.

Дверь распахнулась, и Ледьяр первым шагнул внутрь – быстрым, деловым шагом, каким обычно объявляют приговор. За ним вошли Корвин и Макс.

Комната на секунду словно встрепенулась.

Лирена, сидевшая ближе всех к входу, подняла глаза – мягко, тепло. На мгновение задержалась на Максе, и тот, естественно, тут же попытался выглядеть так, будто ничего не случилось. Получилось плохо.

Рика закинув руки за голову, изучала потолочную плитку, будто там было написано пророчество. Судя по лицу – пророчество ей не нравилось.

Торрен и Ильвор стояли у стола, склонившись над какими-то схемами.

– …я же говорю, это катализатор, а не активатор, – бубнил Ильвор.

– А я тебе говорю, что я не понимаю ни слова, – честно признался Торрен.

Корвин отметил: по крайней мере, искренность где-то ещё существует.

Ледьяр хлопнул папкой по столу – легонько, но звук разлетелся как выстрел.

– Так. Слушаем внимательно. У нас, господа, официально два связанных убийства. Значит, работать будем быстро и грязно. Или… – он скользнул взглядом по Корвину, – ещё грязнее, чем обычно.

Корвин не удостоил это шуткой. Просто достал сигарету, вспомнил, что внутри её нельзя, и спрятал обратно. Вид усталого разочарования получился почти художественным.

Ледьяр продолжил:

– Корвин, Ильвор. Вас – на склад. Нужно найти глаз из дела трёхмесячной давности. Если он ещё там, если его не списали, если морозильник не устроил революцию – достанете, изучите.

Он посмотрел на Ильвора поверх очков:

– И не вздумайте потерять, у нас новые глаза не завезли.

Ильвор скривился.

Ледьяр повернулся к Корвину:

– Если ничего нет – возвращаетесь и начинаете дело женщины с нуля. Со мной. Весёлого вам часа три.

Корвин мрачно кивнул.

Если что-то и могло быть хуже склада – так только работа в связке с Ледьяром. В тесном кабинете. Над документами. Три часа. Живое пламя ада нервно курит в углу.

– Макс, Торрен. – Ледьяр перекатил взгляд на дуэт, и оба синхронно помрачнели. – Обойдёте друзей покойного. Полный круг общения. С кем пил, с кем ходил, кому жаловался. Подробные допросы. Никаких “мы не хотели мешать”. Мешать – ваша работа.

Торрен тихо простонал:

– А можно я с некромантом? Там холодильник… тихий…

– Нет, – отрезал Ледьяр.

Макс фыркнул:

– Отлично. Прям свидание мечты.

– Это не свидание, – сухо заявил Торрен. – На свидании хотя бы не спрашивают, какое у тебя алиби.

– Это у тебя не спрашивают. У меня спрашивают регулярно.

Корвин посмотрел на них и задумался, а не отправить ли парочку сразу копать могилы – но сдержался.

Ледьяр перевёл взгляд на женщин:

– Лирена, Рика – вы едете к жене покойного. Не давить, не устраивать допрос. Как женщина с женщиной. Узнайте, как они жили, были ли конфликты. Вдруг дух нам чего-то не сообщил… или соврал.

Рика вытянула ноги и встала.

– Наконец-то. Хоть что-то нормальное, а не ковыряться в его… – она ткнула взглядом в Корвина, – персональных погромах.

Некромант повернулся к ней медленно, как будто размышлял, сколько проклятий можно легально применить на сотруднице.

– Ох, Рика… – устало произнёс он. – Если бы ты знала, как часто мне хочется вытирать пол тобой.

– Это было бы нарушение устава, – без эмоций заметила она. – Но звучит приятно.

– Прекратите, – вздохнула Лирена, перебивая начинавшийся словесный мордобой. – Мы работаем вместе, если кто забыл.

Корвин откинулся на пятку.

– Никто не забыл. Я просто напоминаю, что я не виноват в том, что мир создан грязным. И люди тоже.

Рика зыркнула, но промолчала.

Ледьяр сделал жест, отрезав спор:

– Всё. Команды выданы. Разошлись.

Комната ожила: стулья отодвинулись, бумаги захрустели, кто-то натягивал пальто, кто-то напяливал амулет.

Корвин, Ильвор, Макс и Торрен направились к выходу вместе – как четыре человека, у которых впереди либо ужасный день, либо очень интересный.