Читать книгу Моя любимая колючка. Книга о подростках для родителей и всех, кто рядом - - Страница 5

Итак, пятидесятые годы прошлого века и только-только зарождающаяся детская психология. Да, ее появление стало возможным благодаря таким жестоким экспериментам, как тот, про который вы узнаете прямо сейчас.

Гарри Харлоу, молодой ученый, проводивший свои исследования, в том числе, с известным психологом Абрахамом Маслоу (создатель пирамиды потребностей А. Маслоу), выкупает здание рядом с университетом. Он заселяет его приматами и называет «Психологической лабораторией приматов».

Про его детство мы знаем не много, но незавершенная автобиография говорит нам: его мать всегда была к нему очень холодна. С этим, как было тогда принято, он связывал свои депрессивные эпизоды. Да: тогда было очень популярно винить в этом исключительно матерей.

В любом случае, какой бы ни была природа его диагноза, он начал изучать его. Впрочем, даже его современники называли это не изучением, а «мучением» обезьян. К себе он относился не более бережно и лечил себя электроконвульсивной терапией (попросту – электрошоком).

Что же было с его подопытными? Один из самых тяжелых для представления современного человека экспериментов – «Яма отчаяния». Камера, в которой он держал приматов годами, изучая их поведение и состояние. Суть была в том, чтобы постараться помочь им уйти от депрессии, когда они выходили на свободу. Попытки не увенчались успехами.

Но вернемся к эксперименту, который важен нам для понимания того, что главнее для вашего ребенка: удаление голода физического или эмоционального. Тогда считалось, что любовь к ребенку не обязательна и может даже быть вредна, если проявляется чрезмерно.

Харлоу брал макак со второго дня после рождения. Он отлучал их от матерей: и те, и другие кричали от страха. Сотрудники его лаборатории не всегда могли выдержать эти душераздирающие крики.

Что случалось с обезьянками, которых забирали от матерей? В ходе эксперимента, ученые заметили, что макаки начинают проявлять особый интерес к марлевым подгузникам на полу их клеток. Он сжимали их своими лапками, кричали при замене подгузников на другие и даже чаще погибали, если их не оказывалось на полу.

«Комфорт контакта может быть очень важной переменной в развитии привязанности младенца к матери», – позже было написано в отчете. Это положило начало эксперименту «Природа любви» с двумя «матерями» ^[4].

Первая была сделана из куска дерева, покрыта губчатой резиной и обтянута коричневой хлопчатобумажной махровой тканью. Лампочка позади нее излучала тепло. Она была теплой, мягкой, никогда не кричала на своего ребенка и не била его. Из ее «груди» текло молоко. Вторая была такой же, но не теплой и мягкой, а проволочной, чтобы избежать комфорта от прикосновений к ней.

Слева: проволочная «мама», справа: более теплый ее аналог. Credit: PHOTO RESEARCHERS, INC. / SCIENCE PHOTO LIBRARY

Обезьянки предпочитали первую «маму», даже когда ее лишили «груди». Ко второй они приходили только за тем, чтобы поесть. Чем взрослее становился малыш, тем больше времени он проводил с первой «мамой».

Получается, гипотеза, которая главенствовала до этого, о том, что грудной ребенок обращается к маме только за едой, была ошибочной. «Проволочная мать биологически адекватна, но психологически некомпетентна», – заключалось в отчете ^[4].

Credit: PHOTO RESEARCHERS, INC. / SCIENCE PHOTO LIBRARY

Позже ученый вспоминал, что однажды лицо женщины, которой он рассказал об исследовании, «внезапно озарилось: «Теперь я знаю, что со мной не так, – сказала она. – Я всего лишь проволочная мать».

Что еще было важным в этом эксперименте? Без взаимодействия с другими обезьянами, выращенные ненастоящими «мамами» макаки, при перемещении в среду сородичей, вели себя агрессивно по отношению к другим, калечили себя и не могли общаться с соплеменниками ^[5,6]. Таким образом стало понятно: необходимо с самого рождения быть «среди своих». И тут мы с вами можем вспомнить про формирование эмоционального интеллекта.

Эксперимент становился все более жестоким, но мне бы не хотелось описывать здесь весь его ужас. Я привела его в пример только для того, чтобы показать: ребенку важен мягкий и теплый значимый взрослый, который может его кормить, давать нежность и показывать эмоции и поведение, которого от него будут ждать другие для будущей социализации.

Получается, это может быть не только мама. Важно, чтобы этот человек как можно скорее появился в жизни ребенка и находился в ней постоянно. А, значит, если папа (или любой другой взрослый) тоже хочет быть по-настоящему значимым, он должен очень активно проявлять любовь и заботу о своем «детеныше» с самого начала.

Вымотанная же, не имеющая возможности дарить свою любовь, мама – не самый лучший вариант. Поэтому помните, что отдыхая время от времени, и имея силы на вовлеченное взаимодействие с вашим ребенком, вы принесете ему гораздо больше пользы, чем если со временем вы превратитесь в уставшую «проволочную маму».

Исследование Харлоу кажется далеким от наших будней: жестокий научный эксперимент, клетка, крошечные обезьянки, проволока, страх. Но на самом деле, его смысл пугающе близок. Каждый родитель хотя бы раз чувствовал себя «проволочной матерью»: колючей, холодной, уставшей, с ледяной не выпитой чашкой кофе.

Это случается, когда мы стремимся быть идеальными, когда прокручиваем в голове чек-листы из «лучших практик», а не слышим себя и ребёнка. Когда жертвуем собой ради «развития» малыша. Когда сравниваем своё родительство с чужим в соцсетях и стыдимся быть просто рядом. Когда боимся просить и получать помощь.

Но ключевая правда этого эксперимента – в том, что ребёнку важнее контакт, чем совершенство. Важнее присутствие, тепло, эмоциональная доступность. Не стерильная, безошибочная забота, а живая, устойчивая и откликающаяся близость.

Как называл это педиатр Дональд Вудс Винникотт – «достаточно хорошая мать» ^[7]. Она делает все, что в ее силах, но знает, что может совершать ошибки. Потому что она не идеальна и устаёт. Но такая мама все равно остаётся рядом, обнимает, смотрит в глаза и произносит: «Я рядом. И я тебя люблю».