Читать книгу Моё позднее счастье - - Страница 3

Ева Сафронова

Лиля ничего не говорит. У нее в руках меню, но она в него даже не смотрит, мнет пальчиками уголок странички и о чем-то думает.

– Вы хоть поговорили? – уточняет она, словно это что-то меняет.

– Не-а – пожимаю плечами и забираю у подруги меню.

– Подожди, Ев, – Лиля выставляет ладошки вперед-то есть ты спросила, он сказал, что да и все?

– Я спросила, он попросил прощения – проговариваю устало.

– Ну вот же, попросил! – оживляется подруга.

– Попросил прощения, что не дождался моих похорон – произношу фразу целиком и с хлопком закрываю пухлую кожаную папку.

Лилька замирает. Видеть, как у подруги от шока округляются глаза и открывается рот, даже в моем состоянии очень весело.

– Подойдите, пожалуйста – зову официанта, притаившегося за стойкой.

– То есть как, не дождался, Ев?! Прямо так и сказал? Он… Вова что, совсем сбрендил на старости лет?!

– Думаю нет, Лиль, – отвечаю с непонятной даже самой себе улыбкой – просто к слову пришлось, и он не стал себя утруждать, подбирая выражение помягче. Когда вы пятнадцать лет вместе, можно забыть о манерах.

К нашему столику подходит молодой паренек и я, все еще веселясь от вида ошарашенной подруги, прошу принести мне глинтвейн и теплый мясной салат.

– Вам? – разворачивается услужливый официант к Лиле.

– Простите, потом – отмахивается она от парня и снова переключается на меня – умеешь же ты! У меня весь аппетит за секунду испарился. Рассказывай.

И я с удивительным спокойствием пересказываю ей наш разговор с мужем. Интересно, это уже смирение или мне еще надо бояться отката?

– И ты так спокойно обо всем говоришь? – удивляется Лиля.

– Ты знаешь, сама удивляюсь. В офисе, думала сдохну пока до кабинета дойду, а сейчас какой-то нирваной накрыло. Это плохо, да?

– Ну, как бы, психологи говорят, что лучше выплеснуть эмоции. И стадии эти, отрицание, агрессия, торг…

– Знаю, Лиль, – перебиваю подругу – нет у меня никакой агрессии, обидно и… не верится, знаешь? Вот сижу сейчас и, как во сне все. Будто не было ни разговора, ни Светочки этой. Сейчас перекушу, позвоню Вове, и мы, как в старые добрые времена, вместе поедем домой.

– Отрицание – вздыхает Лиля и прячет за ухо выбившуюся пепельную прядку.

Беру в руки бокал, чуть взмахиваю, салютуя подруге, и делаю первый глоток.

Согревает, а запах…

Запах глинтвейна всегда придавал мне сил и напоминал о главных праздниках: Новом годе и дне рождения. Сегодня же, все изменилось, ничего такого не чувствую.

Беру в руку вилку и пробую салат.

Лиля заказывает себе бокал вина и, немного понаблюдав за моими действиями, решительно заявляет: «Нам нужен план».

– Что? – нехотя отвлекаюсь от мясного салата и наблюдаю, как подруга опустошает бокал наполовину.

– Ну, план, как нейтрализовать эту Светочку. Например, вывести ее на чистую воду.

– Зачем? – спрашиваю и тут же закашливаюсь, потому что от Лилькиного предложения у меня вся еда поперек горла встает.

– Ну а как еще ты собираешься возвращать Вову?

– Я не собираюсь его возвращать, Лилёк, – отвечаю и понимаю, что именно так я и поступлю. Никаких компромиссов, хватит!

– Ты чего, Ев, собралась отдать мужика какой-то простихоспади?! Я же узнала у Нади, эту Свету не просто так на теплое место в валютный взяли. Она бывшая любовница, зам. начальника, и когда они расстались, он ей вроде как пилюлю подсластил таким образом.

– Это что-то меняет? – Лениво ковыряюсь в салате.

– Все, Ев, абсолютно все! Муж твой в таком возрасте, когда уже начал понимать, что стареет, но принять этого не может – эмоционально объясняет мне Лиля.

– Седина в бороду, бес в штаны, хочешь сказать?

– Именно! – Подруга облокачивается на стол и чуть подается ко мне – увидел молодую, яркую, доступную и понеслось. Сейчас поскачет козликом немного, шоры-то с глазок упадут, и вернется наш парнокопытный в стойло.

– Молодую и яркую – повторяю за Лилей, пробую каждое слово на вкус – А я, значит старая и бледная, так?

– Что ты! – подруга аж подпрыгивает на стуле – я не это сказать хотела! Хотя… Может, сменить прическу, покрасить тебя во что-то насыщенное? Освежить, так сказать?

– Кхм, спасибо, Лиль, но я пас, меня мой ореховый оттенок вполне устраивает. Благородно и сдержанно.

– А-ай! —раздражается Лилька и, скомкав бумажную салфетку, бросает ее на стол – Досдерживалась уже, хватит! И говорю я это, не для того, чтобы тебя обидеть, а чтобы очнулась! Нам уже не восемнадцать, а таких Свет сейчас все больше и больше, и, обрати внимание, они не сдерживаются! Вовка твой – мужик видный, вот и цепляются за него всякие.

Хмыкаю, но подругу не перебиваю. Снова тянусь к бокалу с глинтвейном, делаю маленький глоток и выслушиваю следующую порцию Лилькиных откровений.

– Муженек твой, конечно, кобель. Не снимаю с него вины, но, может, стоит быть мудрее? Вот, посмотри на меня, чего я разводом добилась? Ну, показала себя гордой и самодостаточной, да. Недели две точно радовалась, что смогла. А дальше… Знаешь, как тошно было? Первые полгода вообще выть от одиночества хотелось. Да, что там – машет рукой подруга – до сих пор иногда так прихватит, что не до гордости уже. Правда в том, Ев, что после развода мужики к тебе в очередь не выстраиваются, а эйфория оттого, что утерла бывшему нос, быстро испаряется.

Ответить ничего не успеваю. Мобильный, лежащий на столе, подает признаки жизни, и на экране высвечивается имя «Семен».

– Да, Сем, – отвечаю сразу же.

– Ма, привет, а ты где?

Глава 4

Ева Сафронова

– Ма, привет, а ты где?

– Что-то случилось, Сем? – нарочно отвечаю вопросом на вопрос.

От одной мысли, что он знает про интрижку отца, в груди все словно обрывается…

Выдернув бумажную салфетку из подставки, мну ее в руке и с замершим сердцем, жду, что он скажет. Не готова я сейчас к разговору.

– Да, ничего – отвечает сын, а я вслушиваюсь в каждое сказанное слово.

«Не знает, Вова не рассказывал ему ничего» – вздыхаю с облегчением.

– Папа звонил, говорит, ты из офиса уехала и на телефон не отвечаешь. Попросил меня понабирать, а то у него там совещание в таможне.

– Совещание? – срывается у меня и, кажется, сын улавливает что-то нехорошее в моей интонации.

– Да, вроде… а что случилось, мам?

– Ничего! – тут же беру себя в руки – У меня тоже рабочая встреча, не могу долго разговаривать, так ему и передай. Ты уже дома?

– Да, – растерянно отвечает сын – сейчас пообедаю, за уроки сяду, потом репетитор и к Лехе…

– Тогда до вечера, целую, – прощаюсь я, буквально обрывая Семена на полуслове – будь на связи.

Сбросив звонок, испытываю одновременно, и облегчение, и чувство вины. Сын давно не маленький наивный мальчик. Сейчас он не успел задать вопрос, но обязательно сделает это позже. Спросит и поймет, что врала…

– Ему все равно придется рассказать, если ты собираешься разводиться – угадывает причину моего молчания Лиля.

– Разводиться? – выныриваю из невеселых мыслей.

– Ну, да. Или ты еще не решила, что делать? – интересуется подруга.

«Что делать?» – задаю себе вопрос, а в голове крутятся мысли о том, сколько таких «совещаний» провел мой Вова со своей Светочкой? Как давно они так «совещаются»?

– Господи – оставляю вилку в покое и закрываю лицо руками.

Осознание, что больше ничего не будет, как прежде, опускается на плечи тяжелым грузом. Полжизни прожила, считала себя счастливой, а сегодня…

Сегодня меня вышвырнуло в реальность, где все вокруг ложь…

К вопросу о Вовиных встречах со Светочкой добавляется еще один, самый важный: «Сколько у него за пятнадцать лет было таких «Светочек»?»

Мотаю головой и, убрав ладони с лица, отвечаю Лиле: «Даже не представляю, что буду делать. Это плохо, да? Не думается… Можно как-то вот в этом моменте остановиться и ничего не решать?»

– Не руби сплеча. Это только в восемнадцать, когда вся жизнь впереди, можно уходить красиво, а в нашем возрасте…

– Я совсем старая, да? – задаю вопрос, почти шепотом. Голос срывается и, обхватив дрожащими пальцами бокал с глинтвейном, жадно глотаю остывший напиток.

– Тоже задаешь себе вопрос, чего этому кобелю не хватало? – чуть наклонив голову, спрашивает Лиля и пытается прочитать ответ на моем лице – задаешь, вижу. Я тоже спрашивала. Так вот, Ев, ответа не будет. Вова не скажет, а ты, пытаясь разобраться, только доведешь себя до невроза.

– Хм, – усмехаюсь я.

– Я одно поняла, тот, кто говорит, что этот мир одинаков для мужчин и женщин – великий лжец.

Уставившись на свою подругу, жду объяснений. Глинтвейн уже ударил в голову, и это даже к лучшему, пряная анестезия быстро успокоила бьющееся в истерике сердце.

– Я не буду грузить тебя, просто приведу пример – хитро щурится она – Вот твой Володька, ему сорок три, так? Так. Свете двадцать восемь, и она вцепилась в твоего мужа, как клещ. Сможешь ли ты похвастаться любовником на пятнадцать лет моложе?

– Не, ну, это уже просто статьей попахивает! – возмущаюсь я – Двадцать четыре! Лиль, мне его где, возле вуза какого-нибудь ловить прикажешь?

– Во-о-от! – хлопает ладонью по столу подруга – вот тебе и ответ! А этим кобелям ничем не пахнет, Ев!

Последнюю фразу, немного разомлевшая от вина подруга произносит громче, и я замечаю, как на нас обращают внимание ребята с соседнего столика.

«О, вот им как раз лет двадцать пять» – подсказывает разогретый глинтвейном мозг.

– Тише ты! – шиплю на подругу – И что ты предлагаешь? Изобразить амнезию? Сделать вид, что все нормально и дать Вове карт-бланш на загулы?

– Карт-бланш – жирновато будет, а вот не пороть горячку, поговорить и решить, как вы будете жить дальше, нужно. Опять-таки, Семен, ты же в него душу вложила, он как родной для тебя. Сможешь сына оставить?

– Он взрослый, в следующем году школу окончит и сам от нас уйдет. В Питер собирается поступать.

– Ев, себе-то не ври. Учеба не на всю жизнь. Парень домой приезжать будет, потом жениться надумает, внуки… Сможешь отказаться от всего? Я к тому, что Семен, как мужчина, может встать на сторону отца.

– Может, но он же не вычеркнет меня из своей жизни? – Спрашиваю, а сама боюсь услышать ответ – Мы же сможем общаться и… ты же права, он для меня мой родной ребенок, я никогда не считала себя мачехой. Он мой, Лиль!

– Твой, твой – успокаивает подруга и накрывает ладонью мои дрожащие пальцы, терзающие мятую салфетку – поэтому и предлагаю для начала поговорить с Вовой, пусть объяснится, расскажет, как жить планирует. Ну а ты послушай.

– Ты, наверное, права – киваю я.

– Конечно, права! И если решишься на развод, то не вздумай, как гордая и независимая уходить с голой задницей! – науськивает меня Лиля, и мне становится так тепло от ее заботы.

– Нет, и не подумаю, Лиль. Мы вместе все создавали, и если он решил начать новую жизнь, то сначала придется поделиться со старой и бледной женой.

– А вот этот настрой мне уже нравится – подруга откидывается на спинку стула и улыбается – Поделится, не обеднеет. У него новая любовь, а с милой рай и в шалаше.

– С милым, Лиль – поправляю подругу.

– Вот пусть отдаст тебе половину, и мы проверим, что правильнее: с милой или с милым – коварно подмигивает мне подруга.