Читать книгу Бог есть любовь (Исповедь свидетеля) - - Страница 3

Сон возвратился резким, но теперь более глубоким, чем когда-либо. Андрей оказался в месте, которое не было пространством – скорее состоянием, которое можно пережить, но невозможно описать без боли в языке.

Пустота не была тьмой. Она была чем-то мягким и живым, как вода, в которой ещё не родилось течение. Она тихо дрожала, собиралась, сжималась – а потом вспучивалась пузырями. Мириадами. Одни исчезали, другие росли, сталкивались, вспыхивали. Так рождались первые формы. Не миры – возможности миров.

И среди этого – фигура.

Не человек. Не божество. Просто присутствие, вокруг которого всё начинало приобретать направление.

От неё тянулся свет. Не лучи, не сияние – тепло. Тёплый выдох, который можно почувствовать кожей, даже если у тебя ещё нет тела.

Андрей ощутил не эмоцию. Состояние.

Как будто сама материя имела не смысл, а желание быть.

Как будто каждый новый пузырь появлялся не из закона, а из любви – той, что не знает адресата, но всё равно дарит себя.

В груди стало так тепло, что захотелось плакать. Не от счастья. От того, что это чувство было слишком большим, слишком живым, чересчур чужим для человека.

Фигура повернула к нему голову – или то, что было головой – и свет стал ярче. Словно узнавание.

Андрей не мог говорить, но внутри него что-то вспыхнуло ответом.

И тут, как эхом далёкой мысли, возникло знание, невзначай, словно обронённое кем-то:

Это – его начало.

Он не понял. Чьё? Почему?

Знание исчезло, не дав объяснений. Но осадок остался, как царапина в воздухе.

Фигура продолжала творить свет, но теперь Андрей ощущал, как мир вокруг неё начинает меняться. Свет рос, становился сложнее, насыщеннее. И вместе с этим пустота за спиной фигуры начала сгущаться. Не темнеть – просто собираться в плотность, как холодная вода стягивает кожу.

Андрей почувствовал это до того, как увидел.

Холод. Не угрожающий, а осторожный – как рука, проверяющая, дышишь ли ты.

Из этой плотности медленно проявилась вторая фигура. Строгая. Уравновешенная. В её форме было что-то правильное, неизбежное. Она не противостояла свету – она была его ответом.

Когда две фигуры коснулись границы друг друга, возникло первое ощущение конца. Искра, которая двигалась не вперёд, а назад. Как вдох, который уже знает, что станет последним.

Это была смерть.

Но Андрей не увидел в ней жестокости. Скорее – ясность. Как будто мир наконец получил возможность не только расти, но и понимать, где его предел.

И опять внутри возникло знание. Не фраза – смысл.

Мягкий, едва слышный, но режущий:

Он – начало моего конца.

И конец моего начала.

Слово «мой» дрогнуло внутри, как будто было обращено не к Андрею.

Теперь ты видишь всю семью, пророк.

Снилось ли это? Или он действительно слышал?

Фигуры стояли друг против друга – свет и тень. На границе между ними пульсировала искра смерти, готовая стать частью будущей вселенной.

Андрей тянулся к ней взглядом, пока сон не сорвался, разрываясь на тысячу слоёв.

Он проснулся с дрожью в руках. Тетрадь лежала уже открытая. Как будто он сам приготовил её заранее.

Рука взяла ручку.

Без его решения.

Без его разрешения.

И чернила снова начали течь.