Читать книгу Сердца на грани. Выбери меня - - Страница 4

– Я серьёзно, раньше его там не было! – Денис продолжает спорить со мной, стоящей у школьных ворот под лучами утреннего сентябрьского солнца. Уже скоро осеннее тепло сменится слякотью и серым небом, окончательно погрузив в учебную рутину. Именно поэтому такие тёплые моменты хочется удержать подольше, как последнее объятие уже прошедшего лета.

Мы успели провести Мишу в класс к его новым друзьям, которых он завёл в первый же учебный день. Как у детей всё просто. Неужели у нас тоже когда-то было так?

Вчера за ужином он с гордостью делился впечатлениями о школе, рассказывая, как одноклассники завидуют его дружбе с выпускниками. Впрочем, они видели только его рукопожатие с Дэном, но этого, кажется, вполне достаточно, чтобы заработать себе хорошую репутацию среди первоклашек.

Сейчас же мы с Денисом ждём появления Леры, нашей старосты и моей школьной подруги, с которой мы часто сидим вместе на смежных занятиях и работаем в паре на проектах. В последние два года каждому ученику утверждается индивидуальное расписание: основные предметы с различной частотой переплетаются с теми, что нужны для поступления. И поскольку у всех они разные, мы больше не чувствуем себя привязанными к строгим рамкам класса. Если наложить наши графики друг на друга, получится запутанная паутина из школьной программы, где каждому нужно закрыть определённое количество посещений и преодолеть порог по итоговым отметкам. Система не из простых, но работает эффективно, не требуя дополнительных занятий с репетиторами. То, что отличает эту школу от других учреждений и позволяет сохранять статус высококлассного заведения. Говорят, завучу каждый год приходится пропускать пару ночей, чтобы составить график для преподавателей, переставляя наши расписания как шестерёнки в гигантском бездушном механизме образовательного процесса.

– Да он всегда там стоял! Как ты мог не замечать? – продолжаю я спорить с другом о фонарном столбе, как бы глупо это ни звучало.

Мы каждый день проходим по одной и той же дороге, и только сегодня он обратил внимание на фонарь у перекрёстка. Я же уверена, что он был там всё это время, и помню, как выглядит в любую пору года. Эти детали прочно засели в моей памяти наряду с количеством ступенек на домашней лестнице (четырнадцать), книг в нашей семейной библиотеке (тысяча шестьсот двадцать четыре, если отец не принёс сегодня новых) и коллекционных фигурок Марвел у Дэна (тридцать восемь).

– Ты всё равно не сможешь меня переубедить, – отмахнулся друг, и я невольно улыбаюсь в ответ. Хочется возразить, что я никогда ему не вру, ведь это наше негласное правило, но понимаю, насколько это сейчас бесполезно.

Спорт научил его стоять на своём, и если какая-то мысль врезается в голову, он держится за неё, как за мяч на финальном матче. С другой стороны, какие ещё качества можно ожидать от капитана команды? Вряд ли мягкость характера позволила бы ему стать опорой и авторитетом в глазах остальных.

– Ну, когда уже появится твоя Ковалёва? – Он поднял бровь, устало посмотрев на часы. – Не хочу опоздать на физику из-за неё.

Последнее слово он выделил особенно чётко, и я прищурилась, неодобрительно покачав головой. Отношения между этими двумя стали причиной, почему мы почти не проводим время втроём: мне страшно вспыхнуть от накала темпераментов, которыми они жонглируют друг с другом. Я всегда могу уступить напору Дэна, в то время как Лера не прекращает отстаивать своё мнение, порой доводя его до предела.

– Можешь идти, я дождусь её сама, – бросаю, не желая стать свидетелем очередной стычки в первую же школьную неделю.

– Окей, но не передавай ей привет от меня, – не смог не съязвить Белов, разворачиваясь к школе. – Кстати, придёшь сегодня на тренировку? Первая в этом году, – спросил он, оборачиваясь на ходу. Раньше я часто появлялась, занимаясь попутно своими делами: брала с собой книгу или заканчивала домашнее задание, сидя на трибунах, пока они играли на поле. А после мы с Денисом вместе шли домой, обсуждая школьный день и планы на выходные.

Но иногда я наблюдала. Не за игрой, конечно – футбол меня особо не увлекает. А вот смотреть, как виртуозно Белов владеет мячом, настоящее искусство. Каждый его манёвр отточен до совершенства, а уверенность в движениях доносится даже до последних рядов трибун.

И хотя в прошлом году у Дэна собралась целая группа поклонниц, то и дело заглядывающих на тренировки, я всё равно старалась хотя бы иногда появляться сама. Это мой способ поддержать друга в том, что ему важно, даже если этому жесту теперь легко затеряться среди толпы.

– Конечно, – соглашаюсь, улыбнувшись ему в ответ. – Папа обещал забрать Мишу после занятий, так что увидимся.

Белов одобрительно кивнул и направился на физику, оставляя меня наедине с собственными мыслями, все из которых крутились вокруг вопроса: где же Лера?

В то время, как я могу с лёгкостью добраться до школы пешком, многих подвозят родители или общественный транспорт, доходящий почти до самой сосновой аллеи. Лера оказалась в числе тех, кто приезжает на машине, и теперь её опоздание наводит на всё более тревожные мысли.

А мне есть, из чего выбрать…

Что если она тоже…?

Так, она, скорее всего, просто стоит в пробке. Час пик и всё в этом духе.

Уверена, это не входило в её планы. Ведь Лера – староста не только класса, но и школы, руководя над остальными. Уровень её нагрузки с каждым годом шокирует меня всё больше, а количество отсеков в её ежедневнике снится мне в ночных кошмарах. Даже такой приверженке планирования, как я, кажется чрезмерной эта цифра. Она держит под контролем всё и всех вокруг. Ну, кроме пробок на дорогах, видимо.

В тот момент, когда мои мысли исследовали все самые ужасающие возможности, в конце аллеи наконец виднеется знакомая фигура: медные волосы ниже лопаток закреплены сзади, открывая лицо, и переливаются на солнце так ярко, что сдержать улыбку становится невозможно.

– Надеюсь, Лебедев оценит твой сногсшибательный вид и простит нам опоздание, – произнесла я, когда подруга поравнялась со мной, оказавшись на пару сантиметров выше, и передала мне папку, мешающую ей убрать с лица выбившуюся прядь.

– Эти дурацкие пробки выводят меня из себя! – выдыхает Лера, наспех переделывая причёску. – Ещё раз опоздаю, и точно переезжаю к тебе, – шуточно пригрозила она, подмигнув мне невероятным миксом зелёного и голубого в глазах.

– Тогда лучше поторопиться, чтобы не пришлось переезжать прямо в школу, – ответила я, взяв подругу под локоть и направившись к зданию.

Она тут же начала рассказывать мне о своём расписании на ближайшую неделю, сверяя, когда у нас будут общие предметы. А затем разговор зашёл об одноклассниках, часть из которых изменилась за лето до неузнаваемости, и новых сплетнях, которые почти всегда доходили до Леры из первых уст.

– Кстати, как нам новенький? – вдруг спрашивает Ковалёва, хитро прищурившись и поморщив вздёрнутый нос с почти незаметной россыпью веснушек. – Загадочный, отстранённый… Если ему «давно уже семнадцать», то надеюсь, он живёт в умопомрачительном лесном особняке. Не меньше, – усмехается она, слегка толкая меня локтем в бок.

А как бы вела себя я, если бы перевелась в последний год и никого не знала? Ходить в одиночестве кажется самым реальным вариантом.

– Ну… если мечтаешь о романе с вампиром, не забудь уговорить его превратить и тебя, – отвечаю, поддерживая разговор. – А то состаришься раньше, чем наступит ваша первая брачная ночь…

– Да ну и ладно, – фыркнула Лера, сделав вид, что не расстроилась. – Я вообще всегда была за Джейкоба. Мне как-то ближе настоящие, горячие парни. А не с «кожей убийцы», Белла, – бросила подруга, уже не в первый раз обращаясь ко мне именем героини.

Если и есть в этом мире что-то постоянное, так это наше помешательство на «Сумерках» и бесконечные споры о том, кого же стоит выбрать.

Поднимаясь по лестнице, мы вдруг наткнулись на новенького, явно потерянного в лабиринте кабинетов, и я усмехнулась внутри, подумав, что у судьбы точно нет проблем с чувством юмора. Будто она только что подслушала наш разговор и решила стать третьей участницей беседы.

Лера, не изменяя своему характеру, тут же подвела нас к парню в попытке помочь ему разобраться.

– Алекс, правильно? – уточнила она, оказавшись напротив.

Он кивнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка, но в этот раз я не заметила и намёка на заинтересовавшую меня ямочку. Только прежний взгляд, полный всё той же неподъёмной тоски.

– У тебя сейчас что? Не литература случайно? – не унимается подруга, заваливая парня всё новыми вопросами. Иногда я думаю, что она даже не осознаёт собственного напора.

– Вроде она, – чуть погодя отвечает Алекс, словно всё это не имеет никакого значения. Лишь декорации, отвлечение, пока его мысли находятся совсем в другом месте. Затем он переводит взгляд, и мне кажется, шторм в его глазах буквально на мгновение затихает, будто увидел что-то знакомое.

Откуда же взялась эта буря?

– Отлично, нам тоже. Идём быстрее, – прервала наш зрительный контакт Ковалёва и уверенным шагом направилась в кабинет, забирая нас с собой.

В воздухе витает сладковатый запах древесной смолы, словно сосны снаружи пытаются проникнуть внутрь здания или пригласить нас к себе. Я была бы не против…

Когда места становится слишком мало, я уступаю подруге и чуть не сталкиваюсь с новеньким. Мой локоть мимолётно скользит по его рубашке, и в этот момент лёгкий аромат бергамота тут же окутывает меня неожиданным теплом. Терпкий, пряный, почти домашний, он будто успокаивает всю нервную систему.

– Видимо, Белов не всё тебе здесь показал, – продолжила говорить Лера, не замечая нас. – Скажу, чтобы провёл ещё одну экскурсию, идиот. И зачем Лебедев доверил это именно ему? – не сдержалась подруга, и я в очередной раз обрадовалась, что отправила Дэна пораньше. – С расписанием ты разобрался, помощь не нужна? Саша половине класса помогала выстраивать графики на согласование год назад, – не успокаивалась она. – Если что, и тебе…

– Спасибо, буду иметь в виду, – прервал Ковалёву парень, когда мы наконец подошли к кабинету.

То ли он устал от её быстрого темпа речи, то ли его совсем не волнует, насколько эффективно собственное расписание. В любом случае, одно мне было понятно: такие, как он, не просят о помощи.

Занятие началось примерно четверть часа назад, и, когда мы втроём вошли в класс, на нас оказались обращены все взгляды.

– Молодые люди, в истории есть случай, когда за пятнадцать минут успели произвести штурм дворца, – отчитал нас Лебедев, поправив съезжающие на нос очки. Движение напомнило мне отца, делающего так каждый раз, когда он чем-то недоволен. – Кажется, дойти до кабинета литературы немного проще, – выдавил он строгую улыбку.

– Как хорошо, что мы опоздали не на историю, – тут же отшутилась Лера, первой проходя за парту. – А писатели за это время успевали что…? Разве только заварить себе чай и вставить бумагу в печатную машинку, – добавила она, улыбаясь Николаю Викторовичу. Лишь на его занятии можно было позволить себе так спокойно отвечать, не боясь получить выговор за «неподобающее общение с преподавателем». Чем Ковалёва активно пользовалась в данную минуту.

– Валерия, Вам следовало бы помнить, что сейчас мы проходим произведения, созданные в начале XIX века, – усмехается Лебедев, и уже по интонации в его голосе я понимаю, что этот ответ станет точкой в диалоге. – Тогда писали преимущественно пером и чернилами, без использования машинок, – добавляет он, слегка приподнимая правую бровь. – Боюсь, к следующему занятию Вам придётся освежить в памяти знания о литературе того периода. Для Вас и остальных в том числе, – заканчивает он, улыбаясь как довольный кот. Не теряя самообладания, он тут же продолжает вести занятие, не предоставив подруге возможности возразить, и его голос уносит нас в мир давно минувших эпох.

С каждым следующим часом голова всё больше распухает, превращаясь в смесь из текстов, формул, правил и, конечно же, напоминаний о важности выпускного года. Очередное «вы не имеете права подвести нас» врезается в мою память, будто на самом деле они говорят: «Если вы не справитесь, мир рухнет».

Как будто наша успеваемость может вызвать вселенский коллапс.

Желудок начинает затягивать свой тревожный узел, а пульс отдаётся эхом в голове, заглушая остальные голоса.

Вдох. Два. Три. Выдох.

Уже привычная мантра.

К концу четвёртого занятия я выхожу из кабинета с немного дрожащими руками и ногтями, только частично свидетельствующими о том, что ещё утром все десять были покрыты чёрным матовым лаком.

С одной стороны, бывало и хуже. С другой – это только начало года…

– Проветримся? – предлагает подруга, поглядывая на меня. Впереди большой перерыв, и погода позволяет собраться на центральной площади перед входом, что все ученики с радостью и делают, пытаясь хоть как-то продлить летние дни.

– Давай внизу через пару минут, – соглашаюсь я. – Проведу Мишу к папе и тут же вернусь, – добавляю, направляясь за братом. Мы вместе спускаемся к воротам, и я завидую, что у него пока так мало занятий. Но радуюсь, что он не находится в этой школе слишком долго. Может, так она не успеет до него добраться?

– Как твой день? – спрашиваю, взглянув на его взлохмаченные волосы, причиной беспорядка которых вряд ли стала изнурительная мозговая деятельность.

– Отлично! – радостно отвечает Миша, поднимая голову на меня. – Только нам сказали, что в этом году не будут ставить оценки. А вместо них просто писать какие-то «удолитворительные». Я не понимаю… Как мы тогда узнаем, кто самый умный в классе? – с волнением спросил он, округляя свои невинные глаза. В них читается такое искреннее желание быть лучшим, что мне становится немного страшно.

Малыш, неужели и с тобой это случится?

– Оценка – не показатель твоих знаний, – слышится вдруг рядом голос отца, подошедшего из-за спины.

Да, но только не здесь. 

– Она всего лишь помогает понять, как ты усвоил ту или иную тему. Но никак не характеризует тебя как человека, – произносит он, оказываясь лицом к нам. – А быть хорошим человеком, поверь мне, намного важнее, чем самым умным в классе, – заканчивает отец, приглаживая непослушные волосы брата. Миша впитывает каждое его слово, и я надеюсь, что хотя бы он в них поверит.

Я же слишком давно существую в мире, где успех измеряется баллами и дипломами.

 Провожая их взглядом, я возвращаюсь к школе, где Лера и Денис уже стоят во дворе в окружении других ребят. Искры между этими двумя ощущаются даже на таком расстоянии, и, ускоряя шаг, я думаю, что нужно держать их подальше от взрывоопасных предметов.

– Ну и зачем тогда вообще восемнадцатилетие, если не собираешься его праздновать? – слышится голос подруги, которая так и хочет задеть Белова. – Не додумался устроить что-нибудь… невероятное? – не останавливается она, упираясь руками в бёдра.

– Я сам по себе невероятен, куда уж больше для одного дня? – шутливо отвечает Дэн, смахивая с каждой стороны лица каштановые волосы. Видимо, не реагировать резкостью на выпады Леры в первую секунду стало его новой тактикой.

– Невероятный идиот, – бросает она, всё ещё держа голову так, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

– О нет, Ковалёва, – усмехается он. – Обычно после этого следуют совсем другие слова, – добавляет он, подмигнув группе школьниц помладше, стоящих за спиной подруги. Они переглянулись и покраснели, словно только что поймали взгляд своего кумира. Если бы обаяние стало человеком, оно бы точно носило имя Денис Белов.

– Слишком большое самомнение – кратчайший путь к глупости, – произношу я, приближаясь к другу, закатывающему рукава белоснежной рубашки, облегающей его спортивное тело.

– Опять кидаешься книжными цитатами? – парирует он, приподняв бровь с игривой ухмылкой.

– Должен ведь хоть кто-то спускать тебя с небес на землю, – отвечаю я, стараясь сохранить серьёзность. Эта неизменная грань наших отношений осталась чуть ли не единственной, за которую я ещё могу удержаться.

– Если бы не эта юбка… – спустя недолгую тишину выдаёт Дэн, скользя по мне взглядом. – Я бы уже поднял тебя на уровень своих небес, и ты бы точно взяла свои слова обратно! – Он задерживается там, где не следовало бы, и я чувствую, как кровь приливает к собственным щекам.

В воздухе повисло странное напряжение, смешанное с лёгким смущением, а свист и смешки, раздавшиеся рядом от его команды, только подтверждают, что Дэн на этот раз перешёл нашу дружескую черту общения. В последнее время такие неловкие моменты стали возникать всё чаще, а я так и не разобралась, как на это реагировать.

– Предлагаю вернуться к занятиям, пока здесь не начались эти пресловутые семь минут на небесах, – спасает меня Лера, и я с облегчением тянусь к ней, словно это поможет скрыть растерянность.

– Всего семь? Она, похоже, недооценивает мой потенциал, – прикрыв рот рукой, произносит Денис в сторону своих друзей. К его несчастью, слух подруги способен распознать шёпот даже за три здания отсюда, поэтому её ответ не заставил себя ждать.

– Вообще, я бы дала пять. Но решила накинуть две для твоего эго, – произнесла она, продемонстрировав Белову средний палец, и, не дожидаясь комментария, потащила меня в кабинет.

Оставшиеся занятия я провела с самой высокой концентрацией, на которую была способна, предвкушая, как вместе с Лерой отправлюсь на тренировку, чтобы не сидеть там в компании группы болельщиц. Но роль старосты накладывает свои обязательства и вносит коррективы даже в мои планы. Внеучебная деятельность здесь слишком священна, и все стремятся блеснуть в чём-то помимо учёбы.

Ведь успехов добиваются лишь те, кто работает на пределе возможностей, не так ли?

К сожалению, таким укоренившимся интровертам, как я, приходится прикладывать титанические усилия, чтобы заставить себя присоединиться хотя бы к одному из таких клубов.

Спасибо Лере за то, что благодаря своей должности она сумела договориться со школьной газетой, чтобы я числилась в их составе и писала статьи, когда это требуется. Они присылают мне темы и устанавливают срок, а я могу спокойно составлять текст когда и где мне удобно. Иногда даже приношу свежие выпуски отцу, а он разбирает со мной ошибки, помогая усовершенствовать мастерство. И хотя в основном мне приходится освещать школьные новости, самой любимой всегда остаётся ежемесячная колонка для книжных обзоров.

Но главное, мне не нужно посещать собраний, встреч раз в неделю и слушать бесконечные споры о том, как же заинтересовать новых читателей.

Конечно, будь это близкие мне люди, я пойду на что угодно. Но общение с кем-то малознакомым, особенно в большом количестве, вызывает у меня только одно желание: сбежать в комнату и залезть под одеяло с книгой в руках. В целом, я так и провожу несколько дней после каких-то крупных собраний, вечеринок и всего в этом духе.

И пусть кто-то посмеет обвинить меня в любви к своему приятному одиночеству…

– Напомни Денису про экскурсию для новенького, – прощается со мной подруга в конце учебного дня, как обычно стараясь держать всё под контролем. Я лишь обещаю ей позаботиться о друге и направляюсь к тренировочному полю, которое расположилось в живописном углу позади основного здания.

Нужно отдать должное, вид здесь открывается потрясающий: ещё тёплое солнце заигрывает с верхушками сосен, оставляя на поле причудливые рисунки теней, перекликающиеся с зеленью деревьев, окружающих площадку. Красная беговая дорожка плавно обрамляет основную территорию, а вдоль неё выстроены зрительские места, почти не заполненные сегодня людьми. Видимо, в начале учебного года многие стараются покинуть школу при первой же возможности, как будто она пока слишком тесная и душная в сравнении с безграничной свободой лета.

Для меня же она была такой практически постоянно.

Я уселась на уже привычное место и достала свой потёртый кожаный ежедневник. Есть что-то успокаивающее в том, чтобы записывать свои планы от руки. Так они кажут более основательными и реальными. В списке дел на сегодня значится ещё не отмеченный галочкой пункт «проверить на почте тему для статьи». Открыв приложение в телефоне, ощущаю, что сердце забилось быстрее, а ладони немного вспотели, предвкушая, как через несколько минут я снова возьмусь за любимое дело. Среди непрочитанных писем виднеется одно от главного редактора:

«Тема 1: Впечатления первоклассников о первых школьных днях (срок: 4 недели)»

«Тема 2: Знакомство с новым вратарём Александром Лавровым (срок: 2 месяца)»

Внизу указаны ещё несколько деталей, но мои глаза упорно не хотят двигаться дальше, прожигая экран телефона.

Статья о новеньком?  Как можно написать о том, кого совсем не знаешь? И что-то мне подсказывает, что он не из тех, кто охотно делится фактами о себе…

Шум с трибун вырывает меня из замешательства, и я тут же перевожу взгляд на поле, где уже собралась часть команды, среди которой больше остальных выделяется Денис. Он сразу же выцепил меня на привычном месте и помахал рукой, а я в ответ прошептала ему «удачи» – наш маленький ритуал для уверенности.

В конце к парням присоединяется Александр, и в его походке я замечаю лёгкую настороженность, будто он ступает на ещё не проверенный лёд. Неожиданная тревога за него едва ощутимыми шагами подбирается к моему горлу. Это первая тренировка с новой командой: нужно показать себя с лучшей стороны и доказать, что его взяли не просто так.

Всматриваясь в его силуэт с такого расстояния, оказалось сложно разглядеть лицо. Однако в глубине души я уверена, что увидела бы ещё больший шторм в серых глазах.

Поэтому мысленно пожелала удачи и ему.

Тренер начал разминку, и мои мысли на время переключились на размышления о статье про первоклассников. Решаю записать несколько вопросов и передать их Мише, чтобы тот опросил ребят, раз уже успел заручиться их уважением.

Но когда Кузнецов останавливает упражнения и ставит новенького на ворота, я откладываю блокнот в сторону, затаив дыхание. Напряжение в теле уже не может удерживать ручку, и я концентрируюсь на происходящем. Пока остальные выстраиваются на позиции, парень, скользнув взглядом по трибунам, вдруг устремляется на меня, словно нашёл то, что способно его удержать.

Может, он ищет поддержку в этом хаусе?

Я тут же улыбнулась ему, чтобы подбодрить, и хоть расстояние довольно большое, клянусь, на секунду я всё же увидела ту самую ямочку на левой щеке!

А в следующую секунду мир, стоящий до этого на паузе, закружился в ритме с летящим в ворота мячом. Ребята начали отрабатывать на Александре разные техники, насколько мне было понятно, и за всё это время он не пропустил ни одного мяча. Как вообще это возможно?

На поле он кажется совершенно другим человеком. Сосредоточенный, уверенный, словно каждое его движение – это часть грандиозного замысла, который я пока не могу понять. Он играет так легко и уверенно, словно может предугадать каждый ход. Складывается ощущение, что мяч сам летит в его руки.

Остальные что, поддаются ему?

Хотя это очень маловероятно. Кузнецов положил свою карьеру на то, чтобы собрать лучшую команду. И даже не разбираясь в тонкостях этого спорта, не сложно догадаться, что он только что стал на шаг ближе к заветной цели.

Когда Александр поймал последний мяч, я начала аплодировать вместе со всеми и чуть было не вскочила с сидения, но вовремя остановилась. И пока команда переодевалась, дописала вопросы к статье и начала собирать в рюкзак собственные вещи.

– Давно уже нужно было переводиться к нам, – слышится ободряющий голос Дениса, который вместе с новеньким шагает по свежему газону.

Предзакатное солнце заливает футбольное поле мягким оранжевым светом, заставляя меня замереть в восхищении. Стоя на беговой дорожке, я вдыхаю ещё тёплый осенний воздух, пропитанный хвойным ароматом, и лёгкая улыбка срывается с моих губ. По пальцам можно пересчитать моменты, когда я чувствовала себя так спокойно на территории этой школы.

Залюбовавшись природой, не сразу замечаю Александра напротив меня. Теперь, когда он стоит так близко, мой взгляд цепляется за его спортивную фигуру, которая всё это время скрывалась под свободной школьной одеждой. В серой тренировочной форме особенно выделяется крепкий силуэт и рельефные мышцы, свидетельствующие о немалом количестве усердных тренировок. Дэн рядом с ним кажется чуть шире в плечах, но самую малость ниже ростом, в то время как Александр более подтянут, словно забрал ровно столько мускул, сколько требовалось. И я ловлю себя на мимолётной мысли, что этот баланс в его фигуре выглядит очень привлекательно. Он даже не стремится откинуть сбившиеся от тренировки тёмно-русые волосы, спадающие на лоб влажными прядями.

– А он хорош, скажи? – вдруг спрашивает меня Дэн, и я несколько раз моргаю, пока не догадываюсь, что речь идёт о тренировке, а не о том, как слишком выразительная правая рука вратаря упирается в край ограждения.

– Да, это… было хорошо, – замешкалась я, тут же осознав, что нужно сказать что-то более ободряющее. – В смысле, ты поймал все мячи. Это же хорошо, да? – добавила я с лёгким сомнением, но, похоже, не сделала лучше. За столько лет беседы на тему футбола так и не стали моей сильной стороной.

– Вроде того, – усмехается новенький, опуская голову. – Это то, что делают вратари… Ловят мячи, – добавляет он, почти незаметно улыбаясь.

А я понимаю, что впервые за эти дни слышу его смех. Звук, который тут же хочется запомнить. Он кажется достаточно глубоким и в меру тёплым, словно не только тело, но и его голос чувствует себя расслабленнее после тренировки.

– Мне нужно ещё провести Алексу экскурсию… – Дэн потирает затылок, глядя на меня с извинением. – Так что сегодня домой без меня, – добавляет он, а я удивляюсь, что Белов вспомнил о собственном обязательстве. Не думаю, что за все годы дружбы мне удалось привить ему хотя бы каплю навыков планирования. Кажется, он, наоборот, стал ещё более спонтанным, чем был в детстве, когда без предупреждения заявлялся ко мне на ночёвки. Расписание уроков и тренировок было единственным, что запланировано в его жизни.

– А ты не присоединишься? – не дожидаясь моего ответа, спрашивает Александр. И вернувшись к его глазам, кроме простого интереса я замечаю в них… просьбу? Кажется, у меня пока слабо получается читать его взгляд, если мне мерещится такое от незнакомого человека.

– Если Саша пойдёт с нами, мы рискуем остаться ночевать в библиотеке, – отшутился Дэн, одаривая нас своим громким смехом. – Поверь, однажды это уже почти произошло!

– Любишь книги? – Новенький продолжает забрасывать меня вопросами, не отрывая взгляда и, кажется, полностью игнорирует происходящее вокруг. Что вдруг на него нашло?

– Вроде того, – отвечаю, стараясь скрыть нарастающее смущение. От такого внезапного внимания хочется одновременно сбежать и разобраться, что за ним кроется. Но первое, как обычно, пересиливает. – Думаю, Денис прав. Вдвоём вы быстрее справитесь. Отличная была тренировка, молодцы. До завтра! – произношу я на одном дыхании, не выдерживая напора его взгляда.

Почему он смотрит так пристально? Он вообще умеет моргать?

Наспех обнявшись с Денисом, я останавливаюсь, не понимая, как попрощаться с Александром. Тактильность с незнакомыми людьми в целом не даётся мне легко. А вспоминая, как необычно собственное тело отреагировало на наше прошлое рукопожатие, ещё сильнее сомневаюсь, когда он делает шаг вперёд и протягивает мне свою ладонь.

Он осторожно, но крепко сжимает мою руку, будто пытается ухватиться за что-то, невидимое для меня, и я чувствую, как тепло его тела передаётся и мне. Время словно замедлилось, и я не понимаю, как долго мы стоим, разделяя прикосновение. Его глаза так и не покидают моего лица, будто это его способ общения, и на мгновение мне кажется, что среди серого шторма я начинаю вылавливать обрывки других эмоций. Глубоких, многослойных, и тех, что мне ещё не встречались.

Если рукопожатия могут передавать тоску, то я, по ощущениям, только что забрала у него крохотную часть. Не уверена, отпустил бы он меня, если бы их обоих не позвал тренер, поэтому поспешила первой достать свою ладонь.

Помахав на прощание, я позволила ногам увести меня с поля. Но за секунду до того, как наше прикосновение прервалось, мой взгляд распознал какой-то тяжёлый оттенок, мелькнувший в серых глазах, когда их обладатель понял, что я ухожу.

Словно прощание со мной может причинить ему физическую боль.

Но мой мозг тут же отогнал эту догадку в мысленный уголок, где и так уже полно вопросов об этих глазах и их бесконечном шторме.