Читать книгу Бизарские кошки - - Страница 5

Только покончив с переправой, отряд позволил себе большой привал. Расположились на широкой поляне у опушки леса и первый раз за несколько дней не спеша поели.

Мун Анон с друзьями расположились на берегу реки, развели костер и, утолив голод, лениво обжаривали на прутиках кусочки белого хлеба с сыром. Только Олои задумчиво смотрела на огонь, есть ей совсем не хотелось. Мун Анон заметила, что подругу что-то тревожит, но как ни расспрашивала, та только невесело улыбалась и молчала.

Невдалеке от них, у большого костра, сидело несколько смуглых дружинников и сам принц. Его угрюмый телохранитель Кутхул то и дело поглядывал на друзей, временами бросая в их сторону скабрезные шуточки. Воины посмеивались, поглядывая на Олои, видимо пошлые остроты летели в ее адрес, к сожалению, бизарримы не могли быть уверены в содержании шуток Кутхула, ибо, хотя он и говорил на всеобщем наречии, резкий акцент мешал разобрать хоть что-нибудь. Длат Иучи и Таи это очень не нравилось, не говоря уже об Олои. Она как раз сидела спиной к буштумам и чувствовала на себе тяжелый взгляд чужака. Тем не менее, боялась повернуться и посмотреть на того, кто разглядывал ее так пристально, боялась больше смерти.

Мун Анон взглядов плотоядных, равно как и непонятных шуток тоже не любила, но вместо того, чтобы сидеть и терпеливо сносить неловкое положение, встала и демонстративно неспешно направилась к костру принца. Кутхул смерил ее презрительным взглядом. Остальные воины изумленно уставились на нее. Принц обернулся и приветливо улыбнулся.

– Что, соскучилась по моему обществу? Милости прошу, – указал рукой на место рядом с собой. Мун Анон не двинулась с места, лишь уперла руки в боки.

– Привет, Айдан, – и она вызывающе взглянула на Кутхула, – ответь мне, принц, как, по-твоему, прилично воину смотреть весь день на незнакомую порядочную девушку, не сводя с нее глаз, бормоча при этом что-то на своем ломаном языке?

Кутхул свирепо сдвинул брови и уже готов был вскочить, но Айдан удержал его взглядом, улыбнулся и внимательно посмотрел на нее.

– А ты была бы против, если бы я на тебя смотрел весь день? – он пытливо глянул в глаза Мун Анон, но она лишь усмехнулась.

– Конечно, это неприлично и воин должен извиниться, – и бросив взгляд на группу бизарримов, потом на Кутхула, принц тихо добавил, – особенно, если не хочешь получить «бизарскую звезду» в горло.

Телохранитель потемнел лицом, нехотя встал и под конвоем писца отправился просить прощения. Олои выслушала его, не поднимая глаз. Длат Иучи и Таи очень недоверчиво проводили буштума взглядами.

Ближе к ночи Мун Анон все же удалось улучить момент и уединиться с подругой на берегу Ура. Олои остервенело ломала сухой тростник, росший здесь в изобилии.

– Так что же случилось? Ты словно сама не своя. Ригма, скажи, что с тобой? – шантэ пытливо уставилась на древесянку, но та лишь плотнее сжимала губы.

– Это глупо – хранить все в себе! Расскажи, тебе легче станет, за одно, глядишь, и разберешься, стоит ли твоя печаль того, чтобы пропадать тут вместе с нами, – Мун Анон попыталась улыбнуться, но Олои эту улыбку не поддержала.

– Наверное, ты была права, Аэлантэ. Мы с Эйндриди не пара. Я не стою единой слезы на его щеке…

Мун Анон закусила губу. В любовных делах из нее выходила плохая советчица. Надо же было когда-то с досады ляпнуть, что эти двое не подходят друг другу. Но не признаваться же подруге, что сказанула, не подумав, позавидовав чужому счастью.

– Права я или нет, давай не будем сейчас об этом. Глупо было разве что отправляться в такой далекий путь из желания доказать себе, что ты чего-то стоишь.

Олои упрямо помотала головой.

– Да что случилось-то? – повторила Мун Анон, положив руку на плечо подруги. – Давай, выкладывай.

– Тебе не понять, – вдруг резко ответила та и сбросила руку.

– Да куда уж мне.

– Он сказал, что я не такая решительная и смелая, как ты…

Мун Анон растерялась. Наверняка Олои что-то не так поняла, Эйндриди никогда даже не смотрел в сторону черной кошки.

– Два дурака, – буркнула себе под нос девушка и поплелась обратно к костру.

Заночевать решили здесь же, на опушке, чтобы с рассветом вступить в сумрачный лес. Таи и Длат Иучи договорились по очереди стоять на часах, первым дежурил Таи. Он украдкой поглядывал в сторону дружинников принца, нисколько не доверяя словам буштума. Айдан долго не ложился, он возился с любимым конем. Сначала чистил и гладил, потом осматривал небольшие крепкие копыта рысака, разнуздывал его, говорил с ним. Таи невольно проникся к принцу уважением. Айдан накинул на коня попону, но к удивлению бизаррима не привязал и не стреножил жеребца. Ахал норовил ткнуться мордой в лицо хозяину. Принц тихо смеялся, трепал его по холке, гладил, потом осторожно достал из-за пазухи сладкое яблоко и угостил любимца. Ахал весело хрупал, пофыркивая от удовольствия, и также влюбленно и преданно смотрел на хозяина.

Небо усеяли звезды, и теперь холодно мерцали над стоянкой людей. Негромкий шелест деревьев и шуршание жухлой травы, мерный плеск воды и легкий шепот ветра убаюкивали усталых путешественников.

Заполночь друг разбудил Длат Иучи. Все вокруг погрузилось в глубокий сон. В тишине громко вздыхали спящие лошади. Шагах в тридцати звучно храпел на телеге Вердик. Воин посмотрел на товарищей. Мирно посапывала во сне Олои, Зурин и Мун Анон спали как убитые. Но несмотря на внешнее спокойствие, царившее в лагере, на душе у Длат Иучи было тревожно. Он вглядывался в молочно-белый туман, окутавший противоположный берег Ура, сам не зная, что ожидает там увидеть. Однако беспокойство все росло. Конь принца вдруг тихо тревожно заржал и мгновенно проснулись все буштумы. Принц бесшумно подошел к бизарриму и как можно тише поинтересовался, что тот видит. Длат Иучи только пожал плечами и указал в сторону гор. Айдан пригляделся и от неожиданности даже присвистнул. Во мгле на том берегу мелькали зеленые огоньки волчьих глаз.

– Всем подъем? – тихо пробормотал бизаррим и выжидательно посмотрел на принца. Айдан усмехнулся.

– Плохой из тебя охотник, бизарец! Им ни за что не перебраться через реку. Они, как всякая нечисть, воды боятся. А Заклятые броды, – он проследил взгляд Длат Иучи, – на то и закляты древними, чтобы нечисть всякую не пускать. Но вот что меня действительно беспокоит, так это ваше возвращение в Бизар.

Часть телег и лодки оставили во дворе одного из заброшенных домов лезгов, всю поклажу взвалили на лошадей и двинулись пешком по узкой извилистой тропе.

Зачарованный лес встретил их недружелюбно, исполинские вязы на опушке замерли в ожидании, и, хотя легкий ветерок то и дело налетал с севера, ни один жухлый лист в кронах сторожей16 не дрогнул. Извиваясь, узкая тропа тонула в непроглядном сумраке леса.

Только дружина Айдана ехала верхом цепочкой. Путники то и дело клевали носом, теперь деревья тянулись к ним своими корявыми ветвями, цепляя за волосы и капюшоны, либо норовя хлестнуть в лицо. Лошади то и дело спотыкались о корни, совершенно неожиданно выступавшие из-под земли.

Айдан отстал от своих людей и терпеливо ехал рядом с измученной шантэ, пока та не сдалась и не согласилась принять его помощь, тогда он усадил Мун Анон на рысака позади себя, и они достаточно оторвались от отряда.

Ахалу ужасно не нравилась тропа, пусть и достаточно широкая для путешествия верхом, и местами вымощенная булыжником, и поначалу конь очень неохотно шел в лес, оно и понятно, привыкший к степям и пустошам, Ахал любил простор. Он то и дело фыркал и прядал ушами, недоверчиво косясь на темные стволы деревьев.

Черные ветви угрожающе сплетались над головами путников, скрывая хмурое небо. Правда, Айдан не обращал никакого внимания на угрюмые корявые вязы, странным образом соседствовавшие с высокими елями и грабами. Мун Анон долго прислушивалась к нутряному скрипу древесных исполинов и мерному глухому перестуку копыт, и наконец, нарушила тишину.

– Чего мы, собственно, боимся? Неужели деревьев? Они же не ходят и, уж тем более, не бегают.

– Это особенный лес, непростой.

Мун Анон собралась было погрозить слишком много возомнившим о себе вязам, но в этот момент одна крупная ветка задала ей увесистую затрещину. Девушка чуть не вылетела из седла, Айдан вовремя поддержал ее.

– Оно меня ударило! – воскликнула шантэ.

Айдан обернулся на нее и усмехнулся.

– Сказал же, непростой лес. Аккуратнее с выражениями.

– Ты что-то знаешь о нем. Какие-то древние чары? Погоди. Но ведь здесь когда-то жили ранкорцы, а они не пользовались темной магией. Или?..

– Этот лес стоял еще до появления здесь людей и, уж тем более, дивных. Когда-то в чащах жили твари, вроде тех, с которыми мы уже повстречались у Серебрянки. Жили здесь, в свое время, и колдуны давно исчезнувшего ордена Темного Пламени. Если двигаться в сторону Башни, – он указал на юго-восток, – то там вообще жуть.

– Какой еще башни? Какая жуть?

– Башня магов ордена Темного Пламени до сих пор цела. Ее черный шпиль можно увидеть с Белых гор, только магов там давно уже нет.

– Ты там был?! – Мун Анон схватила его за руку.

Принц лишь как-то неопределенно мотнул головой.

– В общем, много тут всего нехорошего водилось. А потом была война, – грустно промолвил принц, – маги большей частью погибли или покинули эти земли, мой прадед стал королем, изгнал всю нечисть с помощью дивных, но время союзов с магами минуло. При жителях Ранкора в Кальминэнвэ было больше порядка, они следили за безопасностью своих земель. Жаль, что ушли и так поспешно.

– Не дождались тебя? – не удержалась от подкола девушка.

– Думаю, от них я бы получил ответы на все вопросы, на которые не желает отвечать ваша владычица.

– И что же это за вопросы такие?

Айдан не ответил, погрузившись в свои думы. Но перспектива ехать по мрачному лесу в полной тишине совсем не устраивала Мун Анон.

– Что ты знаешь о Ранкоре?

– Если верить нашим летописям, это потомки эндэлов, покинувшие Небесный град, драконы-полукровки.

Он снова обернулся, чтобы увидеть реакцию спутницы.

– Драконы? Очень смешно, – фыркнула Мун Анон и даже скрестила руки на груди, пытаясь показать, насколько неубедительны слова принца. – Драконы – это такие чудища с крыльями, клыками-рогами, огромные и в чешуе…

– У нас есть несколько гобеленов с изображением драконов, и я бы не назвал их чудищами. В них можно увидеть и красоту, и изящество, если захотеть. Ты сама-то много ли знаешь об эндэлах?

– Я знаю только то, что написано про них в нашей Золотой Книге.

– И что же там написано? – передразнил ее манеру говорить принц.

– Что это первая магическая раса. Это маги, а не драконы. Они выглядели как мы, люди.

– Они ведут свой род от драконов, – упрямо заявил Айдан. – Наверное, они могли менять свой облик, когда им вздумается.

– Хочешь сказать, они превращались из людей в драконов и обратно? – решила уточнить Мун Анон. – И ранкорцы тоже могли так делать?

– Кто-то из ранкорцев наверняка умел превращаться в дракона, иначе их не было бы на наших гобеленах.

– Но можно ли верить старым рисункам? – уперлась девушка.

– А Золотой Книге, переписанной сотни раз разными руками? – тут же парировал Айдан.

Мун Анон нахмурилась, ей не нравилось, когда кто-то ставил под сомнение правдивость истории ее народа.

– Что ты хочешь сказать?!

– Что иногда стоит проверять то, во что веришь, – уклончиво ответил принц.

– У меня нет причин сомневаться в том, что говорят мои Таны, – гордо вздернула подбородок Мун Анон.

– Неужели? И что же они говорят по поводу Ранкора?

– Для нас это запретная тема. Таны не любят говорить об этом, – Мун Анон какое-то время молчала, борясь с искушением рассказать о своих сомнениях принцу, но все же не выдержала.

– Есть кое-что, что меня смущает.

– Что именно?

– История моей матери. Я мало что помню, маленькой была, когда она ушла из Бизара и бросилась со скалы…

Тут девушка снова замолчала, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Айдан терпеливо ждал.

– Олои со слов своей матери рассказывала, будто мама пришла в Бизар из Ранкора, последовала за моим отцом. Но это маловероятно, моя мама не могла быть магом.

Тут принц придержал коня и снова обернулся, лицо его стало серьезным.

– Как звали твою мать?

– Тайгрэ Миэринн…

Айдан снова тронул поводья, стараясь не подать виду, что ошеломлен услышанным. О трагической истории Тайгрэ Миэринн, последней из потомков эндэлов Ранкора, он узнал от эльфов, недолюбливавших бизарцев и их владычиц. Но никто не говорил о том, что у Тайгрэ осталась дочь.

– А что ты знаешь о ней? Расскажи о своих родителях.

– Да тут нечего особо рассказывать. Мой отец был славным и доблестным следопытом, он подолгу пропадал где-то на границах Бизара или в Белых горах, я редко его видела и почти не помню… Однажды он ушел и больше не вернулся. Моя мать происходила из знатного рода Акбари. Ее очень любила наша Лорэсс, по крайней мере, мать проводила почти все время в Чертогах Танов.

– А твоя мать что-нибудь рассказывала о том, как они с твоим отцом познакомились? О том, как погиб?

– Они познакомились где-то здесь, в Зачарованном лесу во время охоты, она танцевала танец ветра и он увидел ее. Когда отец погиб, мама как будто с ума сошла, она все твердила, что они погубили его. Но кто ОНИ, так и не сказала. А вскоре и она погибла… Тан Фэйэн-Ра говорила, что она ушла в горы и бросилась со скалы…

– И ты поверила словам владычицы?

– Что ты хочешь сказать?! – Мун Анон даже схватила принца за локоть, пытаясь заставить его обернуться.

– По-моему, очевидно, что под «они» твоя мать подразумевала Танов. Владычица говорит то, что считает нужным сказать, она не обязана говорить правду. Как тебе вариант, что Тайгрэ не бросалась со скалы, а убежала в Загорье к эльфам? Что, если она не по своей воле покинула Ранкор и удерживалась в Бизаре как пленница или заложница?

Но Мун Анон невесело рассмеялась:

– Ну, и сказочник же ты! А я и уши развесила. Я видела ее мертвое тело, принесенное Синими Лентами в Бизар! Она умерла и ее похоронили по нашему обычаю на костре…

– Ну, что ж. Значит, моя версия неверна, и владычица закрыла глаза на участь Загорья по иной причине, – воин слегка пришпорил рысака, его голос переливчато зазвенел, по лесу разлилась старинная песенка, принц нарочно пел громко, чтобы деревья слышали.

Тропка вьется через лес,

Норовя завлечь в беду.

Только листьев тихий плеск

Нарушает тишину.

Истончается как нить

Ненадежная дорога –

В чащу хочет заманить –

И растет в сердцах тревога.

Входит ночь в свои права,

Звезды в небе зажигает,

И в глуши лесной, звеня,

Эльфа смех мрак разгоняет.

Прочь тревога, страх, тоска!

Пусть вольется в сердце радость!

Лес не причинит нам зла,

Эльфы вылечат усталость.

Тропка вьется через лес,

Ожидает ужин дома.

Не заманит в чащу бес,

Эльфов тропка нам знакома!

Когда он закончил петь, Мун Анон рассмеялась.

– Это еще что за детские песенки?

Айдан нехотя обернулся.

– Единственная песня, которую в детстве сочинил мой брат.

Мун Анон вздохнула, ее смех пришелся совсем не к месту.

Весь караван без труда и происшествий пересек речку Лесную, приток Ветлянки, приветливо журчавшую среди мрачных серых, покрытых мхом и местами пораженных чагами, деревьев по невысокому деревянному мосту, возведенному здесь местными жителями. Гулко стучали копыта и приглушенно швыркали усталые ноги.

Мун Анон лес казался бесконечным, они уже несколько дней ехали, а картина не менялась, все также справа и слева от дороги грозно высились деревья. Тяжким испытанием было ночевать на земле в этом жутком лесу, и каждый раз Мун Анон располагалась как можно ближе к ночлегу принца, и засыпала, скрепя сердце и утешаясь надеждой, что все это лишь жуткий сон, она вот-вот проснется и все будет как прежде. Однако ее тайной надежде не суждено было сбыться, каждое утро Мун Анон убеждалась, что деревья, окружавшие ее, нисколько не напоминают родные буки и дубы Бизара, и в этот момент тоска сковывала ее сердце. Новый день был похож на предыдущий, такой же пасмурный и плаксивый. Мун Анон уже стало казаться, что она вечно будет ехать на лошади позади принца. Вдруг среди стволов мелькнула чья-то тень. Айдан попридержал коня. На дорогу вышли двое рослых лучников в серых капюшонах и замерли в ожидании. Принц поднял правую руку и крикнул: «Тавэ асти!», на что незнакомцы ответили «То эвэ та!» и исчезли в придорожных зарослях.

– Кто это такие? – тихо спросила бизарримка.

– Лезги, странные люди. Они живут здесь и охраняют эту дорогу. Мы в дружбе с ними. Я назвал им пароль, который можно перевести с их языка как «свои идут». А они пожелали нам доброго пути, – предугадав вопрос, разъяснил Айдан.

– Какая это дорога, недоразумение одно! – Мун Анон даже всплеснула руками, рискуя свалиться с лошади. – Почему мы едем по тропинке, неужели никто не додумался проложить тут дорогу?

Айдан усмехнулся.

– Здесь когда-то пролегала широкая дорога, связывавшая людей и эльфов Загорья с Ранкором, Трехгорьем и димборскими копями гномов. Но со временем дорога была заброшена за ненадобностью и заросла, так что эта тропка – ничто иное, как след былого тракта. С уходом жителей Ранкора все торговые пути Междуречья изменились. И я бы не сказал, что к лучшему.

Айдан пришпорил коня и тот пустился легким аллюром, а навстречу уже спешил солнечный луч, протиснувшийся сквозь зловещий ковер почерневшей прошлогодней листвы. Принц направил коня влево, и по неведомо откуда взявшейся, едва заметной тропке Ахал полетел словно стрела. Мун Анон только крепче прижалась к принцу, она догадалась, что они свернули с дороги и теперь мчатся куда-то вглубь леса, но спросить Айдана об этом не посмела.

Вскоре деревья нехотя расступились, тропка превратилась в ухоженную дорожку и вывела их к частично разрушенному временем каменному мостику через глубокую темную реку. Принц попридержал коня, как будто оценивая расстояние, снова пришпорил, и Ахал прянул, взвился над разрушенным мостом, распластался в воздухе и мягко приземлился на том берегу, и тут же помчался дальше. Шантэ умудрилась пару раз оглянуться на мостик, рискуя свернуть себе шею, и уже не на шутку встревожилась. И конь, и всадник оказались не такими уж простыми. Она мало понимала в верховой езде, но даже ее скудных знаний хватало, чтобы оценить мастерство наездника, заставившего лошадь взять почти непреодолимое препятствие.

И куда девалась вся нерешительность Ахала, которого принц в начале пути уговаривал войти в лес. Конь несся во весь опор по узкой (но ровной) дорожке, ни на мгновение не сбавляя темп. Не оставалось сомнений, что дорога хорошо знакома и рысаку, и всаднику. Прошло еще немало времени, и уже тени начали сгущаться в лесу, когда принц позволил Ахалу остановиться. Мун Анон поспешно спрыгнула с лошади и устало повалилась на землю, голова кружилась, в глазах продолжали мелькать темные стволы деревьев и зловеще скрючившиеся жухлые кусты. Айдан снял седло с любимого рысака, как следует растер его, накрыл попоной и нежно потрепал по холке. Закончив с конем, из вещмешка достал черненую флягу, отделанную серебром, и протянул девушке. Мун Анон не затруднила себя лишними вопросами, молча приняла флягу и отхлебнула, правда тут же закашлялась.