Читать книгу Моё позднее счастье - - Страница 5

Ева Сафронова

После откровения мужа слов не остается. Я хлопаю глазами, открываю и закрываю рот. Наверняка со стороны на рыбку пучеглазую похожа. На глупую рыбку, потому в моей голове никак не укладывается связь между старостью, молодой любовницей и простатитом. Я и так и эдак пытаюсь, с разных сторон анализирую, не получается!

– Ев? – тихо окликает меня Вова.

– У? – вскидываю голову и не узнаю мужа.

Нет, внешне все на месте, а вот в целом, с любовницей и откровением о простатите – нет.

«А ведь подруга права – приходит внезапное озарение – и насчет мужиков, и то, что Вова неплохо сохранился права. Чтобы отыскать седину на его светлых волосах хорошо постараться надо. Это не мой каштановый, корни по два раза в месяц можно закрашивать. Кстати, я в этом месяце окраску пропустила. Записалась и не пошла из-за контракта с китайцами… Где, спрашивается, справедливость? Мне отросшие корни, а ему девки молодые на шею?»

– Молчишь чего? – пытается достучаться Вова.

– А, ты об этом. Надо говорить? – спрашиваю, не сводя с него глаз. Поняв, что ничего от меня не добиться, Вова решает продолжить монолог.

– Нет, ты не подумай, я ничего не планировал и понимаю, что не прав.

– Не прав? – ухмыляюсь я – какое красиво слово ты подобрал к ситуации, «не прав».

– Ну, хорошо, виноват, да. Просто совпало все… врач, с его этим про-фи-ла-ктическим приемом – муж поднимает руки и пальцами изображает подобие кавычек, праздник этот, в честь дня таможни… Сидел, смотрел, какие они все молодые и такая зависть взяла. Они же еще все могут, у них впереди все, а у меня? Я отработанный материал, получается. Сын вырос, таможня исправно дает добро, а дальше?

– Ну теперь-то ты знаешь, что дальше, теперь заживешь – не могу сдержаться от разъедающего меня сарказма.

– А ты, Ев, неужели не думала, что это конец? Что, приплыли? Неужели ни разу не жалела, что со мной и Семкой осталась? Не жалела, что детей нет?

– Нет, Вов, – отвечаю честно – У меня есть дети. Семка мой.

– Брось, – откидывается на спинку кресла Вова – только по бумагам. Неужели никогда не задумывалась, что было, если бы я тогда не приперся в кофейню на костылях? Если бы пришел кто-то другой, не покалеченный, и ты бы вышла за него замуж?

– Ты не виноват в той аварии – повторяю слова, что миллион раз произносила за пятнадцать лет назад. – Ты не виноват! – повышаю голос – Водитель уснул за рулем и вылетел на встречку! Ничего нельзя было сделать. Вы с Семкой выжили, и это главное!

– Да, не успокаивай ты меня! Не поверю, что не думала! Я вот думал, Ев. Ты хотела детей, я знаю, и я хотел, остальное неважно.

– Это был и мой выбор тоже – озвучиваю последний аргумент.

– Выбор… А у меня его не было, получается! – муж разводит руками – Я в последнее время часто думаю, а что, если бы той аварии не было? Если бы…

– Твоя жена не погибла? – заканчиваю фразу за Вову.

– Да, – с облегчением выдыхает он – прожили бы мы долго и счастливо, если Лариса осталась жива? Было бы как в кино? Дом, собака и трое детей? Или? – замолкает Вова.

– Жалеешь, что долго и счастливо не получилось со мной?

– Нет, но, как ни крути, виноват-то я! В том, что общих детей нет, в том, что Семкина мать погибла. Я и тот гребанный водитель, что уснул за рулем!

Вова впервые говорит об этом вот так, с позиции «а что, если», а мне впервые нечего ему сказать.

Почему-то сразу вспоминаю тот день, когда в кофейню, где я привыкла завтракать перед работой, зашел мужчина в больничной пижаме и на костылях и заказал большой стакан самого крепкого кофе.

Если бы в кофейне был еще один свободный столик, Вова бы не подсел ко мне, не рассказал о сыне, о жене погибшей… А мне можно было поменять любимое кафе, и я бы не сидела сейчас в гостиной, выслушивая, жалобы пойманного на измене мужа.

– Ты бы мог раньше рассказать. Не винить себя, не завидовать молодым, а просто прийти и сказать, что устал и хочешь свободы.

– И ты бы поняла? – с интересом рассматривает меня Вова.

– Это было бы честно.

– Нет, Ев, ты ответь, поняла бы? Или, как сегодня, заявила о разводе и хлопнула дверью?

– Разве свобода не подразумевает отсутствие штампа в паспорте? – удивляюсь я.

– Не всегда – тянет Вова задумчиво – но я понял твою позицию.

– Тогда, надеюсь, не будешь против, и Семену все тоже сам объяснишь.

– Нет, Ев, не объясню и разводиться мы не будем. Хочешь без измен, значит, будет без измен – произносит Вова и, лопнув по коленям ладонями, встает с кресла.

Встает, весь такой правильный, видный, как Лилька сказала и думает, что все решил? Меня разбирает смех, и я даже не хочу сдерживаться. Я смеюсь, разбивая повисшую в гостиной тишину на осколки.

– Это так не работает – с трудом выдавливаю из себя и мотаю головой – потому что они уже были. Измены были, Вов! Как раньше не будет.

– Знаю – спокойно заявляет он – давай, рассуждать как деловые люди. Представь, что у нас сейчас переговоры. Я выполню твои требования, а ты мои, все честно. У меня больше не будет любовниц, а ты не подаешь на развод.

– Отправишь Свету в отставку? – зачем-то уточняю я.

– Это бы все равно когда-нибудь произошло, так что, да, отправлю.

– А как же простатит и седые яйца?

– Справимся. Так что?

– У-у – мотаю головой – Я не верю тебе. Больше не верю.

Говорю чистую правду, то, что чувствую именно сейчас. А я чувствую, что доверия больше нет, и, как прежде, уже никогда не будет. Червячок сомнений всегда будет ворочаться внутри, будет расти и, в конце концов, уничтожит все хорошее и светлое, что у нас было.