Читать книгу Безмолвные зеркала - - Страница 4

Утро для Аарона выдалось непростым. Почти всю ночь он промучался без сна, крутя в голове все произошедшее за день. Он уже сотню раз пожалел, что приехал сюда. Столько лет он прекрасно жил в отрыве от семьи и её тайн, что теперь просто не представлял, что ему делать и за что хвататься.

Приподнявшись на локтях, он бросил взгляд в сторону окна. Шардмурские пейзажи, словно сошедшие с мрачной картины, встречали его серым небом, тяжёлыми клочьями тумана и чёрными силуэтами голых деревьев. На мгновение ему показалось, что в густой дымке притаилась чья-то тень, но стоило ему прищуриться, как она растаяла.

Аарон тяжело вздохнул и снова опустился на подушку, с головой укрывшись одеялом. Желание вставать исчезло полностью. Всё в этом доме – от выцветших портретов предков до едва уловимого скрипа половиц – напоминало ему о проклятии, которое он унаследовал. Даже сейчас, в этот холодный ноябрьский день, он чувствовал, как стены особняка давят на него невидимой тяжестью. «Может, просто собрать вещи и уехать обратно в Лондон?» – мелькнула мысль. Но в глубине души Аарон знал, что это невозможно. Уехать сейчас означало бы оставить всё нерешенным, а бремя тайн, от которых он столько лет бежал, всё равно догонит его, где бы он ни находился.

Где-то внизу едва слышно хлопнула дверь, и донёсся приглушённый голос слуги. В доме уже начался новый день, но Аарон никак не мог заставить себя подняться и включиться в его течение. Лишь звон старых часов из коридора напомнил ему о том, что время уходит, и вместе с ним – его возможность взять судьбу в свои руки.

Аарон с усилием отбросил одеяло и сел на краю кровати, с минуту глядя на холодный пол. Слабое утреннее солнце пробивалось сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в блёклый серо-жёлтый оттенок. Дрожь прошла по его телу, когда босые ноги коснулись ледяных досок.

Он потянулся к звонку, чтобы позвать слугу, но замер, вспомнив вчерашний разговор о зеркале. В комнате стояла напряжённая тишина, словно сама обстановка ждала его решения. Аарон бросил взгляд на стену, где рама зеркала, несмотря на все усилия, всё ещё крепко удерживала своё место. Он невольно поёжился.

– Проклятье… – тихо пробормотал он, проводя рукой по лицу. В дверь постучали.

– Войдите, – хрипло отозвался он, не в силах поднять голову.

В комнату вошёл молодой слуга, тот самый, который вчера оправдывался насчёт зеркала.

– Доброе утро, господин, – неуверенно произнёс он, перенося вес с ноги на ногу. – Приказать подать завтрак в столовую или вам подать сюда?

– В столовую, – коротко бросил Аарон, не поднимая взгляда.

Слуга замялся, словно хотел сказать что-то ещё, но затем быстро кивнул и выскользнул из комнаты, оставив Аарона снова наедине с мыслями. «Соберись», – приказал он себе, вставая и направляясь к умывальнику. Ледяная вода заставила его вздрогнуть, но её прикосновение помогло немного прояснить мысли. Ему нужно было разобраться с делами, если он хотел найти ответы. Он быстро оделся в простой, но элегантный утренний костюм и направился вниз. В воздухе дома витали запахи старого дерева, парафина от свечей и легкий аромат чёрного кофе. Войдя в столовую, Аарон обнаружил на столе стопку писем и документов. Вид их вызывал у него привычную тяжесть в груди.

Слуга, который стоял в стороне, не выдержал молчания.

– Господин, сэр Спаркс прислал вам записку. Просил передать, что будет ждать вас на обед в своём поместье.

Аарон нахмурился.

– Записка?

Молодой человек протянул ему сложенный лист. Развернув его, Аарон бегло прочёл ровные, уверенные строки приглашения. Чувство было противоречивым: с одной стороны, меньше всего ему хотелось снова обсуждать прошлое и эти чёртовы зеркала; с другой – отказаться было бы глупо. От прошлого не убежишь.

– Передай, что я прибуду, – тихо сказал он, убирая письмо в карман.

«Время снова встречаться с призраками», – подумал он, поднося к губам чашку кофе.

Поработать Аарон так и не смог: цифры расплывались, мысли путались. Он ловил себя на том, что всё чаще возвращается к матери – её аккуратным записям в счетах, её силе. Теперь он начинал понимать, почему она отправила его прочь, подальше от Шардмура.

Он устало откинулся на спинку кресла. Солнечный луч пробился сквозь гардины, подсвечивая пылинки в воздухе. Зеркало напротив, обыкновенное на вид, вдруг стало невыносимым: каждое отражение теперь будто смотрело на него в упор.

«Сможешь ли ты быть таким же сильным, как она?» – отзвенело в голове.

Аарон резко отвернулся, сжал край стола и выдохнул.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть. На пороге стоял дворецкий.

– Господин, ваша карета будет подана через четверть часа. Сэр Спаркс ожидает вас у себя и просил не задерживаться.

Аарон хотел было отказаться, сославшись на усталость, но уже поднялся. Разговор будет тяжёлым – но, возможно, принесёт ответы.

– Скажите, что я выйду сейчас, – коротко бросил он.

Дворецкий кивнул и исчез, оставив его одного. Бумаги на столе казались тяжелее любого камня. Но медлить больше было нельзя.

Он поправил манжеты, прошёл по коридору, и каждый его шаг гулко отзывался в стенах – будто сам дом напоминал, что всё это наследие больше не отпустит его.

Дом сэра Спаркса почти не уступал по размерам и величию поместью Беркли. Аарон попытался вспомнить, был ли дом таким огромным в его детстве, но воспоминания будто смыло. Ослепительно белый фасад выделялся на фоне мрачного неба, а окна, высокие и узкие, словно щели, казались глазам, наблюдающими за каждым шагом.

Подъездная дорожка была выложена идеально ровной плиткой, вокруг которой росли выстриженные кусты в форме шаров. На них не было ни единого листка, выбившегося из идеальной формы. Всё здесь дышало роскошью и педантичной строгостью.

Большие двойные двери из тёмного дуба, украшенные бронзовыми ручками в форме львиных голов, открылись едва ли не бесшумно, как будто были смазаны утром специально для того, чтобы произвести впечатление. Аарон замер на крыльце, пока лакей, окинув его оценивающим взглядом, наконец пропустил внутрь.

– Сэр Спаркс скоро подойдёт, – ровным голосом оповестил дворецкий, и оставил Аарона в гостиной, дожидаться хозяина дома. Когда Аарон вошёл внутрь, его обдало ледяным спокойствием. Высокий потолок, поддерживаемый мраморными колоннами, казался бесконечным. Пол из чёрного и белого мрамора блестел настолько, что в нём отражалась люстра – огромная, сверкающая сотнями кристаллов. Аромат полированного дерева смешивался с едва уловимым запахом дорогого табака.

Вся обстановка – от изысканно гравированных зеркал на стенах до массивных картин в золочёных рамах – словно говорила: здесь царствует власть, деньги и холодный расчёт.

В детстве Спаркс казался Аарону добродушным и весёлым. Но почему-то сейчас он стал замечать холод и некую предвзятость по отношению к нему. Казалось, что каждое слово сэра Спаркса взвешено, каждый жест отточен, но не для того, чтобы расположить к себе, а скорее, чтобы показать своё превосходство. Аарон чувствовал себя школьником, которого вызвали к учителю – обстановка в доме сэра Спаркса только усиливала это ощущение. Каждый уголок словно кричал о порядке, строгости и власти, которой этот человек привык наслаждаться.

Спаркс встретил его в кабинете. Аарон сразу почувствовал, как воздух стал тяжелее: он пах старым вином, увядшими розами и какой-то невыносимой тоской. Владелец дома сидел за массивным столом из красного дерева, заваленном книгами и пожелтевшими свитками. Огонь в камине еле тлел, отбрасывая на стены тревожные тени, которые, казалось, тянулись к самому Спарксу. Он не встал, не сделал ни одного движения. Только сухим жестом указал на кресло напротив, словно перед ним не гость, а предмет, который нужно было поставить на место.

– Аарон, – произнёс он негромко, но с той сухой, как осенний лист, интонацией, где слышался не столько привет, сколько укор. – Наконец ты решился.

Аарон сел. Скрипнул старый кожаный диван. Он не сводил глаз со Спаркса, пытаясь найти в нем хоть тень человечности, но видел только мраморную маску. Его пальцы нервно сжимались в кулаки, а сердце, которое ещё минуту назад билось размеренно, теперь отбивало тревожную дробь.

– Я хочу знать правду, – голос Аарона прозвучал жёстко, даже для него самого. – Что с моими родителями? Что за бред с зеркалами?

Спаркс не ответил. Он чуть усмехнулся, медленно откупорил бутылку, до отказа наполнил бокал и стал покачивать его, наблюдая, как вино лениво стекает по стенкам. В этом жесте было что-то невероятно театральное, будто он наслаждался каждой секундой чужого нетерпения.

– Твои родители не сошли с ума, – наконец произнёс он, делая глоток. Его голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей. – Они просто пытались уберечь тебя. Твоя мать особенно. Она слишком хорошо знала, что Зеркала требуеют.

– Что именно? – Аарон нетерпеливо подался вперед.

Старик поднял глаза. Взгляд его был холодным, обыденным, как будто он говорил о налогах или урожае, а не о чем-то жутком.

– Жертву. Настоящую. Кровь. Когда меняется хозяин дома Зеркала требует жизнь, иначе город гибнет. Болезни, пожары, голод – это не пустые легенды.

У Аарона перехватило дыхание. Он вспомнил рассказы слуг о последних днях матери: её дрожащие руки, вечно отстранённый взгляд, её нервный смех. Ему стало дурно.

– Вы всерьез верите… – он попытался усмехнуться, но смех застрял в горле. – Это безумие.

– Верю, – перебил Спаркс. В его глазах что-то вспыхнуло, похожее на старую боль. – Я видел, как твой отец выбирал. Его первая жена… – он сделал короткую, но тяжёлую паузу, и этого хватило, чтобы слова ударили сильнее, чем если бы он выкрикнул их. – Он отдал её зеркалам.

Молчание упало между ними, тяжёлое, как свинец. Аарон смотрел на Спаркса, и отвращение, которое он почувствовал, было не таким, как то, что он испытывал к змее. Это было отвращение к человеку, который мог быть его братом. Он вспомнил, как Спаркс впервые появился на пороге особняка. Его добродушная улыбка, его искренние слова. Все это было ложью.

– Ты врёшь, – тихо сказал Аарон. Голос его предательски дрогнул.

Спаркс пожал плечами, делая вид, что ему нет никакого дела до чужих чувств.

– Мне нет смысла. Я был рядом. Я видел, как это произошло. Видел, как после этого город воспрянул, словно напился свежей воды. Люди этого не знают – да и не должны. Но я знаю. И теперь ты знаешь.

Он поставил бокал на стол, наклонился ближе, и Аарон почувствовал, как по его спине побежал холодок.

– Ты думаешь, почему тебя отправили прочь? Потому что родители надеялись, что проклятье тебя не достанет. Что, может быть, кто-то другой возьмёт на себя долг. Но Шардмур не отпускает своих хозяев. Ты вернулся – значит, пришёл твой черёд.

Аарон сжал кулаки, резко поднялся.

– Это безумие.

– Нет, – спокойно сказал Спаркс, и его взгляд стал ещё холоднее. – Это порядок. Твоя кровь и твой выбор – единственное, что держит этот город живым.

***

Аарон шёл домой, словно плыл в тумане. В голове смешалось все услышанное, и все нутро сопротивлялось. Слова Спаркса, такие ледяные и обыденные, не укладывались в его сознании. "Жертва. Кровь. Выбор." Этот шёпот преследовал его, звучал в ушах, заглушая даже треск огня в камине.

Он пытался найти трещину в рассказе Спаркса. "Он врёт", – отчаянно твердил он себе. – "Он просто хочет напугать меня, чтобы я сбежал." Но что, если нет?

"Отец лишился рассудка", – это была единственная логичная, хоть и ужасная, мысль. – "А мать просто поддалась его влиянию. Именно так. Сумасшествие – это болезнь, а не проклятие." Он ухватился за эту мысль, как за спасательный круг, пытаясь успокоить свой разгоряченный разум. А город… просто суеверные люди, и ничего больше.

Стук в парадную дверь был таким громким, что Аарон услышал его даже в кабинете.

Он раздражённо отложил перо, спустился вниз. В холле суетились слуги, переглядывались, словно чего-то боялись.

На пороге стоял мужчина, насквозь промокший под дождём. Он упал на колени, приложил лоб к сапогам графа.

– Милорд! – хрипло выкрикнул он. – Только вы можете помочь. Моя жена… она умирает. Вы же Беркли. Достопочтенные Беркли никогда не отказывали в помощи!

Аарон отшатнулся на шаг, сдерживая раздражение и неловкость.

– Встань, – холодно сказал он. – Я не врач. Тебе лучше отправиться к доктору.

Мужчина вскинул голову, его глаза горели отчаянием.

– К доктору я уже ходил! Он развёл руками! Умоляю вас… Она мать моих детей. Я останусь с сиротами на руках. Помогите!

Слуги стояли полукругом позади Аарона. Никто не двинулся, но все смотрели на хозяина так, будто ждали решения. Словно знали, что он может.

– Я ничем не могу помочь, – произнёс граф и отвернулся. – Уведите его.

Мужчина вскрикнул, но его уже подняли под руки, потащили к выходу. Тяжёлый стук двери отозвался эхом в груди Аарона.

Когда он вернулся в кабинет, тишина дома показалась слишком густой.

Аарон сел за стол, но перо не слушалось. Мысли всё возвращались к тому человеку – мокрому, согорбленному, почти сломанному. К жене, которая, быть может, умирала в эту самую минуту.

И тогда он услышал.

– Простая просьба… – прошелестел голос.

Аарон вздрогнул, вскинул голову.

– Всего одно слово, – прошептало зеркало в углу, тёмное, как пруд в полночь. – И бедный крестьянин не потеряет жену. И дети – мать.

Аарон замер. Горло пересохло.

– Что… я должен сказать? – еле выговорил он.

В зеркале дрогнуло отражение. Словно кто-то другой смотрел на него из глубины.

– Скажи: «Я прошу».

Аарон почувствовал, как внутри что-то сжалось, как будто его тянут в пропасть.

– И… цена? – спросил он почти шёпотом.

В зеркале вспыхнула тень улыбки.

– Цена всегда одна. Но не тебе решать, кому её заплатить.

Он сжал кулаки. Его трясло от ужаса и… от странного чувства, что у него действительно есть власть.

– Я… прошу, – выдохнул Аарон.

В ту же секунду зеркало звякнуло, будто по нему провели пальцем. Звук растёкся по комнате, лёгкий, как ветер в листьях. И стих.

Наутро к воротам снова пришёл тот же крестьянин. Но теперь он плакал от радости, хватал Аарона за руки и благодарил.

– Она встала! Она дышит! Милорд, она улыбается детям! Господь послал нам вас!

Аарон молча смотрел на него, чувствуя, как внутри растёт и холод, и тяжесть. Здесь не было Господа, лишь темная, пока не до конца понятная ему сила.

Когда крестьянин ушёл, в доме долго ещё шептались:

– Зеркала снова слушают.

А ночью Аарону снился другой сон. Он видел чужой дом, грязную кровать, девочку лет десяти. Она кашляла кровью.

И только голос в темноте повторял:

– Цена всегда одна.

Аарон вышел из дома, не чувствуя под собой земли. То, что он только что видел во сне, не укладывалось в голове. Но вместо веры в чудо пришёл страх. Если всё это правда – значит, Спаркс тоже был прав. И единственным выходом оставалось бегство.

Лошади были готовы к выезду, когда Аарон достиг конюшни. Слуга, удивлённый столь неожиданным приказом, всё же не посмел перечить графу.

– Седлай лошадей, я уезжаю. Немедленно.

– Но куда, милорд? Уже поздно, дорога может быть опасной…

– Седлай, – голос Аарона не терпел возражений, и слуга поспешил исполнить приказ.

Через несколько минут Аарон уже скакал по дороге, ведущей прочь из Шардмура. Ветер хлестал его по лицу, мысли путались, но одно было ясно – он должен уйти, пока этот город, эти зеркала и Спаркс не свели его с ума окончательно.

Дорога вилась вдоль темнеющего леса, где тени деревьев казались живыми, вытягивались и тянулись за ним. Ему казалось, что в тишине ночи он слышал эхо своих собственных мыслей, превращённых в шёпот.

– Не сбежишь… – прошелестело едва различимое.

Аарон резко обернулся, натягивая поводья. Позади – пустая дорога. Только луна холодно освещала её изгибы.

– Бред, – прошептал он, стирая пот со лба. – Просто усталость.

Лошадь, словно чувствуя панику хозяина, металась, переступая копытами, пока Аарон пытался выправить поводья. Но внезапно она испуганно взвилась на дыбы, сбросив его на землю. Аарон упал, ударившись о влажный, покрытый мхом лесной грунт. Воздух вылетел из его лёгких, и он остался лежать, глядя в мрак между деревьями. Лошадь убежала, а он остался один, окружённый бесконечным лесом. Шорохи раздавались со всех сторон, будто кто-то крался сквозь густую листву. Аарон поднялся на колени, чувствуя, как страх сковывает всё его тело.

– Кто здесь? – сорвался он на крик, хотя голос дрогнул, выдав его растерянность. Ответом ему был тот же шёпот, что он слышал ранее, но теперь он становился громче, наполняя воздух вокруг.

– Ты не уйдёшь… Ты наш…

Тени начали сгущаться. Сначала они были еле заметными, словно игра света и тьмы на ветвях деревьев. Но вскоре они обрели форму – высокие, безликие силуэты, окружившие его кольцом. Аарон судорожно вцепился в землю, чувствуя, как ноги его отказываются двигаться.

– Вы… не настоящие… – прошептал он, но внутри всё твердило, что это ложь. Тени приблизились, тягуче, будто наслаждаясь его ужасом. Они не говорили, но их присутствие было тяжёлым, давящим, будто само лесное пространство стало плотнее. Вдруг одна из теней протянула нечто, напоминающее руку, к его груди. Аарон почувствовал, как холод, обжигающий до самого сердца, пронзает его. Он зажмурился, вскрикнув:

– Я не принадлежу вам!

Но вместо ответа раздался смех. Он был низкий, хриплый, словно доносился из глубин зеркал, что преследовали его. Тени остановились в шаге от него, словно ждали. Одна из них указала в сторону – туда, где сквозь деревья проглядывал слабый свет.

– Дом ждёт, – прошелестело в голове.

Аарон не помнил, как поднялся. Он шёл, как во сне, ведомый этим светом. Когда он вышел на освещённую поляну, перед ним снова возникли массивные ворота его поместья, высокие и угрожающие. Двери открылись сами собой, впуская его внутрь. Он стоял на пороге, дрожа от усталости и страха.

– Ты – хозяин, – раздался голос из дома. – И ты не сбежишь.

Аарон шагнул внутрь, как будто чужая сила вела его за руку. За спиной скрипнули и с грохотом захлопнулись двери, словно город запирал его в ловушке. Стоя на пороге дома, Аарон глубоко вдохнул, словно пытался впитать в себя остатки свободы. Но в этот момент он понял: свободы уже не осталось. Всё вокруг словно шептало о его месте в этой истории, о долге, который он не просил, но не мог отвергнуть.

– Хорошо, – прошептал он, чувствуя, как его голос дрожит, – я останусь. Но я узнаю правду. И если эта правда потребует моей жизни, я буду сражаться за неё, – сбоку послышался тихий шорох, и Аарон вздрогнул, вновь ожидая увидеть призрачные тени, но из коридора вышел дворецкий.

Его крайне встревоженный взгляд прошёлся по графу.

– Милорд, что произошло? Слуги передали, что вы велели седлать лошадь, – Аарон пошатнулся, и ему пришлось ухватиться за стену, чтобы сохранить равновесие. Бернард незамедлительно шагнул к хозяину, подхватывая его под руку, – позвольте, я вам помогу, – Аарон прижал ладонь ко лбу, холодный пот стекал по вискам. Его дыхание было рваным, а в ушах стоял тихий шёпот, будто тени из леса следовали за ним и сейчас шептались где-то за дверью.

– Милорд? – осторожный голос Бернарда вернул его в реальность, – Аарон обернулся к дворецкому, который стоял в дверях, напряжённо изучая его состояние.

– Что… ты здесь делаешь? – голос Аарона был хриплым, словно он выговорил эти слова с огромным усилием.

– Я услышал, как вы вошли. Вы… – Бернард заколебался, осматривая хозяина. – Позвольте, я помогу вам добраться до спальни.

– Я справлюсь, – выдохнул Аарон, но его ноги подкосились, и он едва не упал. Дворецкий тут же оказался рядом, подхватывая его под руку.

– Милорд, прошу. Вы не в состоянии стоять.

Аарон не стал сопротивляться. Он позволил Бернарду провести его через коридор, каждый шаг отдавался в голове звоном, словно пол был вымощен стеклом, готовым треснуть. Когда они дошли до спальни, Бернард осторожно усадил его в кресло у камина и присел на одно колено рядом.

– Вы выглядите, как будто увидели самого дьявола, милорд, – Аарон прикрыл глаза, его голос прозвучал слабым, почти сломленным:

– Я не уверен, что это не так, – Бернард нахмурился, но промолчал. В комнате воцарилась гнетущая тишина, и Аарон наконец решился заговорить.

– Бернард… скажи мне, ты веришь, что этот дом… этот город – проклят?

Слуга помедлил, но его голос оставался ровным:

– Я верю, милорд, что этот город слишком долго зависел от тайн и слухов. А те, кто слишком близко подходят к этим тайнам, неизбежно становятся их частью, – Аарон вздрогнул, услышав эти слова. Внутри него зашевелился холодный ужас, как будто всё сказанное подтверждало его худшие опасения. Он медленно поднялся с кресла, чувствуя, как страх превращается в тихое смирение, от которого становилось только тяжелее.

– Я не могу уйти, – прошептал он, будто признавая это впервые. Бернард посмотрел на него с тревогой, но не перебивал. – Я пытался… пытался бежать, но эти чертовы тени… этот лес… – Аарон провёл рукой по лицу, вытирая пот. – Они не отпустят меня. – Он повернулся к окну, глядя на своё поместье, погружённое в ночь.

– Мне придётся подчиниться. Придётся принять их правила, их жертвы, если я хочу выжить, – Бернард внимательно смотрел на него, но не двигался с места.

– Милорд, вы уверены, что готовы? – Аарон коротко рассмеялся, но в его смехе не было ни капли радости.

– Готов ли я? Нет. Но что у меня есть, кроме как следовать за Спарксом и его безумными требованиями? – Он отвернулся от окна и посмотрел в тёмный угол комнаты, где, казалось, снова мелькнули тени.

– Если я не сделаю этого, они возьмут меня. А если я сделаю… – он стиснул зубы, – возможно, это даст мне время. Время найти другой выход. – Бернард тихо кивнул, но в его взгляде читалось сомнение.

– Что прикажете, милорд? – Аарон отвернулся, подавленный своей же судьбой.

– Скажи Спарксу, что я согласен. Мы найдём мне жену. И пусть это будет конец, – Бернард медленно поднялся и, слегка поклонившись, покинул комнату. Аарон остался стоять у окна, чувствуя, как по его спине пробежал ледяной холод. Он больше не пытался спорить с домом или городом. Они выиграли.

Бернард медленно поднялся и, слегка поклонившись, покинул комнату.

Аарон остался стоять у окна, чувствуя, как по его спине пробежал ледяной холод. Он больше не пытался спорить с домом или городом. Они выиграли.

Тишина повисла, но не надолго. Где-то в глубине зала зеркало дрогнуло – и раздался едва слышный шёпот:

– Малое чудо… за одно слово.

– Представь, чего мы потребуем, когда придёт время по-настоящему.

Аарон зажмурился, но эхо голоса уже вплелись в его собственные мысли.