Читать книгу Сломаю 2 - - Страница 5

Нинель.

После той ночи Влад приходил ко мне каждый вечер. Мы проводили время вместе, но, в основном, занимались сексом – много, страстно, везде. Так продолжалось до выходных, и я начала переживать. Мне стало страшно. В моей жизни был Никита – мой парень, чудесный, нежный, заботливый. И я не хотела его обманывать. Но Влад сказал, что наши отношения это наш маленький «грязный секрет». Он взрослый мужчина, у него есть жена, и вряд ли он что-то изменит в своей жизни.

Я была молода и не хотела разрушать отношения с Никитой, особенно если Влад исчезнет так же быстро, как появился. Встреча с Ником прошла хорошо. Мы гуляли, ходили в кино, в ресторан, а вечером занимались любовью. Это было неспешно, нежно, как я всегда и хотела. Размеренная жизнь, спокойная и правильная. Всё было, как должно быть. Я понимала, что к Владу меня тянет его мощь, энергетика и сила. Наши отношения были огнём и страстью, и это было красиво. Рядом с ним я продолжала дрожать. Меня возбуждало, что я – его, что он берёт меня, моё тело, что я дарю ему наслаждение.

Кажется, мы перепробовали все уголки в моей квартире и все возможные позы. Месяц прошёл в таком ритме: будни с Владом, выходные с Никитой. И мне не было стыдно. Влад убедил меня, что пока ничего не стоит менять. Он был страстным и неудержимым. За тот месяц, что мы встречались, не было ни одного дня, когда бы мы не наслаждались друг другом. Бывали ночи, когда это происходило два или три раза подряд.

Вчера мы вышли за рамки привычного и занимались этим прямо на парковке у дома. А сегодня в туалете шикарного ресторана. Я поняла, что влюбилась по уши. Как можно не любить его?

– Нинель, – сказал Влад, наливая мне ещё вина, – я хочу познакомиться с твоим отцом.

Я сидела за столом, пытаясь наколоть оливку на вилку, и замерла. Вопрос повис в воздухе.

– Почему с отцом? Зачем?

– Хочу поговорить с ним, как мужчина с мужчиной.

– О чём, Влад? Отец убьёт меня, если узнает, что у меня любовник, который в два раза старше меня.

– Милая, разве это важно? Возраст – ничто. Я люблю тебя, и ты это знаешь.

– Что ты хочешь ему сказать?

– Секрет, большой-пребольшой. Маленьким девочкам это знать не обязательно.

Я подумала, что всё это странно, но согласилась.

– Хорошо. На следующие выходные полетим домой?

– Это будет великолепно! Полетим на моем самолёте. Знаешь почему?

– Потому что ты богат?

– Потому что я ещё не любил тебя на высоте.

Я почувствовала, как мои щеки покраснели. Он всегда хотел меня. Всегда и везде, и это вдохновляло меня. Я была счастлива, я чувствовала себя самой счастливой на свете.

Влад настоял, чтобы я прямо сейчас позвонила отцу и договорилась о встрече. Конечно, я сдалась под его напором, он всегда знал как оказать на меня давление. Я переключила телефон на громкую связь.

– Алло, папочка, я в выходные прилетаю в гости! И я буду не одна.

– Нинель, деточка! Рад тебя слышать. Ты с парнем прилетаешь?

– Да, он хочет с тобой познакомиться, поэтому жди нас в гости.

– А как же твой Никита?

– Ну, мы просто дружим.

– Ладно, ужин? Что подать?

Я посмотрела на Влада, он мотнул головой в знак отрицания.

– Нет, пап, не надо суетиться. Мы ненадолго.

Влад щелкнул пальцами по шее.

– Но можешь достать свой лучший коньяк, – улыбнулась я ему в ответ.

– Хочешь, чтобы я сразу начал спаивать мальчика? Может, лёгкое вино?

– Пап, он давно совершеннолетний.

– Насколько давно?

В его голосе появилась нотка тревоги.

– Пап, хватит выпытывать. Если я тебе всё расскажу, вам при встрече и поговорить будет не о чем. И не пытайся ничего разузнать о нём. Держи своё любопытство в узде. Мы прилетим через пару дней.

Отец засмеялся, а Влад поднял большие пальцы вверх, удовлетворённо улыбаясь.

– Ну всё, мой стаканы, а я побежала. Люблю, целую!

– И я тебя люблю, доченька!

Влад сидел довольный, и мне от этого стало тепло на душе.

– Я говорил, что ты идеальная? – произнёс он, притягивая меня к себе. Кажется, Влад уже остыл, и намечался новый раунд… постельной борьбы.

***

Владен.

Мой план работал безукоризненно. Когда я пришёл к Нинель во второй раз, я незаметно установил камеры в её квартире. Поэтому мы чаще всего наслаждались друг другом именно там, но порой страсть захватывала нас и за её пределами. Секс с ней это всегда наслаждение. А осознание, что она дочь моего врага придавало каждому моменту особую остроту. Я мог манипулировать её чувствами, зная, что, в конце концов, она не стоит для меня ничего, кроме вожделения.

Думал ли я об Астелии? Каждый день. Но сожалений не было. Я не испытывал ни стыда, ни отвращения, ни жалости к себе. Нет, нет и ещё раз нет. Астелия – мой свет. Она моя нежность, моя любовь. Она часть моей светлой стороны. Я до сих пор люблю её горячо и бесконечно.

Секс с Нинель не изменяет ничего. Наши отношения принадлежат моей тёмной стороне, где правят расчёт, похоть и страсть. Светлая и тёмная части моей жизни не пересекаются. Нинель просто инструмент. Я не хочу ей зла, я не стремлюсь её разрушить, но и чувств к ней не испытываю. Есть только инстинкт. Я знаю, что как только получу то что хочу, она исчезнет.

Жалко? Разве что её запах… и то, как её тело отзывается на мои движения. Но это не привязанность, просто вкусная слабость, от которой легко отказаться. Сама Нинель для меня – пустота. Пока мы вместе, я извлекаю максимум удовольствия из этого.

***

Я стоял у знакомых ворот, ощущая приятное волнение – момент приближался, и всё должно было решиться здесь и сейчас. Двери распахнулись, и мы пошли по дорожке, ведущей к дому. Я попросил Нинель, чтобы её отец остался в кабинете, наша встреча должна была пройти именно там. Я удивился, что Мельников даже не насторожился: ни сомнения, ни тревоги. Думает, его дочь просто привела домой какого-то ровесника. Смешно. Уверен, у этого старика столько грешков… и один из них касается лично меня. Он даже не догадывался, что сейчас открывает дверь человеку, перед которым у него долг крови. Он пытался испортить мою Астелию прямо в моём доме, едва ли не на моих глазах. За это я отплачу ему ровно той мерой, которую он заслужил.

Я наблюдал, как Нинель уверенно поднималась по ступенькам. Она даже не представляла, какую сцену я собирался разыграть. Тот, кто протянул руки к моей Астелии, не останется безнаказанным. Никогда.

Нинель ворвалась в кабинет и бросилась к отцу, обнимая его. Я наблюдал, как его руки крепко обвили её талию, как он поднял взгляд и встретился со мной глазами. Его лицо… выражение эмоций было настолько ярким, что его можно было бы запечатлеть на картине и продать за миллионы. Я прикоснулся пальцем к губам, давая понять: не стоит поднимать шум при дочери.

Нинель оторвалась от отца и подошла ко мне:

– Папа, познакомься, это Влад. Мой мужчина.

Я мягко приобнял её и сдержанно улыбнулся, наслаждаясь моментом, наблюдая, как лицо Мельникова побледнело, словно снег под первым морозом.

– Милая, – тихо произнёс я, – можешь нам кофе приготовить? А мы с твоим отцом посекретничаем.

Нинель кивнула. Я оставил лёгкий поцелуй на её губах, после чего она скрылась за дверью.

– Здравствуй, Степан Валерьевич, – сказал я, присаживаясь напротив него.

Мельников молча сидел ещё несколько секунд, затем, срывающимся шёпотом, произнёс:

– Ах ты тварь! Я убью тебя!

Он вскочил, и я, не меняя выражения лица, спокойно произнёс, что заставило его сесть обратно:

– Потише. Ты хочешь, чтобы Нинель узнала, кто берёт её тело каждую ночь?

Он замолк, а я, не спеша, продолжил:

– Я, например, ей ничего не сказал. И поэтому у нас сногсшибательный секс. У тебя замечательная дочь. Нинель умная, красивая, невероятно страстная. Иметь дочь врага – это… так вкусно.

Мельников прошипел:

– Я клянусь, – он был на грани, – я тебя убью.

– Может, выпьем? – предложил я, небрежно указывая на стоящую рядом бутылку дорогого коньяка.

Мельников молчал, его взгляд был темным и тяжелым, но я продолжил, развивая свою мысль:

– Ты догадываешься, почему твоя дочь ублажает меня. Когда-то ты бесстыдно и грязно покусился на моё, а потом сказал: «Это просто ещё один ход. Подумай, прежде чем действовать». И я подумал. Это мой ход.

– Значит, всё из-за Астелии? – зарычал он яростно. – Если ты с Нинель, значит… ты не любишь свою жену?

– Я тебе сразу сказал, старый ты пень, – спокойно ответил я. – Асти – моя. Моя вещь, моя игрушка, моя девочка, называй как хочешь. Я ревностно охраняю то, что принадлежит мне. Ты покусился на моё и я забрал твоё. Признайся, у меня получилось лучше. Ты послал моих людей к Асти, они облажались. А я пришёл сам, взял твою дочь и наслаждаюсь её молодым телом.

– Ты… ты… – Мельников не мог подобрать слов.

– Нет, – перебил я, – твоя дочь сама прыгнула на меня. Можешь спросить у неё. Я не заставлял.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Нинель, держа чашки.

– Я принесла кофе.

Она поставила чашки на стол, и я, улыбаясь, продолжил:

– Я тут рассказываю Степану Валерьевичу, как сильно люблю тебя и как мы счастливы вместе. Не верит.

Я развел руки, смотря на Мельникова, и Нинель перевела взгляд на отца, будто окончательно решив, что она на моей стороне.

– Папочка, – сказала она с улыбкой, – я очень люблю Влада! Он лучший мужчина! Я так счастлива с ним.

Мельников молча схватил стакан с коньяком и залпом осушил его.

– Маленькая моя, – произнес я, глядя на Нинель, – оставь нас, пожалуйста. Мы ещё поговорим.

Она кивнула и вышла.

Я наклонился вперёд, встречаясь взглядом с Мельниковым.

– Значит так. Твоя дочь делает всё, что я скажу. Она подчиняется мне не из страха, как ты видишь, а из любви. Я могу разрушить её одним словом – от горя она и часа не протянет. Ты знаешь, я могу отомстить так. Мне плевать на её жизнь.

– Чего ты хочешь? – прошипел он, скрипя зубами.

– О, требований у меня много, – сказал я, доставая из кармана листок, сложенный вчетверо. – Вот тут мелким шрифтом мои условия. Прочитай внимательно. Если хоть с одним пунктом не согласен – считай, ты сам подписал приговор дочери.

Я заметил, как его руки дрожат, когда он взял лист и начал бегло просматривать его.

– Положи! – рявкнул я. – Ты не в состоянии что-то осознать сейчас. Когда мы уйдём, прочтёшь ещё раз и сообщишь о своём решении. Ах да, про подарок чуть не забыл.

Я положил перед ним флешку.

– Посмотри на досуге. Я старался.

– Если я соглашусь, ты оставишь дочь? – его голос был хриплым, почти неслышным.

– Обещаю, – сказал я. – Максимально плавно отойду. Без боли не обойтись, но это пройдёт.

Мельников задумался.

– Я думал, ты влюбился в Астелию, стал мягче, – пробормотал он, – но ты обвел всех вокруг пальца. Ты ещё беспощаднее, чем твой брат, ещё изощреннее.

– Приятно слышать это от тебя, – ответил я, – такие, как ты, подпитывают мою тьму. Помни об этом, делая следующий ход.

Когда мы уходили, Нинель настояла, чтобы её отец нас проводил. Я обнимал девушку, поглаживая, словно машинально, погружённый в собственные мысли. Подойдя к старику, я прошептал тихо:

– Пойду развлекусь с малышкой, а ты не вздумай делать лишних движений, её жизнь теперь в моих руках.

Нинель обняла отца, и мы ушли. Мельников остался стоять, глядя нам вслед своими опустошёнными глазами. Он понимал: назад уже не вернёшь то, что я взял. Нинель уже моя и этого не отнять.