Читать книгу Бог есть любовь (Исповедь свидетеля) - - Страница 2

ПРОЛОГ.

Ночь не отличалась от других, но именно в эту Андрей понял, что больше не контролирует ни сна, ни пробуждения.

Он вылетел из тьмы с ощущением падения, больно ударился дыханием о собственное тело – будто вернулся не из сна, а из глубины, где воздух не нужен. Сердце билось так, что каждый удар отдавался в зубах. Андрей вслепую потянулся к выключателю; палец дрожал, нажал только с третьей попытки. Свет резанул глаза, но не дал облегчения.

– Не писать, – выдохнул он, упершись ладонями в стол. – Не сегодня.

Это был уже не первый раз, когда он пытался сопротивляться. Каждый раз заканчивалось одинаково. Но сегодня всё внутри кричало, что надо ломать цикл. Надо вырваться. Надо хотя бы попытаться.

Не писать.

Он повторил это как заклинание, зажмурившись до боли.

Но под подушечками пальцев уже начинало шевелиться знакомое жжение – будто под кожей возились тонкие тёплые червячки, подталкивая руку, подгоняя её к тетради. Не боль, нет. Нетерпимость. Свербящее, мучительное требование.

Он отдёрнул руку, сел на край стула, дышал часто и коротко, как после бега.

– Не писать…

Сон, который выкинул его обратно в тело, был другим. Коротким, резким, рвущим. Как вспышка, но оставившая ожог во всём сознании. И чем больше он старался удержать детали, тем сильнее дрожали пальцы.

Он попытался заглушить шёпот в голове. Надел наушники. Включил тяжёлый металл на такую громкость, что начинало болеть в черепе. Музыка срывала мысли, заполняла пространство собой – и на секунду стало легче. На секунду.

Пока рука на столе не начала двигаться сама.

Пальцы, неподчинённые, медленные, уверенные, выводили по дереву прямые линии, пересечения, дуги. Он смотрел, как будто это происходило с кем-то другим – с ужасом, который не оставляет выбора. Рука не держала ничего, но кожа оставляла на столе бледный след, как если бы под ней двигались невидимые чернила.

Узор был узнаваемым. Спираль. Та самая, которую он видел в каждом сне, – форма зарождающейся галактики.

У него дрогнули губы.

Это не психоз.

Это не страх.

Это физически.

Он больше не принадлежал себе.

Андрей сорвал наушники, будто они могли быть виноваты. Сел к столу. Сжал ручку. Пальцы мгновенно перестали дрожать – как будто получили то, чего добивались.

Чернила легли на бумагу странно легко. Первые строки вышли корявыми – спазм, судорога. Но уже через минуту рука двигалась ровно, как игла сейсмографа, записывающая толчки из глубин недоступной реальности.

Писать было не желанием – ритуалом. Экзорцизмом. Единственным способом вытащить из себя это давление и вернуть себе пару часов спокойствия.

И когда слова наконец начали складываться в строчки, в мыслях развернулось знакомое, холодное знание – не голос, не команда.

Как внезапно всплывшее забытое слово.

Смотри.

Он уже видел.

Запоминай.

Он и так не мог забыть.

И самое главное:

Ты – свидетель.

Не как титул.

Как клеймо.

Он вздрогнул. Но рука продолжала писать.