Читать книгу Матиас и завтра я родилась - - Страница 4

Я стоял, прислонившись плечом к стене, и думал о том, как же все-таки она писала их? Сквозь пар и пену, и темноту, сидя среди мыла и голых женских тел, которые при всем своем размере, казались такими изящными.

– Что с тобой? Не веселый ты какой-то, – сказал Ларс и протянул мне рюмку.

– Впечатлился просто, – ответил я, сделав глоток холодного напитка. Мы сидели в полумраке за большим столом какого-то ресторана и наблюдали, как Люк общается с Костей, организатором тура в этом городе. Разговаривали они также оживленно, как опустошали графины с водкой и ведра со льдом. Еще очень громко пел какой-то певец.

– Красивыми женщинами? – спросил Ларс, рассекая рукой воздух и указывая в сторону большого пространства, наполненного искусственным дымом и человеческим теплом. Туда-сюда сновали официанты, одетые так же, как и мы, в черные костюмы-тройки.

– Нет, друг! – покачал я головой. – Это без меня. Слишком непросто дался развод с Анной.

– Как она?

– Наверное хорошо, – произнес я, пожав плечами. Я действительно не знал, как у Анны дела, но искренне надеялся, что она в порядке.

– А ты как? – спросил Ларс серьезно.

– Работаю, – ответил я и, опрокинув рюмку, залпом допил ее содержимое.

Личное всегда оставалось за кадром нашей деятельности, и, создавая кино бок о бок, мы никогда не обсуждали подобного рода вопросы в такие моменты. Так получилось и в этот раз. Ларс был сосредоточен на картине, а я немногословен, поскольку не мог позволить, чтобы развод каким-либо образом отразился на съемочном процессе, а уж тем более, чтобы Ларс видел его отголоски в кадре. Конечно, он удивился, когда в Нью-Йорке я появился один, без Анны, как и Люк, который тоже ничего не знал, и сначала даже запаниковал немного, потому что американская пресса была слишком ядовитой. Потом, правда, он увидел в этой ситуации больше плюсов, чем минусов. Для себя, для нас, для всей рекламной компании. И успокоился. Понятия не имею, что он там придумал, но в тех многочисленных интервью, которые я давал и продолжаю давать, нет ни единого вопроса про брак. Пожалуй, Люк и команда больше меня думали, как выйти из сложившейся ситуации в такой важный для картины период, потому как я об этом не думал совсем. Как и не думал ни о чем другом. Голова моя была пуста от мыслей. Как и наш дом, в который я приехал в перерыве между съемками.

Я не знаю, почему все так сложилось. Наверное, просто не хочу признать свою вину во всей этой ситуации. Признать ошибочность своего убеждения в том, что проекты, они здесь и сейчас, они важны и безотлагательны. В том, что Анна все понимает и совсем не сердится, когда я месяцами пропадаю, лазая то по заснеженным горам, то в непроходимых лесах. Я привык, что дома все в полном порядке, и думал, что так будет всегда. А еще я думал, что Анна довольна нашим браком. И так действительно, возможно, было все шесть лет совместной жизни.

Все стало меняться, когда брак фактически свелся к тому, что меня постоянно не было в то время, как она была предоставлена самой себе. Моей действительной ошибкой было то, что я слишком часто оставлял ее одну. А она просто взяла и заполнила это одиночество другим мужчиной. Рано или поздно это должно было произойти. Но тогда мне казалось, что я попал в какой-то сюрреалистический, совсем искусственный мир, в котором этой ситуации априори не может быть. Нам, мужчинам, свойственно думать, что мы короли, правители всего мира. Что является еще одной, очень большой ошибкой. В действительности, всем правят женщины. В тени, покорно приклонив перед нами головы и спрятав руки в широких рукавах, они управляют нами, как марионетками. А мы, болтаясь на веревках, считаем, что сами все придумали, спланировали и реализовали. Не тут-то было! И правда в том, что они настолько умны, что никогда не признаются в этом. Простил ли я Анну? А мог ли я винить ее? Ослепленный любовью, я не заметил сразу, насколько мы разные. И даже разглядев, долго не хотел себе в этом признаваться. И злиться я мог только на себя. Хотя и этому предпочел работу.

Чем больше в ресторан прибывало гостей, тем громче становился звук. Музыкальные инструменты были убраны в чехлы, и заведение каким-то невероятным образом забилось артерией с ее пульсирующими в такт движениями. Единый ритм создавал удивительную атмосферу. Сквозь мерцающие огни света, я посмотрел в темную гущу зала и попытался вспомнить, когда в последний раз танцевал. Видимо очень давно, потому что вспомнить я не смог. В отличие от меня, Анна танцевать не любила, и поэтому мы никогда не ходили на танцы. Как и не делали многое другое, что могло бы нас сблизить.

– Я поеду, – сказал я Люку.

– Куда? Веселье же только начинается, – будучи уже изрядно захмелевшим, ответил он.

– Не беспокойся, такси вызову через хостеса, – не слушая его возражений, продолжил я и начал пробираться к выходу сквозь толпу. Мои фразы становились такими же ворчливыми, как и мысли. Я был уставшим и практически трезвым. Такого рода веселье скорее было прерогативой Люка. Потому что, будучи с головы до ног прагматиком, он, даже отдыхая, умудрялся делать свою работу. Каждое питейное заведение, в котором он появлялся, давало ему свою порцию славы и зрелищ. «Какая мне выгода от твоего велосипеда? Кто в твоем лесу сможет предложить мне хорошую роль для тебя?» – спрашивал он, когда я тащил его на горные холмы. Ну и потом, покинуть ресторан, будучи никем не узнанным, было скорее преимуществом для меня, чем недостатком этого вечера.

Шел я медленно, стараясь не задевать плечом танцующих. Но когда все-таки это происходило, мои извинения никто не слушал. Люди как будто меня не замечали. «Кому в конце концов нужна эта аккуратность?!» – подумал я, когда сильный рывок заставил меня боком отшатнуться в сторону. Чья-то ладонь тянула мое запястье вправо, а тело едва успевало за рукой. «Какого черта?!» – громко произнес я вслух.

– Извините, пожалуйста! Я вас звала, но вы меня не слышали, – огромные серые глаза растерянно смотрели на меня. За столом сидели трое. Две девушки и парень. Мой недовольный вид и, видимо, весьма злобное выражение лица сильно напугали ту из них, которая тянула меня за руку.

– Не злись, – сказал парень, – мы давно тут, и к нам до сих пор никто из ваших не подошел.

– Из наших? – спросил я и посмотрел по сторонам. Никого из моих рядом не было.

– Ну да, все официанты как сквозь землю провалились, – произнесла вторая девушка. Передо мной сидела одна из тех рыжеволосых барышень, изображения которых я видел днем, на «Бане» или на любой другой картине той художницы. Пышные формы, белая кожа, мягкие, добрые черты лица придавали ей тот уютной вид, который совсем не вписывался в антураж ресторана. Даже ее зеленое платье и блестящие туфли на высоком каблуке не исправляли положения. Совсем не замечая моего вопросительного выражения лица и получив одобрительный кивок от парня, она продолжила: «Принесите нам, пожалуйста, ром и воду».

– И вино белое сухое, – нерешительно добавила первая. И тут до меня стало доходить, что они приняли меня за другого.

– Конечно! – выпалил я и быстро отошел. Сказать, что я смеялся, не сказать ничего. Я, как конь, ржал в голос, понимая весь абсурд происходящего. Эта ситуация действительно меня веселила, и, купив в баре алкоголь, я вернулся обратно.

– Взял еще водку, – пояснил я и сел рядом с парнем. – Не возражаете? А лед мы сейчас попросим. Ничего не понимая, все трое переглянулись, после чего синхронно посмотрели на меня.

– Матиас, что ты тут делаешь? – появившись из темноты, Ларс подошел к столу и также вопросительно на меня уставился.

– Вживаюсь в роль! – даже при всем моем драматическом таланте, я больше не мог сдерживать смех. – Не беспокойся, я скоро поеду. Не оставляй Люка, он уже прилично надрался, – закончил я и, похлопав Ларса по спине, практически отпихнул его от стола.

– Мужчина, вы кто? – в недоумении спросила рыжеволосая девушка.

– Видимо, произошло недоразумение, – сказал я неуклюже, пытаясь объяснить мою, возможно неудачную, шутку, – мы тут с друзьями отдыхаем, и вы, – потом, повернув голову, посмотрел на вторую девушку, – должно быть решили, что я тут работаю, – и показал на стоящего возле соседнего стола официанта.

– Как неловко получилось…, – произнесла она и опустила взгляд в пол. Парень засмеялся, а следом и все мы.